My moon

Три месяца спустя

      Джисон воодушевленно бегал вокруг Сынмина, поправляя его белую просторную рубашку и успевая сделать себе лёгкий макияж. Ким мог лишь фыркать на возбужденного друга, который ждал восхода луны. На кровати лениво сидел Хёнджин, откровенно смеясь с двух омег, которые сильно волновались. Это вечер полнолуния — день церемонии спаривания. Вожак и Луна благословляют браки, а молодые омеги ищут пару, которая ближайшие полгода будет за ними ухаживать — до следующей церемонии. Этот день очень любил Хёнджин. Он помогал многим омегам собраться на него, давал советы для будущей жизни и подбадривал их. Сегодня он полностью занят Сынмином и Джисоном, так как Чан запретил ему много ходить. Обойти тридцать омег на почти пятом месяце беременности — трудная задача, поэтому Хан схватил друга и затащил к себе в дом, туда же привёл Сынмина. За проведённые месяцы в стае, Сынмин стал действительно своим. Он завёл много знакомых и стал больше общаться с людьми. Больше всего в душу запала девушка-лекарь Эмили. Девушка помогала ему во всем и даже научила оказывать первую помощь, рассказывала о хороших травах и полезных свойствах любого растения. Шрамы на теле были напоминанием о прошлом, которое в кошмарах показывало себя. Но сейчас Ким в порядке. Да, иногда он мог проснуться в холодном поту из-за кошмара, где он не смог сбежать и навсегда остался в ужасе северной стаи. Но просыпаясь рядом с тёплым любимым телом, что одним поцелуем отгоняет страх — это намного лучше, чем Сынмин мог мечтать. Чонин был заботливым и понимающим. Он принял Сынмина со всеми его проблемами, травмами и болью. Он дал ему то, чего никто не давал до этого — любовь. Сынмин влюбился в ответ и потерял голову. Он был так счастлив с ним. С Джисоном Сынмин стал буквально лучшими друзьями. Старший умел поддержать, подсказать и помочь. Он казался легкомысленным, но был очень надёжным и верным, самым преданным из всех, кого доводилось встречать Сынмину. А чудесная Луна. Хёнджин просто прекрасный и добрый человек. Он был красивый, умный и хитрый. За свою стаю он готов был отдать жизнь или забрать её у кого-то. Он был заботливым и нежным, поэтому многие вожаки из других стай завидовали Чану. И вот они ждут щенка, их станет больше и они будут самыми счастливыми людьми на земле. Сильный вожак южной стаи. О нем ходят разные легенды и не одна не была верной. Сынмин боялся взаимодействовать с Чаном, ведь о нем говорили многое. И что он убьёт легко, пустит голодных волков, снимет шкуру живьём. Но Бан Чан самый добрый вожак из всех. Он помог Сынмину устроиться в постоянном доме, дал советы по отношению к Чонину и помог наладить связь со стаей. А самое главное он принял Сынмина в стаю. Омега был очень благодарен за это. — Что скажете? — Джи крутился у зеркала, рассматривая себя со всех сторон. Хёнджин смотрел на омег с материнским теплом. — Вы оба очень красивые. — Бан подошёл к Джисону, поправляя ему волосы и улыбаясь. — Наконец-то это происходит, да, Хани? — Ага! Я так счастлив и, погоди, ты плачешь? — Джисон испуганно поднял лицо Луны, стирая крупные слезы. — Эй, ты чего? — Во-первых — гормоны, во-вторых — я так счастлив за вас. — блондин