Пустыня зовёт

— Господин, на небе заметили чужой бомбардировщик! — с отдышкой проговорил вошедший Томми, параллельно извинившись за свинское вторжение. — Немецкая модель? — сделав более грубый голос, в манере британской выдержки проговорил сидящий мужчина с тёмно-синими величественными крыльями. — Нет. Это советский бомбардировщик. — Отец, может это они? — воодушевлённо выразился один из сыновей, смекающий к северно-американским корням, французских происхождений. — Откуда и куда он направляется? — Со стороны Средиземного моря, прямиком в аэропорт Лондон-Сити, — чётко и ясно отчеканил молодой Томми, ожидая дальнейших приказов. — Если я правильно понял тебя, Квебек, то ты имеешь ввиду наших »потерянных», — Квебек одобрительно кивнул головой. — К нашему сожалению — это не они. — Но… — Они должны были прилететь со стороны Атлантического океана, а не Средиземного моря, — Квебек осознанно раскрыл глаза. Через секунду после понимания, кивнул отцу, переставая противоречить. — Молодой Томми, сообщи главнокомандующему, чтобы окружили бомбардировщик и задержали его пилота. На дворе война, и нам, к сожалению, неизвестно, немец за рулём или советский солдат. Лучше всего будет заранее принять меры. Томми понимающе кивнул. Склонив голову в дань уважения, быстрым шагом покинул просторы кабинета. На просторе тёмной комнаты, с интерьером в стиле Средневековья и дорогим антиквариатом, остались лишь двое представителей мужского пола и разного происхождения, но (не) являющиеся родственниками. — Тебя что-то беспокоит, Квебек? — уловив состояние собеседника, в привычной манере полного спокойствия поинтересовался Великобритания. — А что, если старший брат и РСФСР не вернутся? — такой настрой вопроса дал повод на беспокойство, что сам Великобритания насторожился. — Не забивай голову чепухой. Твой неугомонный и наглый брат отлично владеет всеми видами летающих гигантов, что сказать — талантлив чёрт. Ещё с ним сын, как никак, самого СССР. Поэтому нет смысла для беспокойства. — Но они должны были прибыть ещё вчера утром, а от них ни слуху ни духу. Ещё и новость, что они пропали со всех радаров беспокоит меня, — чутка увеличив нотки голоса, Квебек пытался достучаться до отца. С одной стороны, такое хладнокровное поведение Великобритании не удивительно. Кто знает, что он в принципе испытал за годы правления. Наверняка успел с полна поседеть от нервов (несмотря на то, что родился альбиносом). — Отец, вы же понимаете, что если с ними что-то случится — это и на нас отразится. — Хм, и каким образом? — РСФСР сын и правоприеемник СССР. На мистера Союза и так повлияла война, а если он узнает, что с его сыном что-то случилось, не дай Бог он войдёт в состояние депрессии! Третий Райх с удовольствием воспользуется этим. — Иии… — Это отразится и на нас, ведь старший брат тоже пропал, а это значит, что мы остались без союзников и, следовательно, без страховки. — До этого не дойдёт, — самоуверенно закрыв книгу, Великобритания уставил взгляд вперёд, закрепив руки в замок. — Почему вы так уверенны? — Потому что я знаю, что они оба живы, — Квебек хотел задать вопрос «откуда? », как Великобритания умело прочёл немой вопрос и быстрее второго ответил: — Звезда Нью-Йорка ещё не потухла. — О чём вы? — У США и его Штатов, между собой есть немая связь — их звёзды. Они связаны между собой и несут в себе роль оповещения. Если пострадает один, остальные пятьдесят узнают об этом. — Благодаря их звёздам? — Именно. В какой-то момент, эти звёзды полезные, например сейчас. В какой-то момент они несут в себе весточку скорой кончине. Прям как тогда, — последнее, мужчина проговорил себе, но более