Никто не любит неприятности
29 июня 2023 г., 16:17
Холодно.
И трясёт.
Иногда не просто трясёт, а колотит.
— Эй, Рэн-чан! — крикнул мужской голос издалека.
Шум воды помешал расслышать остальные слова. Рэн посмотрела на качающуюся воду, на пену, что образовывалось прямо у ее голых ног, и перевела взгляд на горизонт. Тёмный, сравнимый с чёрным, океан сливался воедино с ночным небом. Волна громко ударилась о берег и захлестнула Рэн почти с головой. Кашляя, она неловко перебирала руками и ногами, в попытках подняться повыше.
Позади послышались крики вперемешку с шипением соленой воды и дуновением ветра.
— Рэн-чан! — снова позвали ее.
Девушка обернулась, смотря на друзей, которые толпой шли к ней, и улыбнулась, махая им руками. Махровое полотенце легло на ее плечи, а следом чужие руки сжали их, вытирая капли ледяной воды.
— Мазохистка. — без толики укора сказал один из друзей.
Трое парней и одна девушка уселись рядом, разве что совсем немного боясь снова промокнуть.
— Тецуро-кун, заканчивай. — в тон ему ответила Кацуми и легонько ударила парня в плечо кулаком.
— Не мазохистка я. Просто люблю воду. — Рэн пожала плечами, на которых по-прежнему лежало уже пропитанное соленой водой полотенце, из-за чего по коже бегали мурашки.
— Так может ещё поплаваем? — Катаро уже был готов встать с мокрого песка, однако продолжал сидеть в ожидании ответа, с надеждой во взгляде смотря на каждого из друзей.
— Я — за! — крикнула Рэн и тоже собиралась уже встать на ноги и нестись в воду вместе с Бокуто.
Куроо схватил ее за запястье и потянул обратно вниз. На холодный колючий песок.
— Болеть собралась. — констатировал он факт, на что девушка вздохнула и честно кивнула головой.
Предложение, озвученное Катаро, осталось висеть в воздухе.
Без согласия и без отказа.
Бокуто и Рэн только надулись и оба уткнулись мечтательным взглядом в даль океана, будто тот был запретным плодом, к которому им только что запретили прикасаться. Тецуро в знак поддержки потрепал Рэн по голове рукой и снова вытер ее плечи полотенцем.
— Что ни придумаешь, чтобы не идти в школу. — пошутила Кацуми и начала смеяться.
— Если бы я продолжала учиться хоть с кем-то из вас, проблем не было…
— Так их и так не будет. — перебив Рэн, уверенно ответил Катаро и победно улыбнулся.
— К тому же, — с загадочной ухмылкой начал Куроо, — к тому же, — пояснил он, — это не значит, что мы перестанем дружить.
— Вот именно. — до этого молчавший Кенма наконец подал голос.
— И вообще, Аобаджосай — шикарная школа! — воскликнула Кацуми, чтобы отвлечь внимание всех от Кенмы, обычно молчаливого, — Ну же, ребят, я ведь права?
Она многозначительно посмотрела на парней — в ту же секунду каждый активно закивал, стараясь поддержать как Кацуми, так и Рэн.
— Конечно шикарная. — подтвердил Бокуто, — Хотя они наши соперники. Но если так посмотреть, то и Кенма с Куроо мои соперники.
— Опять заладил… — устало произнёс Козуме и упёрся подбородком в согнутые колени.
— А что, собственно, я не могу говорить правду? Я вообще-то должен вас ненавидеть, а на деле катаюсь вместе с вами по ночам к океану. Несостыковки, не думаете?
— Сколько раз уже тебе говорили, — не то сердясь, не то стараясь донести истину, простонала Рэн и в лёгком возмущении посмотрела на Бокуто, — что надо разграничивать личные отношения и спорт.
Лицо Катаро погрустнело. Он вновь горделиво принялся рассматривать черноту океана и не спешил ответить Рэн.
— Я все равно считаю, что мне с вами повезло.
Хоть он и явно обижался, комплимент в сторону сидевших рядом людей не сделать не смог. Кацуми потрясла Бокуто за руку и положила голову на его плечо, тихо произнеся:
— Не дуйся на нас. Мы тоже считаем, что нам повезло с тобой.
Парень старался скрыть улыбку, но выходило неудачно.
— Не то слово, я уверена, что каждый мечтает о таком друге, как ты. — подхватила за подругой Рэн и, когда Бокуто и вовсе перестал сдерживать довольную улыбку, заливисто рассмеялась.
— А нам сказать что-нибудь приятное не хотите? — наигранно возмутился Тецуро.
Он сценически забрал с плеч Рэн полотенце себе и смял его в руках, не желая отдавать обратно.
Девушка снова поежилась от холодного ветра, но показывать дрожь во всем теле не хотела. Всеми силами препятствовала осознанию того, что она взаправду может заболеть перед первым учебным днём.
Не сказать, что она этого не хотела. Наоборот, любые изменения в жизни давались ей с пребольшым трудом.
— И вы тоже самые прекрасные, лучшие…
— Потрясающие!
— Именно! Самые прекрасные, лучшие и потрясающие друзья. О которых тоже можно только мечтать. — закончив похвалу, Рэн перевела строгий взгляд на Куроо, еле заметно поджав губы, — Доволен? — обратилась она к нему и следом выхватила из рук Тецуро полотенце.
— В целом, неплохо.
Он улыбнулся и запрокинул руки по обе стороны на плечи Кенмы и Рэн. Взгляд пятерых был прикован к бушующей воде — слух ласкал ветер и шуршание Бокуто и Кацуми, которые противились песку, постоянно уходящему из-под ног.
— Жаль, что Кейджи-кун все ещё в Токио. — расстроенно озвучила Кацуми и вскользь посмотрела на сидящего рядом Катаро, который по-прежнему завороженно смотрел то на волны, то на смолистый горизонт, ища в нем поддержку.
Рэн кивнула, давая понять, что согласна, и, ощущая, как приятное тёплое чувство растекалось внутри груди, поймала себя на мысли, что вот-вот заплачет.
— Он обещал вернуться через неделю, так что ровно в девять встречаемся на следующей неделе у Кенмы и едем сюда. Все согласны? — в своей привычной манере поинтересовался Бокуто и улыбнулся.
Каждый дал своё согласие. И каждый понимал, что большего им не требовалось. Сидя в полной тишине, Рэн старалась насладиться каждым мгновением и вспоминала проведённое вместе время. В голову то и дело лезли воспоминания об общей учебе, гулянках и… волейболе.
— Держите меня в курсе, когда у вас будут игры. Я буду приходить, как и раньше. — пообещала она.
Согнув ноги, она прижала их к себе поближе, в надежде, что это поможет согреться, но, как и всегда, Куроо брал ответственность на себя. Мерзнуть Рэн не пришлось. Как впрочем и все то время, пока они дружили. Она улыбнулась, рассматривая сверкающие в темноте глаза друга, и поспешила спрятаться в его объятиях, потихоньку осознавая, что как раньше уже никогда не будет.
