If I can't figure out my feeling...

Я в сотый раз буду нежнее,

В пятисотый буду весь я твой.

Но будет ли тот сотый раз?

А уж, тем более, пятисотый?

©libeko

Следующие дни прошли не так захватывающе, как могло бы показаться. Хоть Бен Чхоль был хорошим, но его заинтересованность в обучении Чонина стремительно приближалась к нулю. Парень понимал, что он лишь интерн, но отделаться от скуки и неприятного чувства никак не мог. Он уже был наслышан том, как проходят будни у его одногруппников-интернов: одни не общались со своим куратором, выполняли свои обязанности и подходили к другим коллегам с вопросами, другие жаловались на то, что с ними обращаются, как с назойливой мухой, которая вечно летает рядом и жужжит над ухом, в то время как ему самому давали работу, просто не так много и не такую сложную. «Всему свое время» — вспомнил слова наставника и понял, что ошибался — о нем заботятся, его не оставили самому разбираться с возникающими трудностями и вопросами, не нагружают и всегда готовы дать совет, когда есть время. Атмосфера в комнате для отдыха персонала была как никак подходящей. Приятные и успокаивающие цвета стен; удобные диванчики и маленький кофейный столик; и, самое главное, отсутсвие кого-либо вокруг — уединение поможет сконцентрироваться. Однако мысли, которые так и роились в голове Чонина, из-за чего погрузиться в работу совсем не выходило. Тяжело вздохнув и уже пятый раз вернувшись к чтению после того, парень поймал себя на том, что сидит с телефоном в руках. В папке «непрочитанное» висит чат группы, где уже накопилось 236 сообщений (непонятно, почему он еще не удалил его), а также чат с Сынмином, его единственным близким другом. Вообще, если попросить людей, которые его знают, описать Чонина, то может возникнуть чувство, что много они о нем и не знают — парень очень замкнут в себе. Редко можно увидеть его настоящие эмоции, порой даже кажется, что тот вовсе не заинтересован в общении. На самом же деле это не так — Чонин очень заботлив, но не любит открывать свою душу кому-либо. Он ценит дружбу, незначительные моменты и хочет быть полезным своим близким. И Сынмин это прекрасно знает. Не зря они дружат уже третий год. «Привет, хлеб, ты когда освободишься?»

«Совсем скоро.

Надо только разобраться

с одним делом» —

сегодня у них ночь кино.

«Отлично. Тогда я начну смотреть без тебя»

«Напугал»

— усмехается Чонин,

отбросив телефон.

