My moon

      Южная стая волков процветала с каждым днём, и не было ни одной стаи, готовой бросить им вызов. Чан был великим вождём и хорошим альфой стаи. За ним тянулись, ему были верны и верили каждому его слову. Альфа никогда не бросал свою стаю в беде и боролся за каждого. Так он и стал вождём, когда умер самый старший волк и по совместительству вожак стаи. Омеги смотрели в след холостому вожаку, перешептывались и строили глазки. До поры до времени альфа был один, пока не свела его судьба с красивым восточным омегой, чьё гибкое тело скользит по земле, голос подобен сладкой мелодии, а ярко-голубые глаза пленили всех, кто посмотрит в них. Луна южной стаи — изящество. На протяжении сотни лет альфы стаи берут в мужья или жены самых красивых омег. В полную луну альфа метит и спаривается со своей омегой. Омегу вожака зовут — Луна стаи. Луна помогает всей стае, учит молодых омег и помогает взрослым омегам с потомством. Южная стая признаёт, что у них не было лучше Луны, чем Хёнджин. Хёнджин находит общий язык абсолютно со всеми, омеги тянутся к нему и слушают, даже старейшины его признают, что является редкостью для стай. Бан Чан был так счастлив, когда Хёнджин согласился стать его и принять на себя ношу Луны стаи. Минхо и Феликс — два верных помощника вожака, несколько недель, до церемонии спаривания, успокаивали альфу. Чан боялся, что Хёнджин убежит и оставит его с разбитым сердцем. Но он остался с Чаном. И будет с ним до конца своих дней. — Я не понимаю, Чани, вы уходите на несколько недель? — Хёнджин посмотрел на Чана через зеркало, не прекращая попытки сделать аккуратный хвост. Бан смотрел с любовью на своего омегу, обнимая за талию со спины. — Да, Луна, нас не будет две недели. Больше всего времени уйдёт на дорогу. — альфа поцеловал фарфоровую кожу шеи, вдыхая приятный сладковатый запах. — Ты справишься, любовь? Хёнджин тяжело вздыхает. Он очень не любил оставаться за главного, особенно после того как узнал, что его недолюбливают молодые омеги. Ему готовы строить козни и подставлять, а удобней это делать, когда альфы нет, а фальшивые доказательства есть. — Конечно, альфа, конечно, справлюсь. Я же не в первый раз один должен следить за стаей. — омега откинул голову на плечо альфы, слегка улыбаясь в зеркало. — Тем более у меня будут Сони, Инни и Бин-хён. Думаю, две омеги и два альфы справятся со стаей. — Чан слегка засмеялся в чужую шею. — Вас с Джисоном хватит ещё и на соседние стаи, моя Луна.