***
Рэн поморщилась, смотря на себя в зеркало. Лиловый ей совсем не шёл. Слишком смазливо и как-то по-детски. Было ли это самовнушение или непредвзятое мнение со стороны? Рэн остановилась на втором, убеждая себя, что в Фукуродани форма действительно была лучше. Даже сидела по фигуре — не то, что в Аобаджосай. Женский смех врезался в сознание и отвлёк от оценивания цвета и размера школьной формы. Через зеркало Рэн взглядом проводила компанию из трёх девушек и вывернула ручку крана на холодный поток. В туалете стало непозволительно жарко, а чертов пиджак пока что нельзя было снимать. Неприлично. В какой-то степени и вовсе боязно. Смочив руки ледяной водой, Рэн покинула туалет. Длинный коридор вёл в новый класс, располагавшийся за самой последней дверью на этаже слева. 3-А. Табличка так и норовила заставить Рэн развернуться и пойти обратно — в уже полюбившуюся школу, где были ее друзья и, как минимум, привычная одежда, в которой было комфортно находиться. Пробравшись через бесконечный поток школьников, она оказалась в шумном классе. Будущие — скорее даже нынешние — одноклассники громко и слишком активно общались и смеялись, словно не виделись несколько лет. Взгляд зацепился за стоящего у доски учителя, и Рэн тут же протиснулась в начало кабинета. — Здравствуйте! — приветливо улыбаясь, поприветствовала она учителя и, когда тот обратил на неё внимание, незамедлительно продолжила, — Я Мацуока Рэн, перевелась в Аобаджосай из Академии Фукуродани. — Точно! — словно одумавшись, выпалила учитель и принялась капаться в лежащих на столе бумагах, — Так-так, Мацуока… Мацуока Рэн. — ее пальцы ловко перебирали листы бумаги и наконец остановились на одном, — Завуч сказал мне о Вашем переводе. Обещаю, что Вам у нас понравится. Хоть и один год проучитесь, все равно будете вспоминать нашу школу. Даю слово! Рэн робко кивнула на столь эмоциональное заявление учителя и осталась на прежнем месте, боясь возвращаться вглубь класса. — Сейчас как раз прозвенит звонок, постойте немного тут, я Вас сразу представлю классу и пойму, на какое место посадить. — Без проблем! — радушный ответ вызвал на лице учителя мягкую улыбку. Топчась на месте, Рэн достала из рюкзака телефон и проверила его на наличие оповещений. Общий чат с друзьями разрывался от количества отправленных сообщений — даже Кейджи, у которого дел было по горло активно отправлял Рэн напутственные слова. Девушка рассмеялась, читая небольшую перепалку между Куроо и Бокуто, которые советовали Рэн, как ей нужно было вести себя в новом коллективе. Рэн не верила и не собиралась проверять ни один из способов, но все же напечатала немногословное: «С вашими советами я стану изгоем». Немного подумав, добавила: «В целом, я была бы не против. Если меня загнобят, я смогу вернуться обратно». Ответ от Кацуми не пришлось ждать долго. Она ясно дала понять, что стать изгоем — наихудший способ, который Рэн могла придумать. Радовало только осознание, что совсем скоро, как и обещали, Кацуми и Катаро позвонят Мацуока, чтобы ей не было грустно и скучно, а после уроков ее встретит Тецуро. Если, конечно, не будет занят тренировками, что было вполне ожидаемо. Звонок больно ударил по ушам. Рэн быстро выключила телефон и подняла взгляд на заполненный класс. Казалось, будто взор каждого был устремлён лишь на неё, внимательный, цепкий, отчасти грубоватый, каким и должны были встречать новеньких в сформировавшемся коллективе. — Приветствую всех, ребята! В этом году в нашем классе пополнение. Мацуока Рэн. Как и положено, Мацуока сейчас расскажет немного о себе, и мы перейдём к организационным вопросам. Телефон мгновенно завибрировал в кармане пиджака, обращая на себя все внимание и вынуждая достать его. Рэн тепло улыбнулась, понимая, что сегодняшним утром Кейджи был ее главным фанатом, который без устали строчил ей слова поддержки. — Что ж… всем привет. — придерживаясь несколько серьёзного тона, начала Рэн, но смотрела на класс с весёлым огоньком, — Меня зовут Мацуока Рэн. Я перевелась из Академии Фукуродани на последнем году обучения, что может показаться странным, — Рэн нервно пожала плечами, — Если честно, я считаю также, но обстоятельства сыграли против меня. Сейчас мне остаётся только учиться и не поддаваться отчаянию, что у меня на самом деле не очень хорошо получается. В общем, как всегда говорят, позаботьтесь обо мне, и тогда я сделаю то же самое в ответ. Как было принято, Рэн поклонилась, а после сжала в руках телефон, который продолжал время от времени вибрировать. Мацуока посмотрела на учителя, и та, с вечной улыбкой, добродушно произнесла: — Присаживайся на третью парту. Ее рука указала на место около окна. На ватных ногах, сама не понимая почему, Рэн еле дошла до своей парты и села за неё слишком быстро и неаккуратно. Вслушиваться в речь учителя было несложно. Стараясь отвлечься от рефлексии по поводу перехода в новую школу, Рэн сосредоточилась на словах о последнем годе обучения и важности хорошей успеваемости. Даже выслушала монолог о клубах, в которые можно было вступить, но ни желания, ни времени на это не было. Последний месяц после известия о переходе в Аобаджосай Кацуми без устали вторила о перспективе стать менеджером волейбольного клуба. Рэн эта идея никогда не нравилась. Хоть ее друзья и были волейболистами, хоть и звали Рэн на каждую игру, хоть и она сама знала о волейболе много всего, но полюбить его так же, как они, не могла. Конечно, она их утешала, когда у парней случались неудачи, каждое утро выходила с Куроо и Кенмой на пробежку, ходила на каждый матч и бывало заглядывала на их тренировки, когда было время, но сама не хотела играть. Это было ей неинтересно, но друзей надо было поддерживать, иначе для чего они ещё нужны? Рэн скучающе смотрела в окно, когда класс оглушила трель звонка. Она тут же достала из кармана пиджака телефон, читая все сообщения друзей, и не спеша ответила им, словно времени у неё было много. На деле именно так все и было — заняться было нечем. — Привет! — звонкий голос раздался прямо около уха, — Я Такахаси Сакура, староста нашего класса. Девушка, чьё лицо было сосредоточенным и серьёзным, смотрела на Рэн через прямоугольные очки. — Мацуока Рэн. — в том же тоне постаралась представиться девушка, но, как бы она ни старалась выглядеть также авторитетно, голос оставался радушным. — Ты не решила, будешь ли вступать в клуб? Если собираешься, я дам тебе заявление на зачисление, которое надо будет принести не позже конца этой недели. На парте появились несколько листов бумаги, на которые Рэн не обратила внимания. — А клуб виолончелистов у вас есть? — вполне