Пустыня зовёт

— Ощущение, будто мы на острие меча или… — Или прямо перед дулом ружья, — уловив суть трагической мысли, один из пятерых братьев пополнил предложения другого. — Позвольте выскажусь, — со скрещенными руками, сидя на широком диване, мужчина приличного возраста недовольно оскалился. — Все присутствующие и без вашей гениальной заметки в курсе, что мы ходим по тонком льду. Не стоит загонять всех в повторную депрессию, который раз повторяя один и тот же смысловой текст! — Шотландия прав. Хватит уже распространять негатив. Нам нужно быть бодрыми, чтобы народ не пал от забвения, — на пополнение Англии белоглазый Шотландия одобрительно кивнул, соглашаясь с единственным праведным мнением. — Поняли мы, — раздвигая руки и закатывая глаза, Уэльс замолчал. — Тебе стало легче? — переключая тему с проблем войны на одного из братьев, Англия хмуро посмотрел на сидящего рядом брата. — Всё так же, — глубоко вздохнув лёгкими, мужчина поднял корпус, отодвигая падшие пряди. Все присутствующие разом взглянули на пятого. Каждый будто бы искал подвох и резкие перемены в нём. Но все остановились на мысли, что единственное отличие — в его до ужаса напуганных глазах. — Тебе кошмар снился? — придерживая голову на ладони, Ирландия снова пробежался взглядом, слегка усмехаясь. — Можно только представить, какие у Британии сны, раз уж пугают до такой степени, — поддержав брата, также и усмехнулся Уэльс. — Прошёл день, с того момента, как США и РСФСР пропали… — с длительной паузой начал Британия. — Неужто у тебя проснулись отцовское чувство тревоги за своего ребёнка? — Я не знаю. Но суть не в этом. С вчерашнего дня и даже сейчас, я будто бы чувствую тяжёлый, полный усмешки взгляд… — горизонт глазных яблок у говорящего сильно расширился. Уследить за ужасом стран более точно, как у людей не получится, но этого жеста было более чем достаточно, чтобы увидеть животный испуг. — Взгляд… — локтём пнув того, Шотландия перестал сопротивляться любопытству. В отличии от четверых братьев, он не может похвастаться великой «Британской выдержкой» — Мама. Никто из грешных присутствующих в жизни бы не догадались произнести это слово. Вечно невозмутимый и порой игривый Уэльс от услышанного поскользнулся об ладонь и с грохотом уронил голову, ударив по деревянному столу. Настолько это было непредсказуемо и… Страшно? — Британия… — Я знаю, что только что сказал. И да, война не свела меня с ума, также и на счёт пропажи Америки. Хотя, в точности последнего я мало, как рассчитывал, ведь именно после пропажи этого сорванца происходят эти галлюцинации. — А я ведь только думал забыть об ошибке прошлого... — Это не ошибка. Мне не важно, что думаете вы, но судя по своему мнению, мы правильно поступили, — ударяя по мягкой периле дивана, тот ожидал услышать громкий стук. Жаль, что звук был тихим и глухим. Полное противоречие внутреннему голосу Англии, что сказать. — Без обид, Англия, но если судить твоё мнение по приличным нормам, то можно смело заявить, что ты та ещё бессердечная тварь, — на такое осуждение, Уэльс уловил хмурый, невероятно гневный взгляд (незначительно) старшего брата. — Это в прошлом! — глухо крикнул Британия. — Забудьте о том, что прошло, несмотря на то, какое оно скотское. Лучше скажите мне, раз уж такие громкие, как избавиться от этих галлюцинаций? — То, что ты считаешь это галлюцинациями, уже успех. А дальше могу посоветовать психолога, ну или успокоительное, — неподалёку раздался тихий смешок, больше похожое на детское хихиканье. — Чего хихикаешь, Ирландия? Если настолько умный, то давай предложи ты. — Не заводись ты. Я по другому поводу смеюсь, — в глазах вечно спокойного брата мелькнула детская искра, знакомая только нескольким присутствующим. — Ну поделись этой забавой. А то обстановка слишком сильно накалилась. Нам стоит расслабиться, — мудро предложил Шотландия. Он всегда был одарённым интровертом. Не удивительно, что с ним чаще всего соглашаются. — Вам это покажется безумным, но кто-нибудь из вас помнит мамины глаза? — как предполагал Ирландия, для братьев это оказалось безумным. Было видно по их сильно удивлённым лицам. — Мне не важно, что вы думаете, я не откажусь от своих слов: глаза нашей мамы были бесподобными. — Ирландия… — Сочетание золотого блеска с обыденным серебром так красиво смотрелись на ней. А её золото-подобные пряди только дополняли эту невообразимую красоту, — казалось, что их брат под гипнозом. Он будто выпал из реальности, напрочь забыв о прошлом. Единственное его желание: вспоминать и мысленно наслаждаться прошедшей красотой умершей матушки. Точнее… Матушки, которую они собственноручно убили.