всхлипнул, стирая слезы рукавами. — Я ходячая эмоция, Сони, не спрашивай почему я плачу или смеюсь. Джисон рассмеялся вместе с Сынмином, что наблюдал со стороны за происходящим. Самый младший чувствовал тепло в груди от осознания, что сегодня он станет мужем Чонина и от мысли, что он нашёл свой дом, где его любят. Старейшин выгнали со стаи, решив не использовать смертную казнь, а им на смену пришли более молодые и доверяющие Луне. Стая за последние три месяца стала более открытой и дружелюбной, Чан начал брать с собой Чонина на встречи с другими стаями, оставляя в помощники Луне Феликса. Джисон был безумно рад этому, а вот Сынмин был напряжен, хотя Чонин дал ему клятву, что умрёт только когда у них будут правнуки. — Я думаю пора. — Хёнджин посмотрел в окно, где уже стемнело и луна начинала править. — Идём. Три омеги вышли из дома, направляясь к главной площади, где уже блестели яркие огни и сотни людей кружились в танцах. Чан уже стоял в компании Чанбина и Минхо, в ожидании Луны. Всё было готово. — Моя Луна. — Чан протянул руку Хёнджину, который вложил в неё свою с мягкой улыбкой. — Как самочувствие? — Мы в порядке, не волнуйся. — омега слегка рассмеялся, ведь Чан стал гиперопекающим после того как узнал о ребенке. — Мы должны уже начинать. Хёнджин осмотрел множество пар, которые были готовы получить свое благословение и отметить друг друга метками. Среди них блондин заметил Феликса и Джисона, прижавшихся к друг другу и Чонина с Сынмином. Альфа смотрит только на свою омегу, смотрит с бесконечной любовью и с желанием. Они действительно созданы друг для друга. Истинные. Хёнджин улыбнулся, помня как сам влюбился в Чана и как трепетал от каждого его проявления внимания. Хотя и сейчас внутри все ещё греет тепло, стоит альфе только посмотреть с той любовью, на которую способен только Чан. Хёнджин прижался к боку своего альфы, получая почти мгновенные объятья.       Первыми к Вожаку с Луной подходят Феликс и Джисон. Одну руку у обоих крепко связывают вместе белой лентой, главы стаи благословляют их брак на счастье и молят святых о скором пополнении их семьи. Джисон действительно умудрился расплакаться, но его горячие слезы с любовью стирал Феликс. Когда настала очередь Сынмина и Чонина, Чан улыбался им, а Хёнджин приложил руку к сердцу. Руки пары связали красной лентой, что означало близкое родство с действующими главами стаи. — Благословят святые ваш брак, принесут счастье в дом и позволят завести щенков. Любите друг друга до конца своей жизни, цените и уважайте. — мягко проговорил Хёнджин, поднимая их связанные руки к небу. — Освятит луна брак будущего вожака и Луны. У Сынмина перехватило дыхание от всех чувств, что он испытывал в этот момент. Чонин переплёл их пальцы и улыбнулся, смотря в глаза напротив. Их благословили. Чонин его муж. Сынмин не мог в это поверить. Отойдя в сторону, бывший Ким, а с этих пор Бан*, целует альфу в губы, передавая все чувства в этом поцелуе. Это любовь, страсть, благодарность, боль, верность. — Я так тебя люблю, Инни. — оторвавшись от родных губ, прошептал омега. — Больше всего на свете. — И я тебя люблю, мой омега. — Чонин поцеловал старшего в лоб и взял за руку. — Пойдём.

