My moon

      Возможно Сынмину было страшно, но он не мог отрицать насколько Луна был красив и мягок. Блондин плавно шёл к чужаку, на его губах играла тёплая улыбка, а голубые глаза светились озорной искрой. — Что тебя так пугает, щенок? — тёплая ладонь легла на холодную щеку Кима, слегка поглаживая. — Я не позволю никому причинить тебе боль, расслабься. Джисон рядом с Сынмином фыркнул и с ухмылкой посмотрел на Хёнджина. — Джинни, ты себя вспомни в первый день здесь. — Хан замялся, после чего слегка рассмеялся. — А нет, ты ударил Чана в первый же день. — Не ударь я его, не был бы сейчас Луной. — блондин хмыкнул и вновь посмотрел на Сынмина. — Итак, Сынмин, расскажешь о себе? — младший омега оглянулся, отмечая про себя серьёзного парня, который не представился. Он не хотел при всех рассказывать о себе, но Хёнджин был к нему добр и, судя по разговору между омегами, он был в такой же ситуации. Ким кивнул. — Спасибо, щенок. Присаживайся, тебе должно быть тяжело стоять с такими ранами. Сынмин медленно сел туда, куда указал старший, слева сел Джисон, а справа Хёнджин. В двух креслах перед диваном, на котором сидели омеги, расположились альфы. Чонин устало откинулся на спинку, потирая виски. Сынмин подумал, что альфа скорее всего присматривал за ним, пока омега был без сознания. И судя по тому как село солнце, без сознания он был минимум часов двенадцать. Второй альфа пристально смотрел на чужака. Брюнет возможно и был невысокого роста, но он был очень накачанный и даже через одежду Сынмин видел изгибы мышц. Омега испуганно сглотнул. — Чанбин-хён, ты мог бы не смотреть на нашего гостя так? Я думаю ты его пугаешь. — Хёнджин скрестил руки на груди и серьёзно посмотрел на альфу. — Джинни, ты думаешь, что приводить в стаю чужака в отсутствие Чана, особенно с тем условием, что на тебя сейчас зуб точат омеги — хорошая идея? — Чанбин смотрел в двухцветные радужки, но Сынмину казалось, что смотрят ему в душу. — А если он здесь не просто так? Хёнджин вздрогнул и посмотрел на Кима изучающим взглядом. Изящные пальцы полностью повернули лицо младшего к Луне, и каре-голубые глаза столкнулись с голубыми. Сынмин не мог оторвать взгляд от манящих глаз Луны юга. Глаза омеги были яркими, словно небо в ясный солнечный день, но ближе к зрачку виднелись серые блики, будто шторм в океане. Какими бы не были светлыми глаза, Ким мог видеть пасмурную боль и тяжесть жизни в самых глубинах. Такой взгляд бывает только у тех, кто пережил что-то страшное. — Столько отчаяния и боли, хён. — голос, подобный мёду, тихим эхом отразился от стен. Хёнджин стёр крупную слезу, которая, незаметно для Кима, скатилась по щеке. — Скажи мне, Чанбин. — голос омеги стал твёрже и громче. — Когда я подводил стаю? Что заставило тебя думать, что мои решения опрометчивы? Слева Хан вздрогнул и перевёл испуганный взгляд на Луну. Возможно он с виду такой нежный, мягкий и добрый, но характер у Хёнджина стальной. Не может Луна стаи быть всегда добрым, иногда нужно использовать данную власть для усмирения и сдерживания. — Никогда. Никогда, Луна. Прошу прощения. — Чанбин склонил голову, извиняясь. — Пускай Сынмин расскажет как он тут оказался, и тогда мы решим, что будет дальше. — блондин перевёл более мягкий взгляд на младшего и кивнул ему. — Расскажи, почему ты ранен? И сколько не трогай рану, эффект всегда один — боль. — Я из северной стаи. — двое альф подскочили со своих мест, оскалившись. — Его нужно к черту выгнать, хён. — Я его лично убью. Прорычали в унисон Чонин и Чанбин, заставляя Сынмина сжаться и придвинуться ближе к Хёнджину, подсознательно ища защиту у старшего. С другой стороны Джисон взял Сынмина за руку, нежно поглаживая бинт с кровавыми пятнами. — Сели! — прорычал в ответ Луна, закрывая собой двух омег. — Я сказал сели! Альфы переглянулись, но послушно сели, бросая напоследок взгляды полные ярости на чужака. Хёнджин выдохнул и потрепал испуганных омег по головам, и позволил Киму продолжить. — Так вот. Я с северной стаи и, как я понимаю, вы знакомы с этой стаей. — омега смотрел в пол, боясь увидеть злость, направленную на него. — Новый вожак севера сумасшедший, не то чтобы там до этого были хорошие, но этот действительно их превосходит. Он убивает щенков. Я не могу быть там больше. — Сынмин прервался и посмотрел на Луну. — Он монстр, Луна. — Не называй его так, ты не часть стаи. — фыркнул Чонин. — Как мы можем тебе доверять? Северная стая убивала наших волков без зазрений совести, чем