серьёзно поинтересовалась она и вопросительно уставилась на старосту. — К сожалению, нет. А ты умеешь играть на виолончели? — заинтересовалась Сакура, но виду старалась не подавать. — Нет, не умею. Просто было интересно, есть ли у вас такой клуб. — как ни в чем не бывало ответила Рэн и сразу продолжила: — В любом случае, я не заинтересована в них. — Твой выбор. — важно изрекла Такахаси, — Если надумаешь, скажи мне обязательно, чтобы я дала тебе заявления. — Разумеется! Рэн проводила старосту взглядом до ее парты и, когда телефон в очередной раз завибрировал, снова уткнулась в экран. Кацуми с Бокуто прислали ей фотографию из спортивного зала, на которой Катаро горделиво стоял с волейбольным мячом, а подруга улыбалась и показывала двумя пальцами «мир». Стало непозволительно грустно, что Рэн не могла находиться рядом, когда до дрожи в коленях мечтала об этом. Убрав гаджет подальше, она решила, насколько это возможно, проникнуться школьной атмосферой. Пусть и вдали от друзей, с которыми расставаться ей совсем не хотелось. В голове мгновенно всплыли слова Кенмы о капитане мужской волейбольной команды Аобаджосай, которого Рэн видела всего пару раз в жизни. На паре игр, не больше. Рассказов о нем было достаточно, чтобы понять, что игроком он был отличным, хоть и имел, по словам ребят, крайне поганый характер. Не успев осмотреть класс во время своего представления, Рэн решила заняться этим во время перемены. Было шумно и душно, зацепиться взглядом хотя бы за одного одноклассника оказалось трудной задачей. Особенно тогда, когда они маячили перед глазами, словно рой мошкары. Рэн замерла, когда увидела среди учеников того самого капитана, о котором была наслышана. Ойкава Тоору. Вроде так его называли друзья. Мацуока не могла не отметить, что вблизи он был красив, — с расстояния трибун заметить это было довольно сложно — девчонки так и вертелись вокруг него, а харизма, которой обладал Тоору, Рэн, кажется, ещё ни у кого не видела. Каждая его улыбка вызывала ответную. Она не знала почему и как, но поняла, что располагать к себе людей он умел. Конечно, иначе почему вокруг него вились чуть ли не все одноклассники? Взгляд Тоору совершенно случайно пал на Рэн, когда она нагло пялилась на него не боясь быть раскрытой. Заметив это, парень лишь улыбнулся, как показалось Мацуока, почти незаметно кивнул, будто приветствовал ее, и вернул внимание к одноклассникам, которые что-то ему рассказывали. Больше заняться было нечем. Скучно. Рэн рассматривала свою парту на наличие хоть чего-нибудь интересного, что могло бы зацепить ее внимание и ненадолго занять. Все было без толку. Без общения настроение стремительно становилось скверным, а цель насладиться последним годом в школе сама по себе превращалась в несбыточную мечту. — Мацуока Рэн, — на этот раз от «любопытных» раздумий ее оторвал мужской голос, — я прав? Рэн подняла голову и, к своему удивлению, наткнулась на одноклассника, которого прежде уже видела. — Прав. — подтвердила она. — Ойкава Тоору. Парень протянул руку, и Рэн, немного побаиваясь из-за возникшей неловкости, неуверенно пожала ладонь волейболиста. Он снова улыбнулся, чем вынудил девушку сделать тоже самое и почувствовать себя ужасно глупой. Парень сел на стул, не удосужившись развернуть его спинкой назад, и, сложив руки на парте Рэн, слегка к ней наклонился. — Так значит Академия Фукуродани. — загадочно произнёс Тоору, не убирая с лица ухмылку, — Ты изменщица? Или предана своей старой школе? Рэн нахмурилась, до конца не понимая, что именно имел в виду Ойкава. — Я знаю, что не много девушек интересуется спортом, однако, если ты в их числе, то ты продолжишь поддерживать команду Фукуродани или будешь болеть за Аобаджосай? — пояснил парень, застав озадаченное выражение лица новенькой. — К сожалению, я не из их числа. Но, если такой вопрос, — Рэн хмыкнула, — то во время разных матчей я болею за разные команды. У меня нет фаворитов. — Неужели? — искренне удивился Тоору и резко выпрямился, — Даже за собственную команду не болела? — Болела конечно. Но я также поддерживаю Некому, например. По-твоему, это плохо? Ойкава демонстративно прокашлялся и снова пододвинулся к парте Рэн. Ей казалось, что он чуть ли уже не лежал на ней, из-за чего приходилось бесконечно двигать тетради поближе к себе, будто она прятала их от настигающего урагана. — Почему же? Может, ты знаешь, кто такой Пьер де Кубертен? На мгновение Мацуока застыла в немом шоке. По рассказам Бокуто, которому довелось лично пообщаться с капитан Аобаджосай, Ойкава был туповат. Что уж говорить, Рэн хоть и считала его прекрасным игроком, но также в ее глазах он был почти идиотом. А тут Пьер де Кубертен… Откуда только знал о нем? — Знаю. — все ещё находясь в лёгком смятении, ответила девушка. — А знаешь, какую фразу он однажды сказал? — чуть тише поинтересовался Тоору и ещё сильнее залез на парту Рэн, словно они делились секретами. — Про победу и участие? — нахмурилась она. — Да. — кивнул Ойкава и убрал руки с чужого стола, выпрямляясь. Он облокотился спиной на стоящую позади парту и по обе стороны от себя закинул на неё локти, увеличивая между собой и Рэн расстояние. Его сощуренный взгляд буравил озадаченное выражение лица девушки, что не могло не забавлять. Интерес у Тоору возник сам по себе, не являясь причиной того, что ему выпала возможность познакомиться ещё с одной девушкой и загрести ее под своё крыло в качестве поклонницы. Отнюдь нет. — Как я понимаю, ты придерживаешься позиции участия и всеобщей дружбы. Но всему этому не бывать. Всегда есть победившие и проигравшие… — Мне ли этого не знать. — перебила его Рэн. Она произвольно закатила глаза, даже не заметив этого. Изучающий взгляд Тоору бегал по ее лицу, а от прежней обворожительной улыбки осталось лишь одно название. Он смотрел на неё с интересом, но одновременно с вызовом, отчасти осуждая, при этом с негаснущей искрой желания узнать, почему она считала именно так, а не как-то иначе. Разговор прервал звонок. — Я надеюсь на продолжение. С этими словами Ойкава улыбнулся, освободил чужую парту и ушёл к своей. Находящейся на противоположном ряду.***