Надо поскорее закончить, чтобы Сынмин не выпил всю газировку. Сегодня его головной болью стал случай Пак Чжи Вон. Девушка страдает от вредной привычки — никак не может перестать царапать свое тело. — Как вы опишите свое состояние, когда вы это делаете? — спросил Чонин, когда впервые увидел ее. — Я…будто все вокруг серый шум. Есть только мои мысли, у них нет слов, но они заполняют мою голову и…давят — видно, что девушке было тяжело вспоминать и описывать такие вещи. Неприятно. — Вы чувствуете в такие моменты что-то еще? Даже безразличие и иные негативные эмоции очень важны. — Да, вы правильно сказали, — закивала та, — Я будто замыкаюсь в себе. Мир становится таким неважным, слова не различаются, я будто выпадаю из реальности. Не понимаю, что происходит, а, может, и не хочу этого делать. Он прекрасно ее понимает. Понимает, что с ней происходит в этот момент. Все вокруг заставляет нервничать, испытывать настолько много эмоций, что потом нервная система не справляется и будто нажимает на кнопку «стоп», после чего больше человек ничего не чувствует. Но одно не дает покоя Чонину. Почему? — Что вы испытываете, когда начинаете себя царапать? — Эм… — видно, что это неудобный вопрос, девушке совсем не хочется рассказывать об этой части жизни. Придя к выводу, что необходимо сделать это, Чжи Вон собралась с мыслями и ответила: — Это…действительно неприятно. Противно. Отвратительно. Я себя ненавижу каждый раз, когда осознаю, что наделала. Но без этого у меня не получается вернуться в реальность. — Так вы заглушаете боль? — Да, — тихо произнесла девушка с длинными волосами, смотря на пол. Ей ужасно стыдно. Прокручивая этот эпизод в голове уже, казалось бы, в сотый раз, интерн чувствовал, как у него начинает вскипать мозг. Сложно. Очень сложно. А ведь это только начало и его первая серьезная работа. — Не хотите чай или воды? — будничный тон Чонина удивил Чжи Вон и она даже не сразу поняла, о чем речь. — А? Да, было бы хорошо. Чай, пожалуйста. — Я могу сделать со льдом. Или вы любите традиционный? — аккуратная улыбка озарила лицо девушки. — Хотелось бы горячий. — Будет сделано, — парень встал и подошел к чайнику, готовя две чашечки, — А сколько сахара? — Без сахара. — Хорошо, — протянул Чонин, и она совсем уже забыла, что буквально пару минут назад ей чуть не стало тошно от себя. — Как вы думаете, вам это действительно помогает? — поинтересовался юноша, ставя перед пациенткой чашку горячего травяного чая. — Я… я не знаю. Просто делаю даже не задумываясь, — запах ромашек наполнил всю комнату. Приятно. — Вы не нашли иного способа справляться со стрессом. Давайте для начала разберемся, что именно заставляет вас нервничать. — На меня… давят разговоры, — в горле как будто застрял комок, слова выговаривать сложно. — Что же именно? — Мои родители. Они всегда хотели для меня лучшего. Именно поэтому я учусь на специальность, от которой у меня воротит, именно поэтому боюсь, что родители меня заставят жениться на мужчине, которого видела пару раз. Я…просто не хочу их разочаровать, но понимаю, что теряю их. Если я не буду делать, как они просят, то буду плохой дочерью, — голос девушки предательски дрожит. — Это совсем не так. Я понимаю, вам важно мнение ваших родных, вам не хочется их расстраивать, но вы тоже человек. И вам будет очень больно, когда вы поймете, что прожили эти годы, боясь разочаровать их. Чонин прекрасно знает таких людей. И видел, как это больно — думать, что можно было иначе. — Я…подумаю над этим, спасибо большое, — Чжи Вон находилась в смятении, ей еще никогда не говорили такие вещи. — Поверьте. Если вы будете пытаться избегать свои страхи, то будет еще хуже. Причинение вреда себе, алкоголь, сигареты, хобби не помогут, пока вы не разберетесь с источником проблем. Поговорите с родителями. Может, все будет не так плохо. Подготовьтесь к этому разговору. Слова — ваше главное оружие. И то, как вы их используете, будет зависеть только от вас. Хотя бы по поводу суженого. Я не говорю насчет учебы. Там уже куда серьезнее. Вам надо хорошенько подумать, что вы хотите от жизни. Подумайте насчет этого. Ведь вы только на первом курсе. Можно в любой момент перевестись. Просто знайте — ваше счастье куда важнее, чем чужое мнение. — Спасибо вам большое, доктор, — на лице девушки было заметно легкое смущение. — Всегда пожалуйста. Приходите, когда