If I can't figure out my feeling...

Прошло какое-то время с тех пор, как успел освоиться на новом рабочем месте Ян Чонин. Он уже успел преподнести себя, как вежливого парня, поэтому проблем с тем, чтобы влиться в коллектив не было. Он нравился многим, даже если не был особо общительным. Да, с ним не стремились сдружиться, но в этом не было проблемы. Или все же была?.. Все мы люди и всем нам хочется знать, что мы нравимся людям. Мысленно проговорив это в своей голове, он вздохнул, направляясь в сторону столовой для персонала. По пути он услышал мельком тихий смех медсестры, причиной который стала подружка, прикрывающая свои уста, нашептывая в ухо какие-то вещи. Один брошенный взгляд в его сторону намекнул о том, что темой разговора был новый врач в их коллективе. Это заставило почувствовать себя неуютно, поэтому он поспешил как можно скорее исчезнуть из их поля зрения. Когда он был уже на нужном месте, он вспомнил, что не ел уже давно, на утро захотелось лишь яичницу, которая быстро усваивается, а время уже за третий час. Он был весь занят тем, чтобы помочь с осмотром некоторых пациентов, спрашивая про общее состояние и записывая жалобы. Интерну не обязательно было это делать, но он хотел как можно больше узнать все аспекты работы, чтобы не быть бесполезным. Его трудолюбие высоко оценил главврач, когда ему рассказали про его стремление заняться таким рутинным делом. К слову говоря, он сидел за столиком вместе с какой-то папкой, внимательно вчитываясь в каждое слово. Можно было подумать, что Кристофер вовсе забыл о том, что ему вообще-то надо съесть его обед, который был безусловно уже холодным, ведь просидел так он долго. «Как же работа затягивает», — пронеслось в голове, когда он уже пошел брать себе еду. Кормят тут, как оказалось, действительно вкусно и, самое главное, еда была действительно здоровой. Суп с кольцами кальмара не перегружал пищеварение, поэтому он выбрал только его, вежливо попросив об этом — не хотелось слишком много есть. Сев за свободный столик, он сразу же принялся за то, чтобы восполнить силы. Через несколько минут помещение окутал звонкий смех, поэтому взгляд сразу же устремился в сторону звука. Группа из четверых людей весело обсуждала что-то, поэтому он прислушался. — Вот же ты даешь, серьезно так и сделал? — парень протирал пальцем глаз от капель слез, скопившихся из-за того, как сильно посмеялся. — Ахах, да, я правда взял бумажку и написал эти слова моему глупому соседу, который, походу, не знает, что утро не создано для того, чтобы каждый чертов день ломать своей дрелью стену. Боже, у меня чувство, что он больше ничего не делает по жизни. Так вот кто виновник такого заливистого смеха — Ли Феликс. Аккуратно одетый в белую рубашку поверх черной футболки, создающей приятный для глаз контраст. Взгляд невольно приковался к руке, вскинутой как произведение искусства (откинутая кисть, открывающая вид на внутреннюю бледную часть, мизинец с безымянным смотрели наверх, в то время как остальные в сторону одного собеседника) — часы из нержавеющей стали с черным ремешком дополняли образ. Младший невольно взглотнул, признавая то, что у него есть маленький кинк на эту часть тела. Постараемся сделать вид, что Чонин нас и себя не обманывает, и это правда лишь небольшое увлечение. — Ты удивителен. Я бы в жизни не сделал так. — На самом деле, если бы ты был на моем месте и так долго терпел это, сделал бы то же самое или подобное. Я уверен. В какой-то момент мелькнет мысль: «Боже, я тебе эту дрель засуну куда подальше, если ты продолжишь меня будить в мой законный