В груди поднималось омерзительное чувство отвращения. Рэн любила школьные туалеты за непередаваемую атмосферу, которой они обладали. В них спокойно. Безопасно. Временами интересно, когда девочки рассказывают друг другу истории. Рэн любила их слушать, но сейчас привычный фейерверк положительных эмоций уступил место тоске. Не хватало Кацуми, которая бы жаловалась на вездесущего Катаро и пассивного Кейджи или рассказывала бы, что произошло нового в художественном клубе, где она занималась. Вместо этого было гнетущее одиночество, от которого Рэн не могла никуда спрятаться. Она шикнула, ощутив резкую боль в спине. Зайдя в самую просторную кабинку, находящуюся у окна, Мацуока положила рюкзак на подоконник. 11:34. Чертыхаясь себе под нос, в недрах сумки нашла маленькую шуршащую упаковку и быстро открыла ее. В косметичке отыскала склянку с прозрачной жидкостью и потрясла ее, перемешивая содержимое. Руки тряслись, из-за чего попасть в защиту из резины иглой было труднее прежнего. Наполнив шприц, Рэн, словно врач, постучала кончиком пальца по цилиндру. Она сняла пиджак и закатала край рубашки. Поясницу обдало прохладным воздухом, вызывая мурашки. Сделав глубокий вдох, она задержала дыхание и быстро воткнула иглу в поясницу. Испустив лекарство, зажмурила глаза от резкой боли, которая пробиралась от спины к ногам, рукам, даже голова начала кружиться и стала непозволительно тяжелой. Громкий надрывистый выдох сорвался с губ вместе с жалобным стоном. Как назло прозвенел звонок — пришлось быстро убрать вещи и побежать в спортивный зал, чтобы не заработать в первый же день наказание за опоздание. Спина ныла, мешая быстро идти. Мысленно Рэн ругалась на себя за безответственность, за то, что не уследила за временем приема лекарства, и за то, что пользовалась им втихую. Узнай об этом родители, наверняка учинили бы скандал, заперли бы дочь в больнице или отправили на реабилитацию. Однако Рэн изо дня в день клялась, что с ней все было хорошо: у неё ничего не болело, мышцы не ныли, и икры не сводило каждую ночь подряд. Она была в полном порядке. По крайней мере, именно так и думали родители. — Извините. — выпалила Мацуока сразу, как нога переступила порог спортивного зала, который она искала порядка десяти минут. Класс стоял в шеренге напротив учителя и слушал инструктаж. Мужчина в возрасте замолчал и развернулся ко входу, где стояла Рэн и глупо хлопала ресницами, не зная, что ей делать. — Мацуока Рэн? Новенькая, видимо. — грозно проговорил учитель, на что девушка кивнула. Она посмотрела на трибуны, которые всем своим видом умоляли ее подойти к ним поближе. Не забыла бы Рэн вовремя вколоть себе ампулу кортизона, гарантированно смогла бы сейчас спокойно стоять на ногах, но неспособность уследить за временем ее подвела. — На первый раз прощаю опоздание, но чтобы больше подобного не повторялось! Быстро переодевайся и на разминку! — Ацуми-сенсей, у меня освобождение. Рэн, насколько могла быстро, подошла к учителю. На ходу она копалась в рюкзаке в поисках папки, которая бы даровала ей спокойные уроки физкультуры в течение всего учебного года. — Какое ещё освобождение? — подозрительно спросил мужчина и забрал протянутую ему папку себе, — Так, начали разминку, пока я решаю вопросы. Весь класс побежал по залу. Скрип подошвы о деревянным паркет больно резал слух, но голос учителя был куда громче и страшнее. — Что за травма у тебя была? — как и прежде сурово задал вопрос Ацуми-сенсей, не отрываясь от содержимого папки. — Перелом позвоночника. — Спорт? — Да, спортивная гимнастика. Мужчина в недовольстве поджал губы. На лбу появились морщинистые складки, а затем, с тяжёлым выдохом, он отдал папку обратно. — Ходить можешь? Наклоняться? Приседать? — Вообще-то мне противопоказана какая-либо нагрузка на спину… — растерянно ответила Рэн. — То есть, если ты уронишь ручку на пол, поднять ее не сможешь? — он сощурил глаза, внимательно смотря на ученицу. — Смогу. — Об этом я и спрашиваю. Мне надо как-то ставить тебе оценки, поэтому будешь мне помогать. Собирать мячи, натягивать сетку, засекать время на беге и прочее. Все ясно? — Да, Ацуми-сенсей! — звонко выпалила Рэн и мигом убрала справки обратно в рюкзак. — Тогда пока что иди на скамейку. Так она и поступила. Как и в последний год, на уроках физкультуры она каждый раз становилась наблюдателем, у которого не было дел. Будучи ученицей Фукуродани, Рэн проводила их в бОльшем комфорте. Тому причиной были Кацуми, Акааши и Бокуто, которые всегда находили пару секунд, чтобы чем-нибудь поделиться с Мацуока, сказать ей пару слов или просто улыбнуться или подмигнуть. Но подобного больше не будет. Отныне Рэн чувствовала себя изгоем, которому нельзя было ни во что играть, поднимать тяжести, а можно было лишь смотреть, как развлекались другие. Как и в прошлой школе, в Аобаджосай на уроках физкультуры старшие классы играли в волейбол. Была ли это поддержка команды или дополнительная тренировка для ее членов, но подобная закономерность прослеживалась часто. Кенма и Куроо занимались тем же. Никак иначе как закономерность. — Мацуока, твой выход! — Рэн резво повернулась в сторону кричащего через весь зал учителя, — Мне надо ненадолго отойти, будешь вести счёт! Знаешь хоть правила в волейболе, м? — Знаю. Девушка чувствовала себя важной, когда на ее шее появился свисток, а учитель заставил ее встать под сетку и следить за игрой. Наблюдая за учениками, она пыталась выяснить, кто состоял в волейбольной команде, а для кого игра была лишь способом получения хорошей оценки. 15:24. Рэн дунула в свисток, и падающий одной из команд вышел на подачу. Миниатюрная девушка, крайне неловкая и неумелая на первый взгляд, подбросила мяч и ударила по нему ладошкой со всей силы. — Партия! — озвучила Мацуока. Мяч не долетел даже до сетки, после чего победила команда соперников. — Харуки-чан, у тебя почти получилось! Рэн тут же посмотрела на вход в зал, где стоял обладатель столь слащавого голоса. Тоору не спеша вошёл внутрь, не забывая перекинуться парой слов с, как поняла Мацуока, Харуки и послать несколько обворожительных улыбок одноклассницам. — Но твоя подача, Ойкава-кун, все равно лучшая из лучших. Подождав, пока все желающие отвесят пару комплиментов капитану команды, Мацуока огласила о следующей партии. Ребята встали на позиции, а Тоору, только что явившийся на урок, подошёл к Рэн. Свисток. — Почему не играешь? — как бы между прочим, спросил парень. — А почему ты опоздал на урок? — задала встречный вопрос девушка, сама не зная зачем. — Я был у тренера. — А у меня освобождение от физкультуры, так что я имею полное право стоять здесь, а ты по идее должен идти на площадку… Три-два! — выкрикнула Рэн счёт и вскользь посмотрела на Тоору. — Я не играю с классом. Мои подачи, знаешь ли, настолько сильные, что ни один из них, — он обвёл пальцем всех людей в зале и также указал им на девушку, — и ты в том числе не примет их. — Осуждаешь? — Ни в коем случае. — тут же запротестовал он и замахал руками, — Может, ты хороша, допустим, в учебе. Или, например, ты — воплощение добра и борешься за мир во всем