Когда взойдёт солнце

-Проходи скорее, — он открывает мне дверь, позволяя наконец зайти в квартиру. — а то ужин остынет. -Ты ещё и ужин успел приготовить? — разувшись, я вешаю лёгкое пальто на крючок и прохожу вглубь помещения.  -А чего такого? Не на пустой желудок же заниматься этим. «Этим»… Как же заманчиво и в то же время пугающе звучит это слово. Кончики ушей боязливо краснеют, давая знать о моём внезапном смущении. Я поправляю очки. -Ты купил всё, что нужно?  Помыв руки, я по-хозяйски усаживаюсь за стол. -Да, презики, смазку, салфетки, масло, — он делает последние штрихи — кладёт на стол вилки и ножи, а затем сам садится напротив меня.  -А масло зачем?  -Массаж тебе буду делать, — мы оба приступаем к трапезе. -Массаж… простаты?  Брюнет резко давится мясом и судорожно кашляет. Прочистив горло, он возмущённо глядит на меня. -Я думал обычный массаж сделать, чтобы ты расслабился.  -Как романтично, — мой голос звучит настолько игриво и кокетливо, что темноволосый прячет свой взгляд в тарелке с едой.  Я хмыкаю. Внезапно обращаю внимание на его руки. А точнее на их удивительную гладкость. Жаль, что он в футболке, я бы не отказался и грудь его посмотреть, вдруг и там так же идеально гладко. -Ты что, побрился? — с насмешкой спрашиваю я, кладя в рот кусочек курицы. -А… н-не надо было? — стыдливо произносит он, окинув себя взглядом.   Я заливаюсь задорным смехом. Как же мило он смущается, сразу становится похож на медвежонка, когда краснеет. -Чего это ты вдруг стал бриться? Ты баба, что ли?  В отличии от меня, Антону совсем не смешно. Его глаза внимательно скользят по моему телу, такому же безупречно выбритому. -Но ты же сам бре… -Да шучу я! Молодец, что побрился, — мило улыбнувшись, говорю я. Он зардеется сильнее. Кривовато улыбается мне в ответ и продолжает есть. После ужина мы моемся и проходим в спальню.  Как странно, вытирая собственные волосы полотенцем, я вдыхаю сладкий аромат засахаренных фиалок. Эти приятные нотки будоражат все мои рецепторы. Аж до мурашек пробирает.  -Ты что-то побрызгал в комнате? Приятно пахнет, — я прикрываю веки, чтобы прочувствовать аромат каждыми фибрами души.  -Я благовония купил, — он машет рукой в сторону тумбочки. На ней стоит круглый стеклянный горшочек, в котором и красуются тоненькие палочки, дымящие приторным ароматом.  -Как мило, — я сажусь на край постели и наблюдаю за паром, что плавно изгибается, переливаясь, и бесследно исчезает, вздымаясь к потолку.  Сзади что-то шуршит. Антон роется в шкафу и достаёт оттуда картонный пакет.  -Ты готов к массажу? — в его руках небольшая бутылочка специального масла. -Конечно, — я разворачиваюсь и ложусь на свежие простыни. — ты даже простыни постирал заранее?  -Ну да, а что? — он садится возле меня и выжидает чего-то.  -Да ничего, классно. Он всё ещё молчаливо косится на меня.  -Снимешь трусы? — прерывает тишину Антон. -Ах, точно. Я приподнимаюсь, аккуратно стягиваю боксеры и откладываю их в сторону.  -Теперь… можешь, пожалуйста, лечь на живот? Коротко кивнув, я выполняю его просьбу. Ах, одеяло такое прохладное, даже просто лежать приятно… Парень открывает бутылку, выливает немного масла на свои ладони. Теперь в воздухе витает нежный аромат кокоса.  Тёплые ладони опускаются на шею. Пальцы нежно массируют кожу, словно втирая масло в неё. Я максимально вытягиваюсь и тихонько мурлычу от удовольствия. Хоть у Антона и медвежьи неуклюжие лапы, массаж он делает вполне умело.  -Тебе нравится? Или мне посильнее жать? — обеспокоено спрашивает брюнет, нежно гладя плечи. -А-аах… можешь немножко посильнее шею помассировать?  Его пальцы послушно возвращаются к шее и вновь массируют с большей силой. Я мычу и постанываю от удовольствия.  -Мм, пониже… — руки опускаются на уровень лопаток. — д-да, да… там…  Позже ладони скользят ниже, к спине. Массируют круговыми движениями, вызывая у меня поток мурашек. Подушечки пальцев такие тёплые.  