выходной». И опять та же реакция, что была минуты две назад, но уже заразились ею все трое. Мягкая ухмылка озарила лицо старшего, который буквально блистал своей аурой. Он был как зажигалка в обществе, к нему тянулись люди, общение с ним было легким и приятным. Он явно не имел проблем с тем, чтобы влиться в абсолютно любой коллектив и преподнести себя, как надо. Он умел подстраиваться, быть мягким и вежливым, как с кассиром в той пекарне, умел быть самым активным собеседником, когда это надо и развеселить каждого. Невольно даже Ян Чонин словил себя на том, что улыбается. Стоп, что? Как это? Он прослушал всего лишь отрывок из их разговора и даже это заставило расслабиться? Стряхнув с себя эти мысли, он решил закончить с обедом и пойти дальше по своим делам. На сегодня у него новый пациент, о котором он уже успел немножко узнать, исходя из того, что ему передал куратор. По крайней мере, он знает, что дело действительно сложное, оно связано прежде всего с тем, что человек отрицает то, что он болен. Притворяется, что все в порядке, не говорит ничего лишнего и закрывается, когда дело доходит до расспросов. И похоже, вскипает от того, что на него давят тем, что намекают на какие-то проблемы. Причиной, по которой вообще обратились за помощью к психологу, является страх прикосновений, особенно неожиданных. «Начинается паника, сердце будто готово выбраться наружу, а глаза ищут возможности сбежать. Но это случается не всегда. От рукопожатий, например, проблемы не появляется» — лишь это смог добавить парень, который представился лучшим другом. Именно это успел ему передать из заключения коллега, который сказал, что Хан Джисон нуждается в другом профессионале, поэтому перенаправил сюда. Ну а как иначе? Ян Чонин понимал, что в таком случае эта специальность безнадежна. Когда человек не признает, что ему правда нужна помощь, психолог ничего не сможет сделать — здесь нужна открытость, когда хватает духу рассказать все, что на душе, и достаточно просто самому разобраться с тем, что творится в голове, нужно лишь направить мысли в правильное русло. Случай правда смахивает на средний уровень тяжести, бесконтрольная фобия касаний действительно мешает нормально существовать в обществе. Тут уже одними словами не поможешь. Когда врач уже был у своего кабинета, он проверил время на своем телефоне и увидел, что уже без двадцати четыре. Еще минут двадцать и он должен начать сеанс с пациентом. Также Чонин заметил кучу сообщений от Сынмина с тиктока — теперь знает, чем занять себя за это время. Когда он уже уселся на своем рабочем месте, Ян начал смотреть видео, которые скинул его друг. Чаще всего они все были забавные, дополнялось все фразами «смотри, это ты», «когда забыл дома проверить, выключил ли плиту», «лол». «Как ты?» Оу. Сынмин увидел, что он в сети и написал? Осознание этого напомнило младшему его важность для этого человека, растекаясь по телу приятной волной.

«Выделил 20 минут в своем графике

для оценивания твоего вкуса в шутках»

«О. И как тебе?»

«Ставлю три»

«Тогда я ставлю твоим способностям критика -1» Ян Чонин прыснул в руку.

«Ты невыносим»

«Я знаю. Ты скоро освободишься? Может, сходим поужинать где-нибудь? Я недавно видел ресторан, где готовят восхитительные токпокки »

«Признайся честно, ты видел его месяц назад и планировал сходить именно туда. Я освобожусь через часа два»

«Не притворяйся, будто сам не такой» Словно прочитав, что напишет сейчас младший, Сынмин его обогнал «Сейчас моя очередь» Черт. Он только что набирал про то, что давно не ел пулькоги.

«Ты когда начал читать мысли?»