мире? — Ещё чего. — усмехаясь, ответила Рэн, — Я похожа на такого человека? — Не сказал бы. — Вот и отлично. Шесть-пять! — Судьи, к слову, обязаны быть непредвзятыми. Ты поэтому болеешь за всех сразу? — его лицо озарила уже знакомая улыбка. — Тебя это так раздражает? — не понимая спросила Рэн, всеми силами стараясь не отвлекаться от игры класса на разговор. — Может и так. — по-особенному важно проговорил Ойкава. — Я не болею за всех сразу. Мои друзья состоят в волейбольных командах Фукуродани и Некомы, поэтому я и поддерживаю их обеих. — Так значит ты знакома с их капитанами? — более заинтересованно полюбопытствовал парень и слегка наклонился к Рэн. — Да. Девять-восемь! Слушай, если я буду невнимательно вести счёт, Ацуми-сенсей меня наверняка прибьёт. И прибьёт причём из-за тебя, потому что ты мне мешаешь. Она злобно посмотрела на Тоору, а затем горделиво отвернула от него голову, возвращая все внимание на игру. — А освобождение у тебя почему? — намеренно проигнорировав слова собеседницы, перевёл тему Ойкава. — Одиннадцать-восемь! Так я тебе все и рассказала. — Рэн снизу вверх посмотрела на парня оценивающим взглядом, — Я вот одного не понимаю, ты хочешь испортить мне оценку, что ли? Выразительные глаза посмотрели на неё с наигранными возмущением и обидой. — Конечно нет. Мне всего лишь интересно, почему ты выполняешь роль судьи, а не играешь с остальными. К тому же, ты новенькая, а я, как воплощение благородства, веду с тобой диалог. Неужели ты не хочешь найти себе друзей? В спину вновь кольнуло, заставляя незаметно сжаться от боли. Собравшись с силами, Рэн начала говорить: — Во-первых, веду счёт я потому, что по причине здоровья мне нельзя заниматься спортом, а, во-вторых, я бы предпочла найти подругу. Волейболистов мне в жизни хватает, знаешь ли. — Мне почти обидно. — с толикой грусти произнёс парень и надулся, — В таком случае могу познакомить тебя с одноклассницами. Вот видишь, — он встал за спиной Рэн и наклонился к ее плечу, указывая на незнакомую брюнетку, — это Мизуки-чан. Очень милая девочка. — Пятнадцать-десять! — громко выкрикнула Рэн скорее для того, чтобы оглушить дышащего ей в шею Ойкаву, нежели чтобы ее услышали играющие. Или же силилась заглушить криком раздирающую боль, которая стремительно росла и распространялась по всей спине и ногам. — Звонкий у тебя голос, Рэн-чан. — Тебе поговорить больше не с кем, что достаёшь ты именно меня? — все же сорвалась она и с концами отвлеклась от игры, — И ещё: извини, пожалуйста, но не называй меня Рэн-чан. — Вообще-то ты права. — Тоору оглядел зал, — Мне действительно не с кем больше поговорить, Рэн-чан. — и расплылся в широкой издевательской улыбке. Светлые брови почти сошлись на переносице. Рэн была уверена, что вот-вот психанет, как самая настоящая истеричка. Если не от болтливого капитана волейбольной команды, так от возмущения по поводу того, что кортизон не действовал. Девушка поморщилась от боли и отвернулась от одноклассника, пряча нахлынувшие эмоции за нервными резкими движениями. Порой это помогало успокоиться, но чаще вынуждало впасть в отчаяние с куда большей силой. Свободная рука произвольно начала растирать поясницу, а пальцы дрожать. Сжав ладонь в кулак, Рэн прижала ее к груди и со всей силы напрягла. — У тебя что-то болит? — обеспокоенный голос раздался у самого лица, а следом физиономия волейболиста появилась прямо перед глазами. — Нет. — как можно непринуждённее прошипела Рэн. — Уверена? Если вдруг что, тебя могут отвести в медпункт. Он продолжал смотреть на девушку, не отходя на неё ни на сантиметр, что начинало раздражать, но одновременно с этим и забавлять. — Слушай, а ты до всех новеньких так докапываешься? — Возможно. — Тоору расхлябанно пожал плечами и следом выпрямился, — Так ты ответишь более конкретизировано на мой вопрос? Он убрал руки в карманы брюк и слегка нахмурился, смотря на Рэн сверху внизу, словно оценивал ее внешний вид. — Нет. Будет лучше, если ты пойдёшь поговоришь с той же самой… — Мацуока потерянно окинула взглядом площадку, — черт, забыла имя. А нет! Такахаси Сакура. Иди с ней поговори. Она староста, как раз расскажет тебе что-нибудь новенькое. Вот, например, ты знал, что в вашей школе нет клуба виолончелистов? — А ты умеешь играть на виолончели? — отстранился Ойкава и смешно сморщился. — Да почему же вы все задаёте один и тот же вопрос. Я не умею, мне просто было интересно. В общем, я к чему это говорила — когда есть друзья, пусть и за пределами школы, новые знакомства ни к чему. Вот и ты поступи также. — Мацуока! Я что попросил тебя сделать? Крик учителя заставил Рэн съежиться от страха. Знала же, что так все и получится, и из-за чертова Ойкавы Тоору ей по-полной влетит от учителя. Мужчина семенящими шагами направлялся прямо к ней, словно готовый отлупить ученицу за первый же косяк, и сверлил ее неуверенно стоящую на ногах фигуру недовольным взором. — Вести счёт! Раз нельзя тебе играть, так хоть как-то оценки зарабатывай, а не строй глазки парням! — дойдя до сетки, Ацуми-сенсей грозно ткнул в Рэн пальцем, а потом перевёл свой злющий взгляд на Тоору, — А ты, Ойкава, хватит делать то же самое в ответ! — Ацуми-сенсей, мы всего лишь обсуждали игру. — оправдался парень. Он виновато улыбнулся и закинул руку за голову, почесав затылок. Его обворожительная улыбка обычно действовала на окружающих особенным образом, вынуждая их лишь любоваться Тоору и делать все, что тому было необходимо. Однако Ацуми-сенсей был человеком неподкупным и подобные махинации с милой мордашкой на него и вовсе не действовали. Учитель сморщил нос и набрал в лёгкие побольше воздуха: — Ойкава, после уроков будешь отрабатывать прогулянный урок, а ты, Мацуока, прибирать спортивный зал! Ещё чего вздумали! Решили, что, если я отошёл, можно делать все, что хочется? — чуть ли не вопил мужчина, на что и Тоору, и Рэн молчали, боясь ляпнуть чего лишнего. Мацуока чувствовала себя козлом отпущения, которому достались все шишки. Но ведь она не была виноватой. Она вела счёт, следила за игрой, а Тоору, идиот несчастный, решил с ней побеседовать, этим отвлекая от дел. Каждое громкое слово от учителя действовало на неё, как обжигающая огненная волна, заставляющая впадать в ступор. Не будь Ацуми-сенсей ее преподавателем, Рэн несомненно ответила ему, быть может, накричала, пока вся обида и злость не вышла бы на волю, но вместо этого приходилось молчать, позабыв о справедливости, и пожинать плоды своей безответственности и глупости одноклассника. — Ацуми-сенсей, никак нет. Я честное слово вела счёт, а Ойкава-кун просто рассказывал мне о волейболе, — попыталась