громко. Особенность была в его полном ужасе глазах, будто бы он вспомнил нечто настолько пугающие, что готов был поседеть заново. — О чём вы, отец? — Неважно, — отряхнув голову от страхов прошлого, мужчина быстро взял себя в руки, заново нацепив маску хладнокровия. — Квебек, найди Лондона и Нью-Йорка, и вместе идите к аэропорту, о котором говорил недавно зашедший Томми. Узнаете, что там происходит, — на автомате раздав абсурдные поручения, Великобритания будто хотел тонко намекнуть, чтобы его оставили на едине с призраком прошлого. — Как скажите, отец, — без лишнего противоречия, (в отличие от старшего брата), молодая колония покинула кабинет в атмосфере старья. Негромкий хлопок двери и, как по щелчку, весь кабинет пуст, за исключением самого владельца. Казалось бы, что вокруг ни души, но мужчина неистово чувствовал на себе внимание. Перед глазами появлялось то самое лицо. Почерневшие временем глаза. Несчитанные звёзды, чьё число менялось каждый раз, белые волосы с оттенком чистого золота. Такое красивое лицо, но вселяет больше ужаса, нежели восхищения. «Вы будете пешками. Доведёте моих внуков до идеала цивилизации и самовольно покинете эти земли. Такого моё слово. И вы, мои дети, услышали его» — Даже будучи в загробном мире, ты продолжаешь править на своих землях. Разница в том, что ты всего лишь поменяла облик. Ты поистине величественна, мама, — вспоминая горькие моменты прошлого, над головой Великобритании, подобно утреннему солнцу, встала ярко-золотая звезда. — Как же я ненавижу твои звезды, мама, — он бы отдал всё, лишь бы избавиться от этой никчёмной побрекушки над головой, которая хранит в себе воспоминания больного прошлого. Но желания чаще всего не совпадают с возможностями. И, в отличие от собственного сына, который с гордостью носит с собой аж пятьдесят таких звёзд, Великобритания терпеть не может их.

* * *

— Росс, давай всё-таки пойдём туда, — тяну оппонента за рукав куртки, которую он ещё не снял. Россия разворачивается ко мне и сразу хмурит лицо, давая автоматический знак «нет». — А вдруг там еда? Или вообще люди! — хожу аргументами, навязчиво прося о желаемом. У меня отвратительная черта: если я что-то хочу, я должен получить это. — Аме, ты видел этот город. Он заброшен. Максимум, что там есть — это чёрствый хлеб. Но уверен, что даже его насекомые сожрали. А про людей я вообще молчу. — Ну чего тебе стоит просто осмотреть этот заброшенный город? Как по мне, сейчас любой намёк о спасении даёт повод хвататься за него зубами, — закатываю глаза, состроив недовольную мину. Почему этот громила такой, чёрт возьми, упрямый?! — А знаешь, у меня нет смысла упрашивать тебя. Сам пойду, — не успел русский возразить, как я обернулся назад и быстро побежал в сторону заброшенного города. Вот уж судьба. Наша игра в небесные салки слишком далеко пошла (в буквальном смысле). Когда оба пришли в себя, увидели огромное расстояние между нами и одиноким бомбардировщиком, который был криво припаркован на сломанной дорожке позади нас. Оказалось, что мы достаточно далеко улетели от нашего места. А что самое удивительное — это наша находка: В конце сломанной дороги, прилично далёкой от нас, был заброшенный (на вид) городок. Почему мы поставили статус «заброшенный»? Да он будто сам за себя кричал: Сломанные дома, отсутствие дорог, да и вообще жизни. Гробовая тишина вообще пугала. Ну и, следовательно, мы спустились вниз, правда немного подальше от того городка. Я, как жаждущий приключений и своеобразный оптимист, сразу побежал туда. Но, оказывается, Россия тот ещё пугливый и заботливый. Поймал меня за воротник и, читая лекцию «не суй свою задницу