* * *

Лёгкая улыбка с прежним блеском глаз и невидимой пыльцой светлых волос. Нежное женственное тело в одеянии бархатного красного платья. Отличное сочетание с глубокими ранами, из которых течёт или же засыхает алая кровь. Миниатюрное тело с величественными крыльями крепко привязано к стулу. Она измотана и устала. Верёвки сильно жгут кожу нежных запястий и ног, намекая, что освободиться в таком состоянии у неё не получится. Пятеро зрелых мужчин создали своеобразный круг, окружив обладательницу родственной крови. Сзади них же солдаты, которые брызгают керосин на стены, мебель, пол. Не сложно догадаться, что они задумали… — Ты сама довела дело до этого, — прервав зрительный контакт, который вызывает чувство вины, первым душевно сдался младший. — Я знаю, — нежно хлопая белыми ресницами, женщина по доброму посмотрела на детей. — Вы так выросли. — Хватит, — прерывая материнский голос, прикрикнул второй. Почему сейчас так тяжёло? Они же так тщательно готовились к этому. Ожидали всех психологических и физических давлений. Точнее… Нет. Они не ожидали, что мать будет всё та же. Жантильная и ласковая. Пятеро готовились услышать проклятие. Слова на подобии: «Божье наказание», «Проклинаю вас, неблагодарные паразиты». Но взамен настолько ласковое обращение. Почему она никак не изменилась? — На этом наши пути обрываются. — Надеемся, что ты простишь нас. — Это ради всеобщего блага. — Прощай, мама. Выйдя через открытую дверь, пятеро покинули дом, полный керосина. Сквозь прямоугольное отверстие, было видно лицо матери. Все пятеро остановились, чтобы услышать последние слова близкого. По разбитой губе с длинной струёй крови растеклась милая улыбка, полная понимания, нежности и чистоты. — Вы будете пешками. Доведёте моих внуков до идеала цивилизации и самовольно покинете эти земли. Такого моё слово. И вы, мои дети, услышали его. Братья переглянулись между собой, совсем уже не ожидая этого. Но их внимание снова привлекла та же родная и когда-то любимая матушка. — Берегите себя, дети мои. К сожалению, моего крыла больше не будет, чтобы защищать вас. Но вы не печальтесь. Найдётся родственное крыло, которое заменит вам меня. Осознание будто прошлось током, но факел успели скинуть раньше. Столкновение огня и керосина вызвали мощный взрыв, вместе с моментальным распространением огня. — Жарко…

* * *

— Жарко… — снимаю перчатки без пальцев, неряшливо запихивая их в карман штанов. Свободной рукой вытираю потный лоб. Атмосфера, как оказалось, не такая уж и страшная. В этом заброшенном городке тихо и нет никакого подтекста мёртвой тишины, от которой волосы встают дыбом. Просто тихо и безлюдно. Последнее, признаюсь честно, слегка настораживает. На середине города был большой сухой фонтан. Часть его была сломана, остальная завалена песком. Неудивительно. К слову, там мы с Россом разделились. Я пошёл в западную часть города, он же на восток. Так будет легче и быстрее. К тому же, мне самому хочется обратно на изначальную локацию. А то жарко, аж не могу. Я бы давно ушёл бы, но страшно: вдруг Россия взбесится. — Странный тут запах, — остановился около двухэтажного домика. Оттуда запах сильнее всего. Такой вязкий и четкий. Ржавый металл в вперемешку с тухлым мясом. Ощущение, будто скот сдох. Не просто сдох, а простоял там прилично много, распространяя свой феромон. Как говорится, «не узнаешь — пока не проверишь» (Вроде бы). Действуя по схеме этого плана, я с осторожностью и готовый к неожиданностям зашёл в тот самый двухэтажный домик. Первый этаж: не удивительно, что дверь почти оторвалась с петель. Внутри сломанный или, в лучшем случае, потрескавшийся пол. Мебели тут, конечно, нет, но зато песка зашибись как много. Предсказуемо: это всё-таки город в пустыне, а не в джунглях. Прямо в углу, широкая лестница без укрепления и перил. Просто бетонные ступеньки, которые укреплены между собой. Нет никакой страховки. Но я сделал заметку: запах усилился, когда я подошёл к лестнице. Чтобы то ни было, оно находит на втором этаже. Либо я рискну сохранностью лестницы и своим здоровьем, либо моё любопытство доведёт меня до пика сумасшествия. Логично, что первый вариант менее безобидный. Первая ступня аккуратно наступает на первую ступеньку. Слышен очень тихий звук, напоминающий глухой хруст поломанных костей. Это песок сыпется под ним. Мой мозг всячески уговаривает отступить и свалить по добру по здорову, но блин, я должен увидеть, от чего исходит вонь! Сваливаю вес тела на первую ступеньку, медленно, прислушиваясь ко всем звукам, поднимаюсь выше по лестнице. Пару страшных секунд игры с дьяволом, и я оказался на втором этаже! Тот, кто не рискует, то не пьёт, мать его. Я смог забраться. — Фу, что за вонь? — запах стал настолько везкий, что меня аж в горло ударило. Что за хрень тут творится? Поворачиваю голову вправо… О Боже мой…