«Будь он проклят», — заело в голове от осознания того, что его друг победил. Ян уже собирался потушить телефон, но опомнился посмотреть на время. Уже 10 минут пятого. Оу? Интересно. Хан решил не приходить? Однако его сомнения прервал стук в кабинет. «Входите» и в комнату вошли двое. Парень с черными волосами, всем видом показывая неприязнь к обстановке, в которой он находился, — это явно его пациент. Но кто тот парень в белой футболке, заправленной под черные брюки с черным большим ремнем, держащий за руку первого? Тот самый друг, что поделился своими наблюдениями? — Здравствуйте, — решив, что узнает потом, вежливо сказал Чонин. — Здравствуйте, — уверенно ответил второй с фиолетовыми волосами. — Вы хотите оба присутствовать во время разговора? Это не по правилам — Было бы хорошо, но думаю, тебе надо пройти через это самому. Я подожду в коридоре, — посмотрев с нежностью в напуганные глаза и улыбнувшись, как бы говоря «все в порядке, я буду рядом», неизвестный отпустил руку и скрылся из виду. Дверь, как только закрылась, наполнила комнату звенящей атмосферой и неловкостью. — Что ж, это твой хороший друг? — попытался начать диалог врач. — Д-да. — Присядешь? — Ян жестом пригласил присоединиться. Хан без ответа подошел маленькими шагами, перебирая ногами, будто оттягивал момент. — Ты ведь понимаешь, что я не заставляю тебя рассказывать обо всем, особенно если тебе этого не хочется. Постарайся рассказать хотя бы то, что можешь, — он видит мелкую дрожь по телу пациента. — Х-хорошо. Зовут Хан Джисон, закончил учебу в университете недавно, теперь работаю. — О, и кем работаешь? — «Отлично, хоть подхватил нить разговора» — Пишу музыку. — Да? Это удивительно. Думаю, у тебя хорошо получается. — Ну, многим нравится. Особенно друзьям, — робко произнес пациент, но волны волнения будто не утихали. — Да? А о чем пишешь? — пожалуй, это важный вопрос. Это поможет хотя бы разобраться в интересах или волнениях Джисона. — Это…лирика. Еще бывает, пишу реп партии. Но я не только пишу слова, еще я сочиняю музыку к текстам моих знакомых. У меня есть друг, с которым мы активно обсуждаем современное искусство. Он вдохновляет меня на разные идеи и мы иногда пишем вместе. — Это замечательно. Покажешь мне? — вот она, возможность узнать про его внутренний мир. Ян Чонин был уверен, что психолог подходил к нему не с той стороны. Дело в том, что, когда ты спрашиваешь напрямую: «Что с тобой?», человек никогда не раскроется. Когда мы давим на человека, указывая, что он не в порядке, он будет до последнего отрицать это, ведь тогда на нем будет клеймо — «психбольной». Даже сам поход к психологу, как понимает врач, стал ударом по самосознанию этого парня, который чувствует себя не в своей тарелке. Ведь тогда ты не такой, как все, тебе нужно лечиться, ты не в порядке, тебя надо лишить от общества. Интерн прекрасно чувствует его мысли и состояние. — Пожалуй. Но только одну, — помедлил Хан, собираясь с духом. Он достал из кармана телефон и принялся что-то листать. Заняло это, пожалуй, больше десяти минут. Ян не торопил его, следя не только за выражением лица парня — он то останавливался на одной какой-то песне, но потом отмахивался от идеи, продолжив искать нужную песню. Как понял за это время врач, то в текст надо вслушиваться особенно усердно, анализируя каждое слово — если бы Джисон так не перебирал каждое свое произведение, значит, они глубоко связаны с его внутренним миром. Наконец, он включил музыку, добавив при этом громкости. Звуки гитары заполняли комнату, мягкие биты приятно дополняли мелодию, но текст… Он был полон тоски и просьбы не уходить в тот момент, когда так нуждается в этом человеке. Хан будто часами сидел, разбитый, пытаясь осознать три слова, что ему сказали. Чувство покинутости, возвращения к