докажешь, что ты здесь не с целью погубить нас? Сынмин закатил глаза и устало потёр виски. Нет, он правда понимает почему альфы не могут довериться ему, все же на них лежит ответственность по защите стаи в период отсутствия вожака. Но почему же они не видят дальше своего носа? Сынмин решил доказать, что он не врет и правда не может больше жить в прошлой стае. Омега встал с дивана, поднимая футболку и медленно стягивая с себя. — Я омега, и я должен быть красивым по принципам севера. Моя кожа должна быть нежной и без шрамов, и я не могу сражаться с альфами, я могу только стонать под ними. Если тело омеги некрасивое — он никто. — Сынмин бросил футболку на диван и, смотря прямо в глаза Чонину, который слегка покраснел, и развязал бинты, показывая длинную рану, что диагональю шла от рёбер до тазобедренной кости. — Красивый ли я сейчас? Моё тело будет без шрамов и нежным? Стал бы я по твоему так жертвовать собой ради стаи? Северная стая живёт по принципу — каждый сам за себя. Я бы, по правилам северной стаи, не позволил себя так изуродовать. Чанбин внимательно рассматривал две раны на животе, оставленные явно волком. Они слегка начали затягиваться, благодаря регенерации*, но при этом немного кровоточили от движений омеги. Чонин рядом сглотнул. Если Чанбин бывал в схватках и видел раны, даже трупы, то Чонин ещё щенок. Младшему альфе только восемнадцать исполнилось, он жизни ещё не видел, а раненых омег тем более. В южной стае омег берегут и заботятся о них, но при этом они могут постоять за себя. Чонин помнил момент, когда ему было восемь лет и Хёнджин пришёл домой с раной на лице. Не то, чтобы она была глубокая или длинная, но Чонин заплакал от её вида. Альфа не мог видеть на нежном лице кровь, для него омеги невероятные и видеть, что им больно — тяжело. — Откуда, — Чонин запнулся, рассматривая ужасные следы от когтей на тощем теле. — За что тебя так? — Я отказался выходить замуж. — Хёнджин с Джисоном помогали завязать бинты обратно, нежно касаясь раненой кожи. — Меня предложили альфе, который убил свою прошлую омегу за то, что тот разговаривал с другим альфой в деревне. Этот альфа ужасный, — Ким надел обратно футболку и сел на место, двигаясь ближе к старшим. Хёнджин, как истинная Луна, нежно обнял младшего за плечи, успокаивающе поглаживая. — Он убил не только свою омегу, но и их щенка. Их ребёнок родился омегой и он убил его, чтобы тот не был такой же шлюхой, как и его папа. Джисон рядом дрожал, боясь такой жизни и с трудом представляя, как живут омеги севера. Хан благодарен всем святым за то, что родился в южной стае и встретил самого нежного альфу в своей жизни. — О святые. — Джисон аккуратно обнял Сынмина, поглаживая по спине. — Ты решил сбежать, но северные альфы никогда не отпускают? — Откуда ты знаешь? — шёпотом спросил Ким, вдыхая приятный запах Джисона. — Когда моя бабушка сбежала от северной стаи, нося под сердцем моего папу, она чуть не умерла и не потеряла ребёнка от рук «своего» альфы. — Джисон отстранился и улыбнулся. — Шкура этого альфы висит у дедушки с бабушкой в доме как трофей. Ему там самое место. Так что, когда найдёшь альфу у нас, попроси шкуру этого мудака в подарок. Хан подмигнул младшему и потрепал его по голове, получая в ответ тихий смех, а затем перевёл взгляд на Хёнджина. Луна сидел задумавшись и смотрел на окно, за которым стали появляться первые звезды. — Я думаю, ты можешь остаться здесь. — тихо сказал Чонин, смотря только на Хёнджина. — Все заслуживают счастья, если святые видят их благие намерения. — Я горжусь тобой, Инни. — Луна перевёл взгляд на младшего альфу и нежно улыбнулся. — Думаю ты хотел бы отдохнуть, Сынмин. Мы проводим тебя к дому для гостей, а завтра утром я пошлю к тебе Джисона, и мы уже решим, что будем делать дальше, хорошо? — Сынмин посмотрел на блондина с широко раскрытыми глазами и часто закивал. — Спасибо! Спасибо большое, я клянусь, что ничего не собираюсь делать, правда. — Ким на эмоциях обнял Хёнджина, чувствуя тёплые слезы, что скатились по щекам. Он не вернётся в кошмар своей старой стаи. — Спасибо, Луна. Хёнджин мягко рассмеялся и обнял в ответ младшего. Остальные трое парней встали и вышли за дверь в ожидании омег. Джисон чувствовал какое-то тепло от двух других омег, будто так и должно было произойти. Так прописали сами святые в их истории. — Думаешь, все будет хорошо, хён? — спросил задумчивый Чонин у Чанбина. — Надеюсь, известно это лишь святым и нашей Луне. Будем верить в него.