***

      Белая шерсть мелькает в гуще листвы весеннего леса. Волк бежал от дома в неизвестность. Глаза метались по всему лесу в поиске дороги, хотя бы тропы, пути куда-то. Сынмин бежал скуля, хромая, но торопясь. Как же не хотелось вновь вернуться в стаю, где мнение омеги не учитывается совсем. Ким обещал себе — никогда не унижаться перед альфой, быть с ним на равных и не убегать от ответственности. Только сейчас омега бежит от ответственности с ужасом. Впереди виднеется деревня. Чья-то стая? Если память Сынмину не врет, то здесь либо юг, либо восток. Южные славятся своей добротой и красотой омег, восточные же строгостью правил и патриархату. Омега молился святым, чтобы это были Южане. Спрятавшись за деревом, Сынмин вернулся в человеческую форму, выглядывая и замечая двух омег у ворот. Ким напряг слух, вслушиваясь в разговор омег. — Да ладно, Джинни, не переживай так. Ты же их знаешь. — омега с пухлыми щеками посмотрел вглубь леса с лёгкой улыбкой. — Наши альфы свернуть горы готовы ради нас. Причём, после этого, вернутся с улыбкой и скажут, что скучали. — шатен усмехнулся и посмотрел на светловолосого омегу. — Я знаю, но все же, душе не спокойно. — изящный омега скользнул взглядом по месту, где прятался Сынмин. — Выходи, щенок*. Я знаю, что ты ранен и тебе очень больно. Омега рядом с блондином вздрогнул и посмотрел на Сынмина. Ким немного помялся, но зная, что его уже заметили, не видел смысла прятаться дальше. Держась за раненый бок, омега хромая, вышел из укрытия, медленно подходя к другим. — Могу посмотреть? — блондин протянул руку к ране, но не спешил касаться. — Вы, — Сынмин запнулся, резко вдыхая через нос от боли. — Вы из южной стаи? — Да, а ты откуда, щенок? — спросил шатен, слегка подозрительно. — Луна, я думаю мне стоит позвать охранников. Сынмин вздрогнул и посмотрел на светлую омегу широко раскрытыми глазами. — Луна? — сипло спросил Ким, после чего мир закружился, теряя свои краски. Темно.       Сознание возвращалось медленно и мутно. Голоса вокруг слышались как из-под воды, иногда прерываясь каким-то шумом. Через закрытые глаза можно было узнать, что, где бы Сынмин сейчас ни лежал, здесь было светло. Омега медленно открыл глаза, жмурясь от света и смаргивая тёмные пятна. — Очнулся? Наконец-то, я уже думал все, к святым отправился! — омега перевёл взгляд на мужчину, который улыбался по-доброму. — Молись за добро нашей Луны, он никого не бросает в беде. Сынмин тяжело сглотнул и кивнул, не имея сил что-то сказать. Если тот изящный омега — Луна южной стаи, значит Киму повезло и его не убьют. Если бы попал к восточной стае, то их Луна бы его распотрошила на главной площади. — Эй, чужак. — Ким перевёл мутный взгляд на парня, что стоял рядом с мужчиной. На вид блондин был возраста Сынмина, но взгляд был у него хмурый и добавлял пару лет. — Вставай, мы идём к нашей Луне. Будем решать, что делать с тобой. Парень смерил омегу нечитаемым взглядом и вышел за дверь. Сынмин вздохнул и посмотрел на руки, которые ужасно дрожали. На правой руке был толстый слой бинта, в некоторых местах белая ткань пропиталась алой кровью. Садясь на мягкой кровати, дыхание омеги перехватило от боли в боку. Туловище было так же обмотано бинтами, закрывая рваные раны. — Ты на Чонина не злись, сынок. — подал голос лекарь, как успел понять Сынмин. — Он за Луну волнуется как за родителя своего. Хотя и не удивительно, ведь воспитывал он его с вождём с пелёнок. — Да, я понимаю. — голос был хриплый и уставший, Сынмин сначала и не понял, что это он говорит. — Спасибо за помощь. — Да было бы за что благодарить. Святые дали мне дар не просто так, сынок, это моя обязанность. Кстати, глазки у тебя красивые, я такие видел последний раз лет тридцать назад. — мужчина улыбнулся, смотря прямо в глаза парня, любуясь необычностью. Затем он кивнул на дверь. — Иди-иди, не заставляй Чонина и Луну ждать. Ещё свидимся. Ким улыбнулся и кивнул, выходя на улицу из лазарета. Омега не решался отпустить стену, ведь в глазах ещё плыло и ноги слегка дрожали. Парень заметил блондина и медленно двинулся к нему, придерживая бок. Чонин окинул его изучающим взглядом и выдохнул. — Не смей потерять сознание по пути к Луне. Он может и добрый, но я не такой. — Чонин двинулся, но медленно, чтобы Сынмин не отставал и чтобы можно было поймать. Но Чонин не скажет об этом. — Ты поднял нашу охрану на уши. Молись, чтобы не выбросили тебя за ворота, как нашкодившего щенка. Сынмин решил промолчать, чтобы не вступать в лишний конфликт, и только слушал Чонина. Парни немного прошли по улице и пришли к большому зданию, двери которого охраняли четыре альфы, и все встрепенулись при виде омеги. Сынмин на это лишь скептически поднял бровь, но решил оставить этот момент без вопроса. Не могут же альфы бояться какой-то омеги? Альфы открыли двери, впуская парней внутрь. Там их уже ждали несколько человек, из которых Сынмин узнал омегу, которого встретил у ворот. — Живой, щенок? — с лёгкой ухмылкой спросил омега с пухлыми щеками. — Чонин не обижал? А то этот засранец может, я знаю точно. — Хён! — Чонин обиженно посмотрел на омегу, который рассмеялся. — Не хёнкай мне. Я Хан Джисон, а ты? — омега с улыбкой протянул руку Сынмину, и тот пожал её. — Я Ким Сынмин. — двухцветные глаза посмотрели на всех присутствующих с вниманием. — Здравствуй, Ким Сынмин. Луна стаи так красиво и грациозно двигается к чужаку. Сердце Чонина замирает, когда он смотрит в двухцветные радужки напуганных глаз.