событиям, которые подарил тот, кто стал причиной такого страха одиночества и осознания, что остался в дураках. Это было так больно, пропитывать каждое его слово через себя. Взгляд врача блуждал по лицу парня, что по началу сидел, словно клубочек, оперев руку на колено, но как только он стал чувствовать себя раскованнее, то рука опустилась и открывала вид на бинты, которые невозможно было заметить до этого из-за тёмно-зелёной толстовке. — Это правда трогательно, — опомнился Чонин, что ему не надо делать акцент на том, что увидели его глаза. Вау. У него правда хорошо получается. Но те переживания, которые всплыли всего в одной песне, ведь всего лишь верхушка айсберга? — Спасибо, эм. — не зная, что ответить, сказал Хан, поглаживая шея свободной рукой от неловкости. — Знаешь, у меня есть к тебе предложение. — Что? — У тебя будет домашнее задание. Напиши на следующий сеанс текст, который бы описывал твое состояние. Тебе не обязательно писать музыку к нему или даже рифмовать. Просто напиши на бумаге то, о чем ты думаешь. Я прочитаю и сделаю выводы, исходя из него. Тебе не обязательно лечение таблетками или, не дай Бог, лечь в психбольницу. Но разговоры помогут тебе разобраться. Поэтому приходи в следующий раз и мы придем к тому, что будем делать дальше. Хорошо? Джисон совсем опешил. Было видно, что в нем рождается буря эмоций: счастье от того, что он не загремит в психушку, надежда на то, что с ним на самом деле все в порядке и это просто маленькая необходимость — прийти сюда еще раз, приятно, что на него не давят и просят сделать то, что он и так любит. Он будто засветился. — Да? С-спасибо. Я обязательно буду. Я правда приду. — Я рад это слышать. Думаю, на сегодня все? Нет ничего, что хотел бы сказать? — Нет, на ум не приходит. Я тогда свободен? — Да, только надо договориться о следующем сеансе. Как насчет следующего четверга? — Чонин мягко улыбнулся и встал, чтобы проводить Хана. — Да, думаю, прекрасно. С 10-ти я смогу. — Так и запишу. Они вышли вдвоем, парень сидел в наушниках и втыкал за просмотром видео с котятами. Но стоило им оказаться в поле его зрения, он тут же вскочил, взволнованно посмотрев на врача и своего друга. Но оно тут же улетучилось, стоило кивнуть Джисону, как бы говоря " все в порядке». — Было приятно с вами познакомиться, — Ян Чонин поклонился каждому в знак уважения, ему ответили тем же — один с робостью, второй — с уверенностью и благодарностью, но каждый — под углом 45 градусов. — Я еще не представился. Меня зовут Минхо. — Буду иметь в виду. Вы хороший друг, раз были до последнего рядом, — и вспышка смущения озарилась на лице Хана. — Благодарю Всего хорошего вам. «Фух, это был правда тяжелый случай» — первая мысль пронеслась в голове, как только двое скрылись. Когда уже Чонин собрал свои вещи, переоделся и был готов к тому, чтобы выйти, его у входа уже ждал Сынмин, смотря на двери. — О, наконец-то ты пришел, а то я думал гроб заказывать от скуки. — Тебе он не понадобится, ты не способен скучать, — сравнявшись со старшим, Чонин пошел дальше, не дожидаясь того, чтобы к нему присоединились — знает, что его догонят. — Откуда догадки? — добавил Сынмин. — Ты бы смотрел свои глупые приколы, — отрезал младший. Погодка была как никак кстати. Холод не был достаточным, чтобы проникать сквозь одежду, приятно щипля щеки дуновениями ветра. Легко и свободно после плотного расписания на работе. Его мысли все никак не могли переключиться с прошлого разговора с тем хрупким парнем, который хотел «быть в порядке», быть, как все. Хоть он и написал некоторые симптомы, что встретились ему на глаза, но полную картину того, что происходит в голове у Хана, он не видел абсолютно. Предстоит много работы и он уже хотел помочь всем сердцем ему. Он явно пережил что-то тяжелое, но пытается делать