уже поговорите с родными. Но не торопите себя, — посоветовал Чонин, мягкое ей улыбаясь. — К-конечно, — девушка поклонилась на прощание в знак благодарности и неловко повернулась, закрыв за собой дверь. Спустя какое-то время парень внёс свои наблюдения в карту, стараясь не упустить ни одного момента, описал состояние своего пациента, попутно размышляя над данной ситуацией. Он совершенно не знает родителей этой бедной девушки, ее мыслей и полную картину происходящего. Именно об этом он сейчас думает. Что, если он ошибся? Что, если они не послушают ее и сделают только больнее? Может, девушка вовсе не хочет никаких перемен и зря он ей столько наговорил? Может, хобби ей действительно бы помогло отвлечься? Чонин не может знать наверняка. Тяжело выдохнув, парень захлопнул карточку, собрал вещи и направился к своему куратору. Все эти мысли так и роились в голове Чонина, из-за чего он даже не заметил, как прошёл нужную дверь. — Черт. Действительно он. День выдался сложным. — Можно? — тихо спросил парень, предварительно постучавшись. — Да, свободно. Ой, это ты? Как успехи? — голос старшего сразу же приободрился. — Не очень. Я заполнил карточку пациента, не могли бы проверить? — без воодушевления произнес лишь Чонин. — Конечно. Присаживайся и рассказывай, что случилось, — добродушная улыбка на лице лишний раз подтверждала, что Бен Чхоль действительно хороший куратор. — В общем, я не знаю. Я переживаю, что не все сделал хорошо, упустил какую-то деталь. Я не знаю всего о ситуации пациентки, — взгляд парня скользнул в сторону улицы. Темно, холодно. Крупные хлопья снега быстро опускались на землю, будто кто-то вываливал их из ведра, желая побыстрее закончить. Мерзкая погода. — Это нормально. Не все мы идеальны. Да и это твой первый раз. Вообще, я бы тут написал не «склонность к самоповреждениям», а «аутогрессия». В остальном карта заполнена правильно. — Спасибо. Парень благодарно принял свою работу обратно и уже собирался уходить, как услышал: — Хей. Чонин, знаешь. Я могу посоветовать тебе сходить к психологу для персонала. Его кабинет в конце коридора второго этажа, зовут Ли Феликс. Парень тут же опешил. Ему не послышалось? Тот самый Ли Феликс, которого он видел в свой первый день? — А, да. Спасибо большое. До свидания, — и сразу же пошел прочь. Ну и день, конечно. Хорошо, что хоть дома он может сбежать от своих мыслей, думал он. Но не получилось. Так, значит, он работает тут же, в этом же отделении, просто помогает уже тем, кто борется за чужие жизни. При этом не скажешь, что он уже психолог, ведь тот так молодо выглядит. Может, ему правда стоит сходить? Но ведь все в порядке. Он не чувствует себя плохо или подавленно, так почему вообще думает о таких вещах? — Хей, Земля зовет Чонина, Земля зовет Чонина, прием, как слышно? — Сынмин щелкает пальцем перед глазами парня. — Эй, я здесь. Что ты хотел? — Я хотел спросить, тебе подогревать курочку или ты худеешь? — усмешка озарила лицо высокого худого парня, на котором натянута белая футболка и шорты. — А, да. Грей. — О чем ты так задумался? Небось осознал, что потратил не туда свои годы? — младший закатывает глаза и смотрит в окно, оперев голову об руку, не зная, как обеспокоено на него смотрит в этот момент друг. — Вообще нет. У меня был сложный день — первый раз кого-то лечил. Надеюсь, что ничего плохого пациентке не сделал. — Не волнуйся. Уже все сделано. Просто выложись в следующий раз на все сто процентов. У тебя обязательно получится. Все мы с чего-то начинаем. — Спасибо, — и нечто нежное проскользнуло на лице старшего. И так же быстро закончилось. — Ну что? Идем смотреть? — Сынмин ударил себя слегка по бедру и направился в зал. — Да, — кивнул младший. Они хорошие соседи. Им комфортно друг с другом — каждый уважает чужие границы, не лезет, куда не надо, оба просыпаются рано утром, вместе завтракают, заботятся о покупках и чистоте. Может показаться, что Сынмин лишь надоедает парню, ведь он постоянно злится из-за нескончаемых шуток соседа. Сейчас они сидят и никак не комментируют фильм, который смотрят уже два часа. После просмотра просто идут спать по разные комнаты. Но никто не должен знать, как важны такие моменты для одного из них. И как дорожит второй таким понимающим человеком, который, на самом деле, надежнее всех швейцарских банков вместе взятых. Дорожит, как другом.