Химическая связь

Без сил рухнув на кровать, Трусова громко застонала в подушку. Девять уроков это ужасно, просто пытка какая-то! А ведь они выпускной класс, им об экзаменах думать надо. Ан нет, давайте поставим последними уроками ОБЖ, физкультуру и два обязательных допа по алгебре и геометрии. А Трусовой их ну никак нельзя пропустить, и так последние три недели под каким-либо предлогом сбегала. Сейчас же классная лично проверяет, чтобы присутствовали все без исключения.       — Александра Вячеславовна, можно ли поинтересоваться, Вы уроки сделали? — с широкой улыбкой на лице заглянула в комнату мама Саши.       — Мама-а-а... — не отрывая головы от подушки, протянула Саша, — Ты же знаешь, что я только пришла! Зачем спрашиваешь?       — Ладно-ладно, отдыхай. Просто уже пять, опять будешь до ночи сидеть, режим сбивать.       Знала бы мама, что режима никакого уже и в помине не существует. Хотя, лучше, пожалуй, держать это в секрете.       — Ничего страшного, проснусь пораньше и утром доделаю!       — Опять в шесть утра встанешь и начнёшь посудой на кухне греметь? Нет уж, дудки, Сашуль. Давай лучше садись через двадцать минут, договорились?       Саше Трусовой дать бы сил хотя бы переодеться и руки помыть. А не это всё. Мать подошла к дочери и, чмокнув её в макушку, прошептала: «не забудь!».       С чем с чем, а с семьёй Саше повезло. Вот они, те люди, что никогда в тебе не разочаруются. Но с родителями и братьями Александра виделась не сказать, чтобы часто. Даже совсем наоборот.       Мама работает, а если выходной — либо на маникюре, либо в магазине, либо где-то ещё, но дома очень вряд ли. Папа с суток на сутки и сутками подгоняет. Появляется дома часов в пять утра, пока дети спят, весь день отсыпается, просыпается под вечер, а потом опять на работу.       Братья то и сами в школе учатся, и кружков у них непочатый край. В общем, есть любовь и взаимопонимание, но времени на всё это не хватает.       И всё-таки всё имеет конец, и те блаженные двадцать минут пролетели совершенно незаметно. Саше пришлось сесть за историю, хотя сейчас ей было точно не до каких-то там реформ и их результатов... или что там они сейчас вообще проходят?       В голове ни на секунду не исчезал сегодняшний провал на географии. Когда она напрочь забыла всё, что накануне читала в учебнике, честное слово, читала. И даже отбитый на всю голову Лёшка что-то знал, хотя у него, конечно, перед глазами был учебник. А она, Саша Трусова, так и стояла вся красная, пытающаяся сказать хоть что-то. Добили девушку окончательно заявления о том, что та якобы параграф совершенно не читала. Саша призналась, что читала. Но упрямая учительница гнула свое: раз не помнит, значит, не читала.       «Но я же не учила всё досконально! Просто прочитала!» — стала оправдываться Трусова, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. Но этого учительнице было достаточно, чтобы выгнать «наглую лгунью» вон из класса.       Ну и ладно. Она отсиделась весь урок в туалете. В этом ничего страшного. И двойка не трагедия. Она ещё успеет её закрыть. Ужасно было разочарование в глазах пожилой учительницы, у которой на Трусову всегда были большие планы. И смешок одноклассников.       Отвратительный смешок. Но смеялись не все. Некоторые просто в недоумении её разглядывали, совершенно не понимая, как это так случилось именно с Сашей Трусовой?       Все выписанные на уроке даты смешались в голове в одну большую кучу, заправленную криками: «ты параграф читала?!»       Но меньше всего хотелось получить два по истории. Учить надо, как бы сложно это и не было. Собравшись с мыслями, Трусова тихо сделала глубокий вдох и, встряхнув головой, стала зубрить и зазубривать.

***

      Заснула Саша за столом, лицом упав на тетрадь по обществознанию. А от усталости и стресса снятся обычно странные или просто тревожные сны. Например, на прошлой неделе Саше снилось, что она жила в доме из шоколада...       Сейчас же всё было немного иначе. Как в реальной жизни. Саша быстро спускается по лестнице вниз, прямиком к кабинету химии. Опаздывает. Первый звонок уже был. Она тихонько стучит в дверь. Слышит в ответ грубое: «Да кто там ещё? Заходите уже!».       Открывает дверь, заходит в класс. Перед ней Светлана Владимировна, только какая-то другая. Что-то другое в ее глазах. Не обычное одобрение и похвала. Кажется, таким взглядом, как сейчас, она награждает только Инну Багрянцеву, Лёшку Сладкова, да, может, ещё и Глеба Рудакова. Прямо скажем, дурачков неисправимых. Саша под строгим взором учительницы садится за свою любимую парту.       А там, на удивление, уже занято. К большому сожалению, невероятным красавчиком. К сожалению, потому что этот парень, чем-то отдалённо напоминающий Бреда Питта, а может и Леонардо Ди Каприо в молодости, никогда не обратит внимание на такую неудачницу, как она.       Саша от него сначала шарахается, но потом всё-таки решает сесть рядом. На тетрадке его выведено «Марк Кондратюк». Ну вот, как Даря и говорила: симпотненький и, должно быть, умненький. С собственной персоной!       Перед ними сидит незнакомая Саше девчонка. Та зыркает на Сашу невероятной красоты глазищами и проговаривает по слогам, светя белоснежными зубами: «Ва-ли-е-ва!»       «Валиева с Кондратюком что-ли, не сговариваясь, сбежали с красной дорожки сюда, в обычную МБОУ СОШ?» — проносится в голове Саши, но тут оборачивается Самоделкина и Трусова понимает, что снова чувствует себя здесь слишком лишней.       Но самое странное начинается, когда Светлана Владимировна начинает давать задания. И вроде бы Саша спокойно себе к ним приступает, как вдруг все эти трое в одну секунду синхронно поднимают руку, чтобы дать ответ. Тут Саше становится совсем не по себе. Она начинает путаться, всё плывёт перед глазами, а на лоб выступает холодный пот. Где-где, но в химии ей точно нет равных. Как так получается, что на фоне этих троих она совершенно никчёмная глупышка?       В какой момент Трусова вдруг осознаёт, что совсем не понимает, о чем разговаривают учительница и ученики. Кажется, это какой-то другой, незнакомый язык.       Голова трещит от боли и бессвязной болтовни. Саша вскакивает из-за парты, кричит что есть мочи и выбегает из класса. Звонок оглушает настолько, что Трусова просыпается и с трудом отрывает тяжёлую голову от тетради, осознавая, что это уже, судя по всему, вторую минуту звенит будильник.       Любой, даже без образования психолога, заявил бы, что Саша всего-навсего боится стать или показаться глупой. Что не может смириться с понижением оценок. Что раз причина ясна, нужно всего лишь бороться до последнего и всё. Но этот любой — не Саша.