негромко возразить Рэн, но былой пыл, коим она всегда гордилась, с непривычки угас. Девушка посмотрела на одноклассника и взглядом намекнула, чтобы тот продолжил говорить. Все бы ничего, у Рэн, вероятно, получилось бы отмазаться от наказания, только Тоору решил поступить иначе. — Рэн-чан, не стоит лгать. Ацуми-сенсей, мы действительно заговорились и отвлеклись. После уроков мы сразу придём в зал, и можете быть спокойны, потому что впредь подобного больше не повторится. Ойкава поклонился, проигнорировав просьбу Рэн ей подыграть, и ткнул ее острым локтем в плечо. Не скрывая враждебности, девушка отошла от Тоору на пару шагов и извиняясь поклонилась следом, намеренно не замечая боль в пояснице. Все же скрыть неприятное покалывание за маской непоколебимого равнодушия не удалось, и, сама того не замечая, Рэн шикнула и скривилась. — Знаешь что, Мацуока, одолжи-ка мне свои справки о травме до следующего урока. Может, создам для тебя реабилитационную программу, а то каждый урок на скамейке сидеть не дело. В подтверждение своих слов учитель покрутил головой. Девушка нехотя поплелась к скамейке, на которой лежал рюкзак, в душе ругаясь на Ацуми-сенсея, которому ни жить ни быть приспичило составить для неё, видите ли, особенную программу. Но перечить было нельзя — за один день, причём ещё не завершившийся, косяков за ней была уйма, в частности накопились они за урок физкультуры. И к слову, не по ее вине. — А ты, Ойкава, чего уши греешь? — услышала Рэн позади себя и боковым зрением попыталась уследить за разговором учителя и Тоору. — Не грею я уши, Ацуми-сенсей, честное слово! Вы же знаете, мне на уроках заняться особо нечем. Вот и приходится ошиваться где-то. — Иди тогда мячи подбирай, а то мозолишь глаза мне, как муха надоедливая. — проворчал учитель, — Ещё и девчонок охмуряешь. Сил на тебя уже нет! — Никого я не охмурял. Просто вёл светскую беседу, не больше. — Рэн отметила, что жалобный голос Тоору вовсе не шёл. Ему скорее подходил слащавый, с нотками уверенности, нежели виноватый. — А ну быстро пошёл мечи собирать, иначе не отпущу из зала на тренировку! — будь воля мужчины, он бы с радостью отвесил пару тумаков волейболисту за несобранность и излишнюю наглость, но пришлось сдержаться, лишь замахнувшись. Когда Ойкава, с понурившей головой, лениво поплёлся собирать мячи, Рэн, с ниспадающей улыбкой, довольная подошла к учителю и протянула ему папку. Хвала небесам, этому идиоту тоже досталось по заслугам. Ацуми-сенсей копался в бумагах достаточно долго, чтобы девушке наскучило стоять на месте, но через долгие пары минут, тянувшиеся, как ей казалось, целую вечность, он прокашлялся и заговорил: — Давай по порядку, Мацуока. Как получила травму, какое лечение назначали и какие есть противопоказания. Он бросил на ученицу быстрый, цепкий взгляд и снова уткнулся в бумаги. — В какой-то момент спина просто начала болеть, мне казалось, что никаких серьёзных последствий не будет, к тому же на носу были отборочные на чемпионат, так что я не обращала на боль внимание. Ну и на отборочных, как ни кстати, я сорвалась с брусьев и упала. В общем, это все. После падения врачи обнаружили перелом и сказали, что вернуться к тренировкам я уже не смогу. И, конечно же, о профессиональном спорте тоже речи уже не могло идти. — В спортсмены подаются сплошные идиоты в последняя время. — ропотливо цокнув, будто бы заключил учитель, — Вон один бегает с травмой. — Рэн посмотрела туда, куда указывала морщинистая рука Ацуми-сенсея. Все ещё, явно протестуя, прямо по курсу она увидела Тоору, собирающего мячи и мысленно задалась вопросом: «И что у него за травма такая?», — Ещё и ты. Сколько себя помню, ни разу не слышал от тренеров, чтобы они гоняли спортсменов, пока те не упадут в обморок от изнеможения. Вы сами себя загоняете в такие условия, а потом расплачиваетесь за своё безрассудство болячками. Рэн не могла злиться на нотации, которые за последние два года ей читали чуть ли не каждый день. — Ненадолго заберу документы себе. Посмотрим, что можно с тобой сделать. — мужчина хотел было уйти и даже уверенно пошёл в сторону выхода из зала, но неожиданно остановился, развернувшись к ученице, — Ты хоть отнекиваться от профилактики не будешь? — уже спокойно задал он вопрос, но не меняя тон с твёрдого и требовательного. — Я не заставляю тебя, но, если боли беспокоят, постараюсь помочь их минимизировать. — Нет, не против. Кивнув, Ацуми-сенсей наконец покинул спортивный зал после огласки о завершении урока. По правде говоря, Рэн рассчитывала, что он, по доброте душевной, отпустит ее после уроков домой, но про отмену наказания, к ее глубочайшему сожалению, не было сказано ни слова.***
В лицо дул прохладный ветер. В голове сам по себе возник вчерашний вечер на берегу океана, где студёный воздух также безжалостно трепал волосы. Рэн улыбнулась, вспоминая ребят, и посмотрела на руку, в которой лежал телефон. За последние три урока сообщений на него пришла тьма, даже позвонить Кацуми и Бокуто не забыли, чем обрадовали Мацуока и скрасили ее не самые живописные будни. Оставалось надеяться, что Тецуро, как и обещал, зайдёт за ней после школы, и вместе они отправятся домой. Рэн нередко ловила себя на мысли, что Куроо был самым прекрасным человеком, которого ей даровала жизнь — ещё в детстве, когда они только познакомились. С годами дружба крепла, привязанность росла, очерчивая границы уже нездоровой необходимости в человеке, без которого жизнь больше не казалась полноценной. Поступление в Фукуродани далось Рэн с пребольшом трудом — смириться с мыслью, что она не могла учиться бок о бок с Куроо, было выше ее сил, но спустя время она справилась, убедив себя, что так хотела сама Судьба. Ведь чем отношения становились крепче, тем больнее было находиться порознь друг от друга. Посему смирения все-таки ее нагнало, оставив глубоко внутри нарастающее чувство светлой печали вперемешку с ощутимо тёплым пониманием того, что все было не так скверно, как ей казалось изначально. Отправной точкой можно было смело считать и перевод в Аобаджосай. К счастью, восприняла его Рэн куда спокойнее, нежели раньше, хоть и не хотела расставаться с друзьями. Конечно, ее не радовал тот факт, что в первый же день ей пришлось отрабатывать наказание на пару с Ойкавой, который был виновником всего произошедшего, но, понимая, что тот являлся таким же волейболистом, как и ее друзья, на душе становилось тихо и безмятежно — благодаря хоть кому-то в Аобаджосай создавалась, как минимум, знакомая атмосфера тренировок, к которым за несколько лет Рэн смогла привыкнуть. Находясь за дверьми спортивного