Антон отстраняется на мгновение, чтобы налить ещё немного масла. А затем возвращается к массажу, приступив к пояснице. В его ладонях я таю, никак не могу прекратить стонать от наслаждения. Он неторопливо делает толчки вперёд руками, добираясь до середины спины. Я невольно выгибаюсь и подставляюсь под его крепкие ладони. Спустя пару секунд он останавливается. Некоторое время молчит, боится что-то сказать мне. -Ты не против, если я… -Д-да, пожалуйста… — я понимаю его без слов. Он нервно сглатывает слюну и приступает к массажу ягодиц. Сперва легонько проводит по упругим половинкам ладонями, растирая масло. -Красивые… — случайно проговаривается он.  -Мм, правда? — хихикнув, дразню его я. -Д-да… о-очень… и мягкие…  Едва надавливая, он водит локтем по ягодице, начиная сверху и продвигаясь вниз. Затем повторяет с другой половинкой. Нежно трёт мои ноги, плавно переходя к пяткам. Но стоит ему коснуться моих ступней, как я ёрзаю и начинаю истерически смеяться. -Щ-щекотно! — сквозь смех выдавливаю я.  Он останавливается. -Не делать массаж ступеней? -Ой, н-не, лучше не надо…  -Хорошо, — он выпрямляется. — перевернись на спину, пожалуйста. -Это… так необходимо?  Я ведь всё ещё без трусов! Вдруг он посмотрит туда?! Или он хочет потрогать меня там?! -Я просто хочу сделать массаж рук, груди и внутренней части бёдер, сзади это будет трудновато сделать.  -Ну… так уж и быть, — я уже собираюсь перевернуться, но на мгновение останавливаюсь. — но только не смотри туда, ладно? Я стесняюсь… -Хорошо, как скажешь.  Я наконец переворачиваюсь. Со стороны я точно выгляжу беззащитно. Обнажённый, лежу на простынях. В смущении.  Как и обещал, Антон массирует мои руки длинными, уверенными движениями. Настолько плавно, что я и забываю, что моё тело полностью в его распоряжении.  Он переключается на внутреннюю часть бёдер. Ладони настолько близко к паху, что я вздрагиваю и отворачиваю голову в сторону.  -Почему ты стесняешься? — вдруг спрашивает он, почти дотрагиваясь кончиками пальцев до паха. Я ёрзаю. -Не смотри туда! -Я не смотрю. Руки касаются груди. Мягко массируют плавными движениями рёбра и соскальзывают на соски. -Видишь? Я не смотрю, — пальцы давят на нежно-розовые бусины и крутят их. Я вскрикиваю и тихо постанываю. Брюнет опускается к груди и нежно ласкает её языком.  -Ах… м-масло… — Антон вопросительно глядит на меня. — н-налей масла… Он кротко кивает. Щёлкает колпачком и щедро обливает грудь кокосовой вязкой жидкостью. Замычав, я дрожу и выгибаюсь навстречу огромным рукам темноволосого. Ладони вновь массируют соски, но теперь, благодаря маслу, ощущения обостряются. Бусины горят под длинными пальцами.  -А-Антон… — вполголоса зову я. Он приподнимается и смотрит мне в глаза, внимательно изучая радужку глаз. -У меня… в-встал… — краснею я, пытаясь спрятать свои глаза хоть где-нибудь, лишь бы не смотреть. — А-аах! Что ты делаешь?! — он поливает маслом пах и неторопливо размазывает ладонью, возбуждая меня ещё больше.  -Не хочу, чтобы ты стеснялся этого места, — он устраивается между моих ног и ласково гладит пах. — особенно такого красивого и милого. -С-стой, т-ты же не собираешься… Антон наклоняется, облизывает губы и прижимается ими к паху. Аккуратно обхватывает половой орган и неторопливо, будто боясь, посасывает.  -А-ай! — он задевает плоть зубами, из-за чего я болезненно вскрикиваю.  -Больно? — отпрянув, волнуется брюнет. -Д-да… не касайся з-зубами…  -Прости, — он целует внутреннюю часть бёдер в знак извинения. — я впервые делаю кому-то минет. -Н-ничего… я-я п-потерплю. Он вновь опускается. В этот раз я наконец не чувствую зубов, это радует. Горячий язык проходится вдоль плоти. Я максимально выгибаюсь, кричу от резкой вспышки удовольствия.  -П-попробуй взять п-полностью… ах… п-пожалуйста… Услышав мой жалобный стон, темноволосый тут же заглатывает орган до упора, ласкает языком, попутно помогая руками. Я в судорогах мычу и извиваюсь. Зарываюсь пальцами в его короткие тёмные локоны, чтобы хоть как-то унять дрожь.  -А-Антон! Н-не надо! — я вот-вот дойду до звёздной точки. — Отп-пусти! Я с-сейчас… Он не слушает. Крепкие руки жадно обхватывают ягодицы и сжимают.  Сердце грохочет. Тело будто пронзает молния. Покусанные губы доводят меня до исступления, тело достигает напряжения струны. Я задыхаюсь, потрясённый жарким наслаждением. Антон, отстранившись, вытирает влажные губы ладонью.  -Тебе понравилось? — он смотрит на меня глазами щенка. Так невинно и нежно, что я не могу не умиляться.  -Конечно! Это было просто… просто… — я пытаюсь подобрать нужное слово. -Бесподобно? -Охуенно! — я поднимаюсь и заключаю его в свои объятья. Он ласково жмётся ко мне и обнимает в ответ.  Ах, так странно, его домашние штаны и футболка царапают и трутся о мою обнажённую кожу. Даже немного больно. -Погоди… а куда ты дел это? -Что? Ты о чём? — мы отлепляемся друг от друга. -Я про с-сперму!  -А, так ты про это? — он поправляет собственные волосы. — Я её проглотил.  Оторопев, я в ужасе гляжу на него.  -П-проглотил?! Но зачем?! -Ну не выплёвывать же её. -Выплёвывать! О-она невкусная! -Не переживай, — он облизывает губы, будто пытаясь вновь распробовать тот вкус. — она была немного солёной, но в целом нормально. Послевкусие горьковатое просто. Я замолкаю. Никто так не говорил о моей сперме. -Ты покраснел, — Антон обхватывает мои щёки и ласково целует их. Я тихонечко охаю, подставляясь под его любящие губы.   Он мягко давит ладонью мне на грудь, чтобы я опустился на кровать. Я послушно ложусь на простыни, выжидая его поцелуев и вытягиваясь для них. Антон нависает сверху. Целует в губы, а пальцами дразнит грудь, крутя соски. Судорожно замычав в поцелуй, я выгибаюсь. Я вновь возбуждаюсь, тело вспыхивает в сладких судорогах. Обвив его поясницу ногами, я прижимаюсь к нему. Выпрашиваю большего, но тот не торопится. Теперь его губы ласкают соски, с жаром целуя, облизывая и обсасывая их. Не удержавшись, я поднимаюсь к его шее и так же горячо целую её. Антон усмиряет меня — опрокидывает на кровать и вдавливает в простыни. Выцеловывает шрамы на коленях, а затем неторопливо ведёт дорожку из поцелуев от бёдер до паха.  Брюнет выпрямляется.  -Можно я… -Да раздевайся уже! — я помогаю ему снять футболку и штаны.  Он хочет стянуть трусы, но я перехватываю его запястья. -Нет, стой, подожди!… — мне страшно даже вниз посмотреть! -Что?  -Там… б-большой?  Антон заливается низким смехом и встаёт с постели. Зашуршав пакетом, достаёт тюбик смазки и упаковку презервативов. Увидев, что на коробочке блестят буквы: «XL», я невольно вздрагиваю. Настолько большой?! Даже не хочу спрашивать сколько у него сантиметров!  -Ты боишься? — он кладёт тюбик и презервативы рядом.  Это он меня так на понт берёт?! Ну уж нет, я на такое не поведусь! Надув чуть пухлые губы, я скрещиваю руки на груди.  -Не переживай, я буду аккуратен, — он гладит меня по щеке и мягко улыбается. Напоследок чмокает в губы. Я сдаюсь, расслабляюсь всем телом. Не могу дуться на него, когда он настолько нежный.  Так и не сняв трусы, он выдавливает смазку на ладонь. Растирает на собственных пальцах, согревая. Окидывает меня многозначным взглядом и кивком показывает на мои ноги.  Томно вздохнув, я устраиваюсь между одеял и раздвигаю колени. Брюнет пододвигается ближе, неторопливо гладит промежность, смазывая её. -Холодно? — увидев, что я вздрагиваю, спрашивает он. -Нет… — я тревожно тереблю края простыни. Меня не смущает прохлада смазки, лишь чужие тёплые пальцы вгоняют меня в краску. -Говори, если будет больно, — поцеловав моё колено, он медленно вводит средний палец. Между ягодиц ужасно вязко.  -А-аах… — прогибаюсь в пояснице и мычу от ощущений.  