Химическая связь

      В тот же день Саша свалилась с температурой под тридцать девять. Проспала практически все выходные напролёт.       Трусова уже и не помнила, что случилось в пятницу. Сейчас главным было сбить температуру и поскорее выздороветь.       Дни проходили однотипно — странные температурные сны, пюре без соли, таблетки, горло полоскать, опять странные сны.       Саша всегда отличалась неплохим иммунитетом и поэтому поправилась уже ко вторнику. Выглядела как огурчик, чувствовала себя ещё лучше.       Родители отговаривали девушку так быстро идти в школу, просили ещё подлечиться, но она была непреклонна. Как всегда, собрала рюкзак с вечера, выбрала, что надеть, помыла голову и улеглась с полной готовностью встретиться лицом к лицу со своей трепетной любовью, с Марком Кондратюком.       Конечно, определëнные сомнения её тревожили, но она быстро их подавляла, уверенная, что все сложится в любом случае хорошо. Что может пойти не так? Всего лишь разговор.       Утром Саша поймала себя на мысли, что хочет выглядеть как можно красивее. Она прихорашивалась у зеркала в попытке довести макияж до идеала слишком уж долго. Братья пустили в её сторону пару колких шуточек, а мама лишь разулыбалась.       Всё складывалось как нельзя лучше. Несмотря на свою нелюбовь к общественному транспорту, Саша все же удачно села в автобус, что подошёл к остановке ровно в то же время, что и девушка. Сэкономила чуток времени и сил. Да и градусы становились всё ниже и ниже. А Саша сегодня в больно лёгкой куртке.       Явилась в пустую ещё школу заранее. Полна решимости, Трусова уставилась в зеркало в холле школы. Обычно Саша всегда избегала его, боялась лишний раз остановиться, потому что поток людей в обычное время здесь очень большой.       Сейчас же она была в гордом одиночестве и очень счастлива этому стечению обстоятельств.       В отражении на неё смотрела достаточно вымотанная, но от этого не менее симпатичная девушка. Она вздохнула громко. Стоит настроиться на сегодняшний разговор. Серьезный разговор. Разговор, возможно, решающий. Очень важный. Разговор с Марком.       Им нужно обсудить происходящее. Лично. Она должна признаться. И пусть она услышит отказ. Пускай! Так будет лучше, нежели жить в неизвестности и пытать себя ложными надеждами.       А может, он ответит взаимностью?       Но она в испуге помотала головой, лишь бы откинуть лишние мысли.       — Не пытать себя ложными надеждами, Трусова, — прошептала сама себе Саша.       Вздохнула и огляделась. Вокруг никого не было. Она действительно рано сегодня.       — Марк, — начала она, обращаясь к своему отражению. Стараясь представить вместо себя его. Его лучистые глаза и обаятельную улыбку. Его вьющиеся волосы и красивые руки, — я хотела бы обсудить с тобой произошедшее в пятницу. Я поддалась эмоциям и не сдержалась. Пожалуйста, не думай обо мне ничего плохого. Я обычно не такая легкомысленная. Просто, Марк, — Саша почувствовала, как вся ее решительность куда-то пропала. А ведь это лишь она и зеркало. Без Марка. — Марк, ты мне нужен. Я не могу без тебя. И не хочу. Я постоянно о тебе думаю. Думаю, что лю... — голос её дрогнул и она прохрипела — люблю тебя.       И почему это так тяжело — признаться самой себе?       Она рухнула на скамейку и опустила взгляд на дрожащие пальцы. Попыталась себя успокоить и залезть в телефон. Удивительно, но с самой пятницы она толком его и не включала. Даже будильник не ставила. Сообщения не смотрела. Разве что время на экране блокировки, да и всë.       А тут включила и тут же заметила входящий звонок от неизвестного. Она хотела было ответить, но гудки закончились, и звонок отключился. На экране высветилось сообщение об пропущенном вызове.       О пропущенных вызовах.       Пять вызовов от Марка. Один от неизвестного. Два от Соколовской. Но на счёт последней Трусова не переживала. Наверняка звонила во время занятия, узнать, что случилось. Мама ей в тот же день отзвонилась, сообщила о Сашиной болезни.       