зала, Мацуока уловила звуки шаркающей о лакированный пол подошвы и хорошо слышимый ритмичный стук. Не нужно было обладать превосходной дедукцией, чтобы понять, что Тоору, опередивший Рэн сразу, как закончился последний урок, уже отрабатывал прогулянное занятие физкультурой. Двери раскрылись с характерным скрипом, пропустив девушку в зал. Бардак в нем был приличным: мячи валялись по всей площадке, конусы не были убраны в подсобку, где-то сбоку, собирая пыль, ютились ведро для воды и швабра для мытья полов… и, конечно же, Ойкава. Представляя, что ее ждёт в следующие часа полтора, Рэн досадно вздохнула и захлопнула за собой тяжёлые двери. — О, Рэн-чан! Я уже тебя заждался, даже думал, что вообще не придёшь. Ойкава замер с мячом в руках, оставаясь стоять посреди зала. Рэн недовольно повела носом в его сторону, а затем кинула рюкзак на ближайшую, незанятую скамейку, уже игнорируя неформальное обращение, которое ей не сказать, что нравилось. — Ты поэтому решил бросить меня на растерзание Ацуми-сенсею? Скучно было бы в одиночестве отрабатывать прогул? Она сразу же пошла к разбросанному инвентарю, грезя поскорее все убрать, выгнать из зала предателя-Тоору и вымыть полы, чтобы с чистой совестью отправиться домой. — Ты прямо-таки мысли мои читаешь! — чересчур энергично и воодушевлённо выпалил парень. — Я очень этому рада, знаешь ли. — съязвила Рэн и принялась поднимать с пола раскиданные мячи. Взять сразу несколько мячей в руки не удавалось, что действовало на нервы покруче одноклассника. Убирая по одному их них в сетку, Рэн снова пришлось отвлечься на голос: — Познакомилась уже с кем-нибудь, кстати? За целый день ты была обязана найти себе подругу. Не одна же такая, новенькая, пришла в этом году к нам. Девушку бесило то, как сладко звучал голос Тоору и как заставлял ее отвлекаться вновь и вновь, напрочь забывая об обязанностях. А ведь весь день она мечтала, как можно скорее, увидеться с Куроо, поговорить, черт возьми, с Кацуми по телефону, в конце концов перекинуться парой сообщений с Кенмой и Акааши, а не торчать в спортивном зале, подбирая мячи и намывая полы, которые и так на следующий день станут грязными. — Никого я себе не нашла. — пробурчала Рэн, — В очередной раз знакомлюсь только со спортсменами, которых в моей жизни и так выше крыши. Позади себя она услышала приближающийся тихий смех, а следом шаги, направляющиеся прямо к ней. Выругавшись себе под нос, Рэн с досадой цокнула, поняв, что от разговора с Тоору деться ей будет некуда. Угол, в который она решила забраться, был самым захламлённым, и больше остальных нуждался в приборке. Ойкава опустился на пол ближе к стене, вскоре облокотившись на неё. Краем глаза Рэн заметила, что он был переодет в спортивную форму волейбольной команды Аобаджосай, а на его правом колене устроился белый бандаж. Видимо, это и имел в виду Ацуми-сенсей, говоря, что у Тоору была травма. Не мудрено, у волейболистов с ногами часто возникали проблемы. — Тогда ты обязана была знать меня до нашего знакомства. Я, к слову, довольно популярный. — не забывая кокетничать, поделился мыслями парень, что вызвало у Рэн лишь тихий смешок на столь уверенное заявление. — Разве что только заочно. И то это ничего не говорит о твоей популярности. — Ещё как говорит! Наверняка, твои друзья обсуждали мои подачи. — он отстранился от стены и подобрался чуть ближе к Мацуока, — Ну же? Я ведь прав? Его глаза загорелись опасной искрой, но кроме этого в них различались нетерпение и еле заметная надежда. Как уже успела отметить про себя Рэн, Тоору вёл себя, как ребёнок, которого все обязаны были хвалить, улыбался так, будто в голове вечно звучали шутки, не посмеяться над которыми было бы неуважением, доставал Рэн так, словно во всей школе не было человека, с которым бы он мог поговорить. И это почему-то нагоняло необоснованную печаль, по вине которой девушка продолжала поддерживать с Ойкавой разговор, хоть и искреннее этого не хотела. — Если ждёшь от меня похвалы, то напрасно. — с грустной улыбкой ответила Рэн и вернулась к уборке. — Почему это? Я не заслуживаю правды? Или ты не хочешь принимать тот факт, что я играю в волейбол куда лучше твоих друзей? — А разве похвала от меня или твоих соперников о чём-то говорит? Может, на деле они такие же бездари, как и ты. Рэн затянула сетку с мячами и связала верёвки у основания, чтобы конструкция держалась надежнее. Она поймала на себе напряжённый взгляд чужих карих глаз. Тоору больше не улыбался — всеми силами он старался скрыть факт того, что сказанные слова его задели, а посему напряг каждую мышцу, концентрируясь на своей силе, чтобы в сердцах не ляпнуть ничего лишнего. — Ты так считаешь? — как мог сдерживался он, но голос предательски звучал грубо. Совсем на него не похоже. — Обиделся, что ли, на меня? — заволновалась Рэн и отложила сетку в сторону. — Нет, я просто спросил тебя: считаешь ли ты игроков Фукуродани и Некомы и меня в том числе бездарями. — не меняя тон, повторил Ойкава и нахмурился. — Эта фраза была лирическим отступлением. Я говорила о том, что нет никакого смысла слушать, что о тебе говорят другие. Особенно, противники. Обычный человек никогда не примет тот факт, что есть кто-то лучше него, если, конечно, у него с самооценкой дела обстоят не наоборот. Что довольно банально, никто не хочет показаться слабым в глазах других людей, поэтому и признавать, что он не лучший, не будет. — заметив, что взгляд Тоору немного смягчился, а до этого напряженные руки расслабились, Рэн улыбнулась и присела на корточки перед парнем, игриво смотря ему в глаза, — Ну, а если ты так хочешь услышать, что ты молодец, то хорошо, Ойкава-кун, ты молодец. Все спортсмены молодцы, врать не буду, но и ты, раз я видела вашу команду на отборочных в прошлом году, тоже сильный игрок. Не загоняйся, Ойкава-кун, иначе жизнь станет для тебя той ещё сволочью. Напоследок ещё раз улыбнувшись, Рэн поднялась на ноги и понесла сетку с мячами в кладовую. — Плохо у тебя получается комплименты делать! — выкрикнул из зала Тоору и тут же замолчал. — Я и не старалась. — как только вернулась обратно, парировала девушка. — Раз ты так переживаешь, что кто-то может считать тебя плохим игроком, то почему сидишь без дела? Ацуми-сенсей вряд ли бы запретил тебе тренироваться. Рэн оценочным взглядом прошлась по залу, в котором стало чуть чище. Вернувшись в угол, она принялась поднимать с пола конусы и собирать их вместе, вставляя один в другой, как матрешки, пока Ойкава, как на привязанному к якорю цеппелине, продолжал сидеть на полу. — Я тренировался до твоего прихода. Мне казалось, тебе будет не очень