Внимательные глаза следят за каждым моим движением. Боятся, что увидят мои внезапные слёзы. Горячие губы опускаются на грудь и выцеловывают родинки. Я утопаю в их удивительной мягкости. Рука осторожно двигается.  -Я ввожу второй, — к среднему пальцу присоединяется указательный. Голос становится громче. Он сводит меня с ума одними лишь пальцами! Извиваясь, я раздвигаю ноги ещё шире. Так хорошо, но я хочу большего… Кусая губы, я прижимаюсь к молодому телу бёдрами. Быстрее, я хочу больше… Ну же! -Мне вставить третий? — шепчет на ухо шелестящий голос. -Д-да!  Брюнет неторопливо вводит третий, безымянный, растягивает стенки прохода. Выгнув худую спину, я выстанываю его имя и изливаюсь. В глазах от непривычки искрят звёздочки. Ох, мне кажется, я даже задницей кончил… Тяжело дышу, смаргиваю слёзы, хотя не помню, что плакал.  -Ю-Юр… — тихонько скулит он, вытащив пальцы.  Я вопросительно гляжу на него. -Я уже н-не могу… — темноволосый дрожит от нетерпения. Я боязливо опускаю взгляд на его пах. Ткань болезненно обтягивает твёрдую плоть и взмокает от горячей спермы. Антон ёрзает, скулит и коротко хнычет, но не смеет притронуться ко мне без разрешения. Словно послушный пёсик. -Ладно, давай, — я помогаю ему снять боксеры. — только нежно. Поджав губы, он отбрасывает трусы в сторону. Антон растягивает вдоль полового органа резинку и обливает смазкой. Спросив разрешения, закидывает мои ноги на собственные плечи.  Чувствую себя таким уязвимым в этой позе… Приглушённый свет, сладкий аромат цветов, эта поза… ах, я сейчас сам намокну!  -Я вхожу, — его губы обжигают мои лодыжки, смазка громко хлюпает, и он медленно проникает внутрь. Почти беззвучно вскрикнув, я дрожу.   -Расслабься, — увидев мои внезапные слёзы, шепчет он.  Заботливые ладони гладят мои бёдра, массируют пальцами.  Я судорожно стону и мычу, до сих пор больно из-за лишнего напряжения в теле.  -Тише, тише, — он наклоняется и осыпает моё лицо опьяняющими поцелуями. — всё хорошо. Дыши глубже. Я набираю в лёгкие побольше воздуха — тело само расслабляется и потихоньку двигается навстречу.  -Больно?  -Н-нет…  Я отдаюсь ему без остатка. Крепкое тело жмётся ко мне в ответ и обнимает. Кажется, наши сердца вот-вот коснутся друг друга. Дразнящий аромат его парфюма дурманит разум. Я полностью утопаю в нём. -Вставь п-пог-глубже… — мой вкрадчивый шёпот опаляет его ухо. Парень заливается краской, однако слушается. Наслаждение накрывает меня с головой, а ведь он не вошёл в меня даже наполовину.  -М-можно ещё?… — голос брюнета дрожит. Такой нетерпеливый. -Н-нет… мне надо п-привыкнуть… — я ворочаю бёдрами и опрокидываю голову на подушки.  -П-пожалуйс-ста… — его тело трясётся от жажды засадить мне поглубже. — с-солнышко… -Терпи, — зашипев, я тяжело дышу. Мне мерещится, или он становится твёрже? Он нервно кусает губы и поджимает их. Пытается всеми силами сдержать свой голод. Воздух тяжелеет.  Из краюшек карих глаз боязливо текут слёзы, Антон обхватывает мои ягодицы.  -У-умоляю… — в мучительных судорогах он прикусывает нижнюю губу до крови.  Рассердившись, я цокаю.  -Н-нельзя!… — хрипло стону я, задыхаясь. Боюсь, что внутри всё скоро расслоится от боли. Вижу вздувающиеся вены на смуглой матовой шее, он вставляется наполовину. Глухо замычав, я хватаюсь за растрёпанное одеяло. Надо потерпеть. Ради него я готов. -Прости, п-прости… — целует дрожащую грудь и проходится бархатом языка по рёбрам, собирая каждое тёмное пятнышко. Говорят, чем больше на теле родинок, тем счастливее их владелец, да?  -Поцелуй меня, — сглатывая истошные хрипы, приказываю я. Он крадёт мои последние вздохи, впившись в губы. Ненасытно сминает их, упивается мягкостью и шелковистостью. Мои губы слаще любого молочного шоколада.  Заёрзав, он наклоняет голову, входит глубже и вновь ловит мои надрывные стоны. «Я с тобой, не переживай» — шершавые пальцы переплетаются с моими. В груди растекается приятное тепло. Губы дразнят, чмокают втянутые ямочки у уголков рта.  