вид, что ничего не произошло и, тем более, не повлияло на его рассудок. Но текста, которые он пишет, пропитаны болью и тяжестью, которая копилась в этом сердце. он изливал все свои переживания на бумаге, творя искусство. Это прекрасно, что он таким образом выговаривается, но этого недостаточно — ему действительно нужна помощь. Но чем больше Чонин думал обо всем этом, тем сильнее у него гудела голова. Он явно не знает ничего, поэтому выводы делать еще рано. Чтобы помочь, нужно хотя бы разбираться в ситуации, а данных пока критически не хватает. Но это нормально. С таким случаем надо быть аккуратным, идти шаг за шагом к тому, чтобы понять корень проблемы, не выворачивая душу исподтишка. — Хей, — и тот же взгляд, наполненный обеспокоенностью, — все в порядке? — Да. Просто думаю о работе. — Сложный день? — Пациент. — Оу. Расскажешь? — Ну, прости, но я не могу. Врачебная тайна, понимаешь? Я не могу распространяться о подробностях жизни пациентов. Разве что… — он остановился, чтобы лучше обдумать затею, которая неожиданно вспыхнула. Точно. Как он мог забыть? — Что? — Да так, подумал, что психиатру нужен психолог, лол. — Лол, — засмеялся Сынмин и резко добавил, — Я так и знал, что психиатрами идут либо чокнутые, либо те, у кого завышено чсв. — С чего ты это взял? — Я просто шучу, — невинно проговорил старший, улыбаясь вовсю и качая головой из стороны в сторону, будто он сама невинность. «Господи, дай мне сил» — кажется, у него дежавю, потому что он так думает на каждую глупую шутку этого чудика. — Идем уже, — жестом зовя, Чонин продолжил движение. Сынмин растерялся на секунду, опомнился и побежал догонять младшего. Иногда возникает чувство, что они на самом деле либо поменялись ролями, либо одногодки. В их общении можно заметить, что более веселый характер у старшего, он часто шутит и вытворяет что-то, что действует иногда даже на нервы Чонину, который пытается быть благоразумен к этому несносному бесенку. Но при этом каждый знает, что уважение у них друг к другу взаимное уважение, которое корнями разрослось в их сердцах, как и то, насколько привыкли они к колкостям и передразниваниям. На самом деле, никто из них не раздражался всерьез или обижался — младший просто любит покой. Он бы с радостью просто заперся у себя дома, ни с кем не разговаривал, чтобы не показывать своих истинных чувств. Он прекрасно справляется с тем, чтобы выполнять свои обязанности в обществе — быть хорошим сыном, комфортным другом и трудолюбивым работником. Но иногда он правда устает от такой модели, ведь он никому почти не может сказать то, что у него на душе. Разве что есть Сынмин — который принимает его всегда таким, какой он есть, — он не может сказать маме, как уставал в университете, часами разбирая каждую тему, готовясь к экзаменам и проектам, чтобы обеспечить себя стипендией и не зависеть от денег семьи, не мог сказать другим друзьям, что они нарушают его зону комфорта (это была одна из причин, почему он теперь старается ни с кем не сближаться), не мог ответить взаимностью ни одной девушке, что признавалась в любви, ведь все дело в том, что он был геем. Да, это была, пожалуй, одна из самых важных причин, по которой он не сближался с людьми. Все началось еще со школы, когда ему рассказывали мальчики про то, кто им нравится. Он никак не мог понять, что такого особенного было в каждой девочке, о которой так восхищенно говорили, смущенно при этом перенимая одной ногой. Сначала он думал, что дело было только в том, что он не нашел ту самую, но как же он ошибался. Он был прекрасен. Темные волнистые волосы, лучезарная улыбка и сладкий голос с его уст дарили ему волну таких мурашек всякий раз, когда он думал об этом парне. Они были не разлей вода: сидели вместе за одной партой, обменивались короткими словами, которое