удобно прибираться, если я буду отрабатывать здесь подачи. — скучающе произнёс парень и поджал губы. — Как благородно с твоей стороны. — тихо рассмеялась Рэн. — Значит, ты будешь здесь сидеть, пока что…? Ее вопросительный взгляд упал на фигуру волейболиста, но почти сразу вернулся к конусам. — Наверное, пока ты не приберешься. — он неуверенно мотнул плечами. — Так, может, тогда поможешь? Раз набиваешься ко мне в друзья, говоришь со мной то тут, то там, можно и помочь, чтобы побыстрее закончить. — Это не мое наказание, Рэн-чан. Моя задача — побегать по залу и покидать мячик, а вот твоя — как раз уборка. К тому же я не набивался к тебе в друзья. Это, знаешь ли, опасно делать. Влюбишься ещё в меня, не дай Бог, а потом страдать будешь. Рэн посмеялась и прошептала тихое: «Вау». С каким могла восторгом, удивлением, даже шоком. Конечно, хватило и одного дня в школе, чтобы понять, что Тоору являлся звездой, чьи фанатки были отбитыми на всю голову, но что Рэн ещё поняла так это то, что сам Ойкава не противился этим вниманию и всеобщей одержимости. Отнюдь нет. Она видела, как комплименты льстили ему, как у него горели глаза каждый раз, когда его хвалили. Но также она заметила довольно печальную закономерность, которая отчасти заставляла сочувствовать Тоору. На ряду с меняющимся на зачарованный взглядом стояла наигранность. Нет, конечно, Рэн не была в этом уверена и не обладала необходимым количеством информации, чтобы подтвердить свои домыслы, но каждый раз, когда девушки, с грацией балерины, убегали по своим делам, оставляя его одного, улыбка мгновенно спадала с лица, уступая место безжалостному равнодушию. Даже сейчас он улыбался ей так обольстительно, что не верилось, что стоит ей отвернуться, как все изменится. Как бы Рэн не нравились парни с подобным характером, не вестись на их уловки она была не в силах. Он привлекал своей красотой, цеплял явным доминированием, демонстрируя всем вокруг, что он лучший, в конце концов даже флиртовал так, словно сам и создал это умение. И по этой причине злиться на глупости, которые он нёс, не было смысла. Возможно, в едких комментариях, не несущих за собой никакой смысловой нагрузки, тоже не было смысла, но так хоть Рэн не задевала чужое эго. Ей это было ни к чему. И кроме того ее это ни коим образом не касалось. — Это ты меня так отшил сейчас? Светлая бровь изогнулась от удивления, хотя Рэн была уверена, что никогда не умела так делать. — Да, на всякий случай. У меня, как никак, девушка есть. Ойкава внимательно всмотрелся в черты лица новенькой, в надежде увидеть разочарование от сказанных им слов. Рэн же, как и прежде, улыбалась на каждую глупую фразу одноклассника, не желая его обидеть резкими словами, и крайне спокойно и внятно пыталась вбить ему в голову, что ни новые знакомства, ни отношения, ни пустые разговоры ей были не нужны. Выходило плохо, спору нет, но стараться она не переставала. — Рада за тебя, Ойкава-кун. — наконец нашлась, что ответить, Рэн. И вот, показалось, что разговор исчерпал себя. Мацуока продолжила складывать конусы, следом унося их в подсобку, и мало отдавала внимание продолжающему сидеть на полу Ойкаве. Тот, в свою очередь, молчал и, насколько это было незаметно, временами поглядывал на новую одноклассницу. В голове никак не укладывалась просьба Ацуми-сенсея отдать справки о травме, которую он совершенно случайно услышал во время урока. Что-то со спиной… Тоору в любопытстве наклонился голову на бок и, прищурившись, присмотрелся к движениям Рэн. Она выполняла все действия, словно на автомате, грациозно и не спеша. Поднимала с пола конусы крайне медленно, стараясь не наклоняться, и при ходьбе разминалась, выполняя банальные упражнения по растягиванию мышц. Хотелось поинтересоваться, что же такого случилось, что ей противопоказаны даже самые обычные занятия физкультурой, но Тоору решил оставить вопрос при себе — как никак, его это не касалось, и он был уверен, что вскоре подобные размышления уйдут на дальний план и больше не побеспокоят его. Оставшееся время отработки наказания прошло в полной тишине. Как и обещал, Ойкава не мешал Рэн прибираться, благодаря чему она быстро справилась с обязанностями, и уже через час собиралась покидать спортивный зал. Тоору же спешил сделать то же самое, грезя, как можно скорее, попасть на тренировку. Он зациклил внимание на однокласснице, когда той позвонили, и, чтобы лучше услышать разговор, начал складывать вещи в рюкзак более медленно и почти бесшумно. — Ты уже меня ждёшь? — неестественно радостно спросила Рэн абонента, — Я сейчас выйду, только выгоню одноклассника из зала. Скоро буду! Ойкава поспешно отвёл взгляд, понимая, что следом Рэн обратиться к нему с просьбой покинуть спортивный зал. Он начал куда быстрее собирать рюкзак, пока девушка не заговорила с ним: — Ойкава-кун, мне пора домой. Тебе вроде бы тоже на тренировку надо, если я не ошибаюсь. На мгновение стало непозволительно обидно, что к нему Мацуока обращалась более формально и сдержанно, нежели к человеку, с которым только что говорила по телефону. — Пошли. Улыбнувшись, он закинул рюкзак на плечо, спортивную сумку взял в руку. Вместе они вышли на улицу из зала, где Рэн сразу же начала улыбаться и выискивала кого-то взглядом. — За тобой парень, что ли, пришел? — скривившись, спросил Тоору, смотря на сияющее лицо знакомой. — Что? Нет! Меня встречает друг. — пояснила Рэн эмоционально. — Эх, Рэн-чан, друзей не ждут, как ты. Реакции на сказанное не последовало. Рэн неожиданно крикнула: — Тецуро! — и помахала рукой. — Все, пока, Ойкава-кун, до встречи завтра! Парень застыл на месте, словно стопы прибили к земле гвоздями. Он не успел даже ничего сказать в ответ — лишь посмотрел на Рэн с искренним детским непониманием и продолжил буравить взглядом парня, к которому его одноклассница так рьяно неслась. Куроо Тецуро. Как он только находил время на прогулки с друзьями по середине дня, когда являлся капитаном Некомы? Куроо развёл руки в стороны, приглашая Рэн к себе поближе — она же на всей скорости влетела в него с объятиями, из которых не выпускала несколько следующих минут. Не без разочарованного вздоха Ойкава смотрел на представшую перед глазами картину, завидуя и временами жалея, что не мог позволить себе того же. Не мог встретиться со своей девушкой, с которой и без этого виделся крайне редко, не мог приехать к ней, как это сделал Куроо для Рэн, не мог никакими усилиями заставить себя изменить приоритеты. Порой это вводило в отчаяние — порой, когда он достигал успеха, вновь становилось доказательством того, что потраченные силы и время были не напрасны.