Саша почувствовала, как вспотели ладони, а сердце быстро-быстро застучало. Она по памяти набрала номер Кондратюка. Когда она успела запомнить его номер наизусть?       Она услышала пару гудков, а после слегка неестественный голос автоответчика сообщил о том, что Марк сейчас недоступен. «Перезвоните позже» и прочее ненужные слова. Трусова положила телефон в карман и уткнулась взглядом в белую стену напротив. Похоже, разговор всё же будет личным.       Саша привстала со скамейки и хотела было развернуться, но её что-то остановило. Всхлипы. Тихие всхлипы со стороны лестницы. Трусова, не раздумывая, повернулась на сто восемьдесят и поспешила к источнику звука. Старалась спускаться как можно тише и свешивались с перилл, но никак не могла разглядеть бедняжку, что сидела в обнимку с коленками и часто-часто трогала лицо, всё больше и больше размазывая тушь по щеке.       Вглядевшись как следует, Трусова с трудом, но узнала в этой девчонке Мушкину Дарю, хоть она и старательно прятала лицо. Мушкина была в той же рубашке, с тем же рюкзаком. На рюкзаке множество значков. И среди них один новенький.       На самом деле старенький. Трусова подарила ей его прошлой зимой, но Даря значок не оценила. Слишком детский, и вообще: «Саш, ну с собакой никто носить не будет!». А сейчас она почему-то носит. Может, она нацепила его на рюкзак и раньше, но Саша это заметила лишь сейчас.       Александра осторожно положила свою руку на плечо плачущей девушке. Даря испугано вздрогнула и подняла свои карие глаза на бывшую подругу. Заплаканные карие глаза, такие, какими Саша видела их редко.       — Даря, успокойся, — прошептала Трусова, склонившись над Дарей. Она никогда не умела поддерживать. Но сейчас обязана была сделать хоть что-то. — Вдох-выдох. Не хнычь. Даря! Не плачь! Посмотри на меня.       Дарья лишь громче зарыдала.       — Что у тебя случилось? — странным казалось для Саши снова сидеть с ней в обнимку. Прижимать к себе, поглаживать по дрожащей спине, кладя ее голову себе на плечо. Она уже уверила себя, что нужно отпустить. И... Отпустила.       — Саш, иди... — с трудом процедила Даря. — Не нужно со мной нянчиться. — А кто нянчится, Даря? Никто. Я просто хочу побыть рядом, потому что тебе это нужно.       — Я плохо с тобой поступила. И поступала всю жизнь. Зачем ты тут тогда?       — Не плачь, и я уйду, — пожала плечами Сашка.       — У-уйдешь? — голос Дари дрогнул, а губа ее предательски дёрнулась.       — Если ты попросишь.       — Посиди со мной.       И Саша посидела. Истратила весь запас салфеток, поделилась своей подводкой и терпеливо выжидала момента, когда Даря, наконец, тяжело вздохнув, начала свой несвязный рассказ.       — Я, Саш, больше не могу. Мне кажется, что это не мое. Не мое — держать высокую планку в компании. Я не лидер. Они, они, как только я дала слабину — отворачиваются от меня!       Хотят со мной общаться, только когда я крутая, веселая, популярная Даря. Когда я — я настоящая, никто не считает меня особенной.       Я пропустила один чертов день, уехала, не пошла в школу, а они уже забили на меня болт. Опять.       Но снова и снова возвращать свой авторитет мне уже не хочется. Меня это задолбало. Я хочу закрыться в огромный пузырь и не высовываться оттуда никогда.       Это слишком сложно — претворяться успешной. Иногда я мечтаю начать все сначала. Свернуть с этой дороги. Но так, чтобы без последствий. Понимаешь, просто...       Помнишь Миру? Она раньше тусовалась с нами, но в какой-то момент она поняла, что шумные компании и постоянные сплетни ее больше не привлекают. Как и меня.       Она ушла, объяснив нам всё. Но мы посчитали это слишком глупым — из крутой девчонки понижаться до обычной простушки, каких в школе пруд пруди. Мы сначала её игнорировали полностью, а потом начались насмешки и издевательства. Она переехала. Не знаю, повлияли ли мы на это решение, но сейчас я чувствую себя очень-очень виноватой.       Со мной произойдет то же самое. Даря, вроде бы успокоившись, снова разрыдалась, как маленький ребенок. Саша прикусила губу. Что-то сегодня она совершенно разучилась разговаривать и правильно подбирать слова.       — То, что ты решилась признаться себе — уже смелый поступок, Дарь. Ты и с остальным справишься. Это сложно, но ты сильная. Очень сильная. Ты всегда держишься до последнего. Что страшнее: признаться подругам и начать новую жизнь с чистого листа или убегать от парней на велосипедах, когда ты украла их сигареты? — нервно засмеялась Трусова, вспомнив прошлое лето. Когда всё было негладко, но хорошо. Необходимо было разрядить обстановку и, кажется, у неё это получилось, потому что губ Дарьи коснулась улыбка.       — Ты права. В конце концов, я смогу за себя постоять. Спасибо, Саша.       Саша хотела было сказать «всегда пожалуйста!» и умчаться, но почувствовала руки подруги на своих плечах. Мушкина прижала к себе девушку и заключала ее в объятия. Урок уже начался, когда они снова болтали как ни в чем не бывало обо всем на свете. Когда такое было в последний раз? Лет сто назад? Даря три раза успела предложить Александре вейп, три раза Саша успела отказаться, пять раз обе смеялись в унисон и ни разу не вспоминали прошлые обиды.       — А я поцеловалась, — выпалила Трусова и тут же смущённо потупила взгляд. Но добавила: — В первый раз.       — Да ладно! — загорелись глаза Мушкиной, и она пододвинулась ближе к Саше. — Рассказывай!       — Да что тут рассказывать? Помнишь Марка Кондратюка?       — Кондратюка? Серьезно, Саш? Вы же недавно совсем познакомились. Что, уже вскружил голову? Или сам полез, а ты оттолкнуть не смогла?       — Да нет, это я всё. Понимаешь, он мне нравится. Очень. И я не знаю, что на меня нашло. Так получилось. Сейчас мне надо с ним поговорить. Почему-то телефон у него для звонка недоступен. Сможешь мне написать, когда он пойдет в столовую?       — Боюсь тебя огорчить, но пойдёт он в столовую только через неделю, а то и две. Он уехал.       — Как?— округлила глаза Трусова. — Куда?       — С родителями на горнолыжный курорт. Говорил, внеплановый отпуск. Женя с ним вчера разговаривал. Марк сказал, что там сеть не ловит совсем, а ему пришлось переться хрен знает сколько до ближайшего населенного пункта. Короче, Марк твой в отставке. Временно.       — Боже, как не вовремя! — фыркнула Саша, сложив руки на груди.       — То есть ты, Сашк, его у Евы отбила, получается? О-ой, не завидую, подруга. Но ничего. Говори мне сразу, я с ней разберусь.       — Что за Ева?       — А ты не знаешь? Девушка Кондратюка. Ну, они вроде встречаются. Давно.       Что-то больно ёкнуло у Саши в груди. У него есть девушка?       А она его поцеловала. Как же это нелепо, как стыдно! А вдруг им придётся закончить общение?       — Я даже не знала о её существовании, — промямлила Трусова, нервно теребя низ свитшота. Не хотелось в это верить. Очень не хотелось. — Знаешь, Дарь, а я ведь думала, что, возможно, и я ему нравлюсь. Мы много времени проводили друг с другом. Он выручал меня, помогал, когда я этого не просила. Готов был ради меня ехать на другом автобусе. Пригласил к себе. Сказал, что у меня необычные волосы и что будет рад меня видеть у себя в гостях. Знаешь, как смотрел?       С каждой фразой на душе становилось теплее, а прямо перед глазами проплывали эти искорки между ними.       Но Даря настроения Саши не разделяла. Она скептически подняла бровь и покачала головой.       — Боюсь тебя огорчить, Саш, но это не признак влюбленности. В случае Марка, как минимум. Марк чересчур доброжелательный и милый. Он так со всеми, — улыбнулась Даря. Она хотела было вставить что-то вроде: «так что забей на него, не думай!» или «найдешь другого». Но её остановили Сашины глаза, мгновенно ставшие влажными.       — Эй, ну ты чего? У нас тут что, клуб плакс?       — Всё нормально. Не парься. Пойдем наверх. Скоро урок закончится. Спасибо, Дарь, что ты такая. Надеюсь, теперь недопониманий у нас станет меньше.       Даря не успела ничего возразить, как Саша уже была на пролёт выше. Трусова сжала кулаки так, что от длинных ногтей оставались неприятные отметины на ладони.