в неприятности», потащил меня за шкирку обратно на нашу изначальную локацию. А дальше: я уговаривал его. Поняв русское упрямство, пошёл другим путём. Побежал. Уверен, что тот тоже побежал за мной. Я знаю, что пользоваться его добротой некрасиво. Но жажда путешественника чертовски невыносимая! — Аме! Пожалуйста… остановись ради Бога… — слышу голос оппонента. Хах, как предсказуемо. — А кто-то говорил, что не вернётся сюда обратно, — оставновившись, смотрю через плечо. Недалеко позади себя вижу Россию. Он, согнувшись пополам, обоими руками держится за колени, устало вдыхая жгучий воздух. — Уф, неужели ты так быстро выдохся? У меня даже дыхание не сбилось. — Короткие ноги быстро бегают, — издевательски усмехается оппонент, тонко намекнув про мой рост. Широко раскрываю крылья и со всей силы делаю размах. Песок, естественно, не может соревноваться с таким мощным ветром и отлетает. Россия, тоже не ожидая такого, не успел удержаться и свалился с ног, спиной упав на песок. Нагло пользуюсь моментом и, пока собеседник в состоянии недопонимания, быстро подбегаю к нему. Всем телом падаю на торс России — про себя делаю заметку, что у него невероятно твёрдый торс. — Хочешь намекнуть, что я карлик? — хватаю Россию за воротник и слегка оттягиваю. — Отвечай, когда с тобой разговаривают, — слегка стукнул по его груди, чтобы тот пришёл в сознание. Россия задумчивым взглядом смотрел мне прямо в глаза, широко расставив руки и никак не сопротивляясь. У него был такой знакомый мне взгляд. Знаете, как выглядит человек, когда погружён в воспоминания? Именно так выглядит РСФСР. — Россия…? — У тебя такой знакомый взгляд, — неожиданно говорит он. Его слова настолько непредсказуемые, что я не знаю, что сказать. Поблагодарить за комплимент? А вдруг он вспомнил кого-нибудь ужасного и сравнил меня с ним. Что тогда? — Я точно знаю, что не был знаком с тобой раньше. И мы никогда не сталкивались. Но твои глаза такие знакомые. — С чем они ассоциируются у тебя? — оппонент смотрит в ослепительно яркое небо, слегка жмуря глаза. — Чем-то нежным, и из-за этого мне смешно. — С чего бы? — Потому что это на тебя не похоже, — параллельно вставая с места, он удержал вес корпуса на своих локтях. — На вид ты выглядишь настолько хрупким, будто бы ветер тебя вздует. А на деле — полностью наоборот, — погружённый его разговором, не замечаю, как Росс полностью встаёт — я же падаю. Знаете, в этот момент было настолько очевидно, что меня поймают, из-за чего я даже не сопротивлялся. Так оно и случилось… — Ведешь себя, как ребёнок: часто замыкаешь в себе, и поэтому желание защищать тебя растёт. Знать бы ещё, что все твои невинные жесты — это профессиональные трюки манипуляции. Россия аккуратно опускает меня, убирая лишние ноги со своего торса. — Я присматриваю за тобой только потому, что из-за меня ты сюда попал, ну и логично, что в войне от тебя многое зависит. Но я всего лишь попрошу у тебя одолжение: не надо пользоваться моей заботой ради того, чтобы потушить какое-то желание. Будь самим собой: я не настолько низок, чтобы осуждать кого либо за их привычки. И прекрати быть лицемером, по крайней мере при мне. Я ненавижу фальш и уж тем более лицемеров. Своими крыльями, будучи с руками в карманах, тот лёгкими движениями поднимает меня. Резко пробежав взглядом по телу, встряхивает песок и идёт вперёд. — Пойдём, ты же хотел посмотреть, что тут. Яркий силуэт России идёт ровно по направлению восходящего солнца. Яркие лучи просвечиваются сквозь толстые крылья, а лёгкий ветер играет с белыми волосами и не застегнутыми краями военной куртки. Смотрю на это, и внутри возгорает чувство вины. Ненавижу…