Выгибаю поясницу, выпрашивая очередные поцелуи в уста. Но темноволосый не торопится, обжигает дыханием ухо и шею — «Теперь сам целуй меня». Я не поддаюсь, гордость не позволяет.  Свободной ладонью ворошу его макушку, волосы мягкие, податливые. Кое-где влажные после недавнего душа. Приятно вдыхать их морской аромат.  Неторопливые волнообразные толчки током пронизывают моё тело. Закаменевший в напряжении пресс сдавливает спазмом. Хватка смуглой руки крепчает. Точно невзначай напоминает мне: «Я всё ещё рядом». Подушечки едва царапают мои костяшки, даже немного щекотно. -Люблю тебя, — сдавшись, Антон целует меня взахлёб в губы, продолжая размашистый ритм. — обожаю… — на мгновение отрывается, чтобы начать в бреду возбуждённо бормотать. — хочу всегда тебя обнимать и целовать…  Хотел бы я так же дерзко отвечать тебе. Вот только мои чувства выливаются лишь на бумагу, через картины и книги. Но никак не через рот.  Молчаливо ёрзаю на простынях, позволяя ему ускориться. Он всё никак не насытится — приподнимает копчик, вгоняется почти до упора, а затем боязливо выходит.  От напряжения губы высыхают, но он тут же облизывает их. Касается ими между бровей и напоследок чмокает в веко. А затем вновь набивает заученный ритм, доводя меня до задушенных криков и вспотевшей шеи. Оба мокрые и горячие отрываемся друг от друга. Темноволосый рывком стягивает надоедливый презерватив, оргазм брызжет горячими струями по одеялу.  Спермы настолько много, что она крупными каплями скатывается по моим ягодицам и бёдрам. Тяжело дышим, никак не можем наглядеться друг на друга. Беспокойные карие глаза прилипают взглядом ко мне.  -Ты такой красивый, Юр… — он еле шевелит губами. Вымотался.  Снова замолкаю. Опять он вгоняет меня в краску. Я приподнимаюсь, обнимаю его и утыкаюсь носом в широкую грудь. Твёрдая. Пальцами сминаю большие, набухшие соски. Как так получилось, что я влюбился в тебя, такого громадного и хмурого медведя? Тебе только пышногрудых блондинок драть в своей машине, на кой тебе долговязый очкарик?  Припадаю губами к соскам, брюнет вздрагивает. Сверху доносятся тихие хриплые вздохи, мозолистая ладонь падает на мой затылок, накручивает непослушные локоны на пальцы.  -Посмотри на меня. Я отлепляюсь от груди, приподнимаюсь.  -Хочу тебя поцеловать. Он ловит мои уста своими и обхватывает щёки ладонями. Нежно, почти без нажима сминает мягкие губы. Ласкает и дразнит одновременно. Хнычу в поцелуй, тихонько мычу от кисло-сладкого удовольствия. Между лопаток словно развязывается узел. -Я люблю тебя, солнышко, — отпрянув, вполголоса произносит Антон. — очень сильно люблю…  Пару мгновений я мнусь. Слова комком застревают в горле. -И я тебя люблю. Брюнет взрывается, как воздушный шарик. Целует меня везде, где дотянется, треплет макушку и ставит засосы на загривке.  -Давай уже спать… — сквозь стоны прошу я. Он чуть успокаивается. Мы скидываем всё лишнее с кровати.  Плевать. Уборка подождёт и до завтра. Сегодня неважно. Ложимся и вновь кожа к коже жмёмся друг к другу. Он тёплый, непривычно гладкий. Помню, как раньше гладил его короткие грубые волоски на руках, а теперь под подушечками пальцев лишь загорелые мускулы.  Я слишком сильно люблю его.                           *   *   * Солнечный свет сочится сквозь шторы и вырисовывает витиеватые узоры на ламинате. Лёгкий ветерок заползает под одеяло и ласкает мою тёплую кожу. Я разлепляю веки.  -Антон?  Ворочаюсь, выпутываюсь из тяжёлых прохладных одеял и приподнимаюсь. Брюнет сопит рядом, обнимая мою левую ногу.  -Спишь? — зарываюсь пальцами в его растрёпанные волосы. Он что-то бурчит под нос и обнимает меня ещё крепче. Ему явно нужно ещё пять минуточек.  Даже не верится, что вчера моё клеймо девственника исчезло. Бесследно и навсегда.  Может, когда-нибудь я буду вспоминать этот день с усмешкой на губах?