***

             Утро встретило Сынмина громким криком Джисона в самое ухо. Старший омега был энергичный и постоянно что-то говорил, пока Ким чистил зубы и завтракал едой, которую ему принёс Хан. — Так ты хочешь спариться с Феликсом на следующей церемонии, но он тебе не предлагает этого? — задумчиво спросил Ким, жуя хлеб с сыром. — Как насчёт спросить самому? — Я думал над этим! — воскликнул Джисон, лежа на кровати Сынмина. — Но я знаю себя и моё предложение будет звучать как: «Эй, давай потрахаемся официально на следующее новолуние?». Я не могу так сказать Ликси. — Вы вместе три года, думаю ему не привыкать. — Сынмин захихикал, уворачиваясь от подушки, что очень метко летела в его лицо. — Да ладно, хён, он же любит тебя, а это главное. Метка, конечно, важная вещь, но многие пары их не ставят, ведь их отношения основаны на любви. — Я знаю, Минни, но я хочу её. Я доверяю Феликсу, и я в нем уверен, но я хочу, чтобы мы могли чувствовать друг друга. Знаешь же, что когда метка у омеги и у альфы, они чувствуют друг друга на расстоянии. Я всегда так волнуюсь, когда он уходит на чужие территории. — Джисон тяжело вздохнул и откинул голову на подушку, демонстрируя чистую шею. — Хён, — Сынмин ободряюще улыбнулся. — Ты замечательный омега, и я думаю Феликс думает над этим. Дай ему время? Он точно тебя не отпустит. — Да, думаю, ты прав. Спасибо, щенок. — Джисон улыбнулся, прикрывая серые глаза. — Кстати я хотел узнать, ты правая рука* Хёнджина-хёна? Вы просто так близки с ним. — А? — старший лениво приоткрыл один глаз. — А ты об этом. Да, я его правая рука. Я был с ним с его первого дня в стае и так у нас сложилась дружба, а когда Чан стал его мужем, а Джинни Луной, он попросил стать его правой рукой. — Вы очень близки. — омега улыбнулся и слегка захихикал. — Я почему-то сразу подумал, что вы с Луной связаны. Сынмин очень любил связь между Луной и его правой рукой. Они были верны друг другу от начала и до конца. Обычно это самый близкий омега для Луны стаи и он помощник во многих вопросах. Также Ким восхищался тем, что помощник отдаст жизнь за свою Луну без каких либо мыслей. Если погаснет звезда, то луна все равно будет светить. Но если умрёт помощник, Луна будет светить тускней. — Вы так друг другу доверяете, я даже завидую. — младший усмехнулся, садясь ближе к Хану. — У меня никогда не было близкого человека. Джисон подорвался с места и крепко обнял младшего, но бережно, не касаясь ран. — Теперь у тебя есть мы, Минни. Теперь ты не будешь один. Никогда. — младший улыбнулся и обнял в ответ омегу. — Хёнджин не бросит тебя, и я тебя не брошу! Я уверен, Чан позволит тебе стать частью нашей стаи. — Спасибо, хён. В дверь постучали и через секунду показалась светлая макушка Чонина. — Идём.