писали посреди урока, следя за тем, чтобы их не спалили за тем, что тетрадь была исписана вовсе не конспектами по теме урока, гуляли после уроков, обсуждая какую-нибудь книгу, которую успели прочитать за ночь, пока не отрубились. Это была дружба, которая перешла черту. Точнее, сделал это Чонин. Сначала он думал, что это глупости, ему показалось, он просто дорожит своим лучшим другом, с которым ценил связь. Но чем больше прошло бессонных дней, полных рассуждения на тему того, что же все-таки с ним творится, тем больше Чонин убеждался в своей неравнодушности. Хотелось лезть на стену каждый раз, когда он вспыхивал смущением, как только находился в радиусе 100 метров к Субину, который не понимал причину такого поведения. — Что случилось? — внимательно следит за ходом испуганных глаз, которые метались из стороны в сторону. — Ты о чем? — Мы друзья? — Конечно, почему нет? — У меня чувство, что ты не хочешь дружить со мной. — Это не так. Просто… — Чонин пытался собраться, чтобы все-таки сказать это, — ты мне нравишься. Вот. — Что? — и самый большой страх подтвердился. Страх и не читаемое выражение лица — Субин явно не в восторге от этой правды. Зачем он только ляпнул это? — Боже, прости. Я…— Чонин уже собирался уйти, как можно скорее, чтобы вычеркнуть этот день из своей жизни. Притвориться, что ничего не было. Но он никогда не забудет это. — Это правда так? Прости, но я не могу ответить тебе тем же. Но я так дорожу нашей дружбой. Все нормально. Что? Передать шок Чонина было невозможно словами. Его друг не отвернулся от него, несмотря на то, что признался в своей ориентации и, о господи, что любит его? — Все правда нормально? — Я не хочу потерять человека, который дает мне списывать физику. — Ты издеваешься? — Шучу. Покушаем? — и как камень с плеч. Он не потеряет самого близкого человека. Не останется один. Но все это было ложью. Субин не смог справиться с неловкостью, которая росла с каждым днем. Если раньше он спокойно подразнивал одноклассников, которые шутили, что они парочка, то теперь парень будто ловил разряды электрического тока по своему телу от каждого «да они оба уже женатики». Терпеть саму мысль об этом стало невыносимо, потому что ему не хотелось ярлыков по поводу того, с кем он, даже если толерантен к любой ориентации. Теперь ему неловко в компании Чонина, разговоры стали холоднее и короче, дошло даже до простого «привет, как дела?», а это никуда не годится. — Слушай, тебе явно надо включаться в диалог, — обеспокоенность Сынмина зашкаливала. Чонин так любит пропадать, копаться внутри себя и воспоминаний, которые могут только и делать, что нагнетать, но ничего с этим поделать не может. Он благодарен, что у него есть такой человек рядом, способный вывести из подобного состояния день ото дня. — Вспомнил прошлое свое. Хех, — неловко приложив руку к затылку, протянул последнее младший. — Лучше подумай о том, что мы до отвала наедимся и пойдем спать. Прекрасное завершения тупого дня, — парень придерживал входную дверь, жестом приглашая другого зайти в помещение. — Боже, да, — на выдохе с облегчением добавил Чонин. Это все обязательно закончится. Завтра он будет чувствовать себя лучше. Пора отвлечься. Ресторан был правда уютным. Помимо того, что готовят вкусно, хоть и не подумать из-за того, что тут не веет роскошью и новизной — владельцем тут является милейшей души бабушка, которая всегда внимательна и учтива к каждого клиенту. Когда они еще были в университете и только начали общение, это было частое место, куда они приходили, чтобы скоротать дни. Воспоминания наполняли тело теплом, растворяясь в каждой клетке. Этот друг всегда был рядом, никогда не мешал и был опорой в трудных моментах жизни. Парень бы сказал, что за Сынмином, как за каменной стеной, но это грубое выражение — поддержка его выглядит вовсе не так: она теплая, обволакивает, словно одеяло каждую ночь, когда ты проваливаешься в самый нежный сон, который обязательно тебя восстановит. Что бы не случилось. — Здравствуйте, — отдав дань уважения, оба в унисон поздоровались с ней, проходя к любимому столику. Хозяйка, конечно же, уже знала, что они выберут, поэтому сразу же начала подготавливать все необходимое. — Не хочешь сходить к моим родным на выходные? Один я их не выдержу. — Ким Сынмин, молодой человек, возьмитесь наконец за ум и приведите уже сюда девушку. — Не начинай, пожалуйста, я наслушаюсь это и потом. Мне по горло, — закатил глаза старший. — Надо же тебя подготовить к этому. Господи, просто скажи, что тебя не интересуют представительницы прекрасного пола, — без интереса сказал Чонин. — Ага, и чтобы он с меня кожу сдер? Ему нужны наследники. — Тогда сдай свою сперму в банк. Скажешь отцу искать ту самую. — Лол. Легкость витала в их диалогах, успокаивая поток мыслей каждого. Одного — из-за сожалений о прошлом и неуверенности в себе, второго — из-за того, что Чонин задел прямо в душу. Он давно думает о том, чтобы признаться своим родителям и не только, но старается держать самообладание. Сынмин не может позволить себе перечеркнуть всю жизнь и делать вид, что ничего сверхъестественного нет в том, что объект постоянных мыслей находится прямо перед ним. Оно того абсолютно не стоит. — Приятного аппетита вам, — доброжелательно улыбнулась Кенхи Пак, раскладывая блюда на столе. — Большое вам спасибо. Держите, — старший достал уже кошелек, протягивая деньги и сразу же добавил, — Без сдачи, пожалуйста. — Молодой человек, вы так сведете меня в гроб. Сколько вы уже так делаете? Мне уже не по себе. — Пока я могу себя обеспечить, так что все в порядке. Мы не будем долго, благодарю, — не желая ее слушать, Ким приступил к еде. Хозяйка покачала головой и направилась на кухню, — На чем мы остановились? — Когда это будет? — А? Точно, на выходных твоих. Я сверился с графиком. Утром. — Хорошо, — облегченно выдохнув, Чонин настроился на то, чтобы приступить к ужину, — В следующий раз я угощаю. — Что? Нет. Ты же знаешь — кто приглашает, тот и платит. — Ты почти всегда это делаешь. Это правда. Хоть они и договаривались о том, чтобы по очереди предлагать, куда пойти, но начинает-то все старший, а Яну приходится не по себе каждый раз, когда в итоге за него расплачиваются. Время университета уже давно прошло, он может позаботиться о своем состоянии, но забота не прекращается со стороны одного. Откинув подобные мысли, Чонин все-таки взял палочки, поблагодарил за еду. Было как всегда вкусно — в этом ресторане нельзя никогда разочароваться. У Сынмина прекрасный вкус. Ничего не изменилось в жизни. Все идет своим чередом, как должно быть, и это дает чувство спокойствия. «Бззззз» Телефон завибрировал, но кто бы это мог быть? Чонин недовольно закатил глаза, когда посмотрел на то, что звонят ему с неизвестного номера. Выдохнув, он все-таки взял трубку. — Алло? — Да? — узнать голос никак не получалось. Какой-то низкий, приятно щекочущий нервы своей бархатцой, абсолютно спокойный и полный…усталости? — Привет, это Ли Феликс, если, конечно, помнишь. — Ага. Что-то случилось? — удивление и напряжение наполняли тело, оно как будто остолбеленело. Что ему нужно? Просто так позвонил? — Мы планируем корпоратив этой сменой, ты не хочешь присоединиться? Будет весело, посидим дома и отдохнем от рутины. — Ээ…а у меня есть время подумать? — Да, конечно. Это будет первый выходной, вечером, соберемся на квартире. Координаты и точное время скину позже. — Хорошо. — Пока и прости, что отвлекаю в нерабочее время. Неожиданно просто договорились. — Все в порядке. До свидания, — и Феликс отключился. И почему этот день не может просто закончиться?