***

      Обнаженные тела на кровати в свете луны, дарили друг другу любовь. Чонин расположился между разведенных ног, целуя впалый живот. Член омеги уже был твёрдый и истекал смазкой, что медленно скатывалась по всему стволу. Альфа поддразнивающе провел по нему губами, смотря на чужое прекрасное лицо, что отражало чистое удовольствие. Не став долго мучить, альфа провел языком по всему стволу, обводя венки, что выпирали. Чонин посасывал и старался заглатывать больше, чтобы доставить удовольствие своей омеге, руками в этот момент он играл с яичками. Чонин взял глубже, проводя языком по венам, вызывая мурашки удовольствия у Сынмина. Омега постанывал, метался по кровати и выгибался в спине. Чонин доводил до края и заставляя дрожать от удовольствия. Эйфория расходилась по телу, а в животе формироваться узел от наслаждения. — Инни, я сейчас, — Сынмин запнулся и громко простонал, изливаясь в рот альфы. Дымка блаженства застилала глаза, а мир плыл. Сынмин тяжело дышал, дрожат от накатившего удовольствия. Чонин сглотнул сперму и поцеловал омегу, делясь его солоноватым вкусом. Сынмин притянул альфу ближе, зарываясь руками в светлые волосы. — Ты потрясающий. — отстранившись, прошептал блондин, смотря в расширевшиеся зрачки. Чонин спустился поцелуями на шею, оставляя за собой лёгкие укусы. Сынмин плавится под напором чужого крепкого тела, пока альфа ловит сладкие стоны омеги. Сынмин слегка переживает, ощущая как быстро сердце стучит в груди. Волнение из-за страха сделать что-то не так, показать себя не в том свете, да и вообще, вдруг, им не понравится? Бледная кожа Чонина с несколькими шрамами, красиво переливается в свете луны. Под пальцами она такая мягкая и нежная, но под ней скрываются крепкие мышцы. Сынмин невесомо проводит по крепкой спине, чувствуя под пальцами чужие мурашки. Альфа оставляет на шее ещё пару влажных поцелуев. Сынмин поворачивает голову в сторону, открывая больше кожи для поцелуев, выпрашивая. Длинные пальцы охватывают бёдра, оглаживают красивые изгибы и раздвигают в стороны. Из губ вырывается тяжёлый вздох, тело легко подчиняется любой манипуляции. Чонин спускается поцелуями ниже, задевает губами затвердевшие алые бусины сосков, получая в ответ тихий стон. Альфа не хочет спешить, боясь причинить боль которая должна быть последним, что должен почувствовать Сынмин в их первый раз. Омегу нужно расслабить, подбодрить, довести до пика. Пальцы альфы кружат у кольца мышц, собирая естественную смазку, растирая её по пальцам. Блондин подставляет пальцы к сжатому колечку мышц и проталкивает один палец на одну фалангу. Омега вздыхает, закрывая глаза, боли нет, но неприятно. Альфа проталкивает палец глубже, слегка разрабатывая и медленно добавляет второй, оглаживая узкие стенки, сильнее растягивая. Далее третий палец и Сынмин ощущает лёгкую боль. Слезы от переизбытка эмоций стекают по щекам, но Чонин их сцеловывает, не даёт им упасть на постель. Омега тихо постанывает, насаживается на пальцы, царапает чужие плечи. Чонин убирает пальцы, получая в ответ жалобно скуление. Альфа слегка усмехается и поворачивает Сынмина на живот, разводит чужие колени сильнее в стороны. Альфа подставляет головку, медленно толкаясь в разгорячённое тело. Сынмин громко стонет, сжимаясь непроизвольно. Тело пронзает боль, не сравнимая ни с чем до этого, хотя боль больше приятная. К пальцам он привык, но они не сравнятся с членом альфы, в несколько раз больше по размеру и с узлом. Войдя полностью, Чонин, извиняясь, целует спину вдоль позвоночника, не двигаясь и давая привыкнуть к члену внутри. Из уголков цветных глаз стекают прозрачные слезинки и катятся по горящим щекам, густые ресницы слегка слипаются, а губы приоткрыты. Альфа начинает неспешные толчки, позволяя привыкать и испытывать меньше дискомфорта, чем было получено уже. Сынмин выгибается, сорвано стонет и сжимает простыни в не слушающихся пальцах. Чонин двигается плавно, размеренно и глубоко, оставляет поцелуи на гибком теле, прикусывает место, где будет метка, наслаждается приятными стонами и всхлипами. Сынмин подаётся назад, насаживаясь глубже, с каждым толчком, ему хочется больше, предыдущая боль сменяется наслаждением, хотя и слабым. Тело покрывается мурашками, когда альфа оглаживает живот. — Хочу щенка от тебя, Минни. — Чонин поворачивает лицо Сынмина к себе, целует мягкие губы. Сынмин чувствует, как он близко к концу, а член альфы начинает набухать в районе узла. Его внутри скоро разорвёт на атомы от всех эмоций, ощущения новые и до невозможности удивительные. Ноги дрожат от усталости, колени разъезжаются по белоснежным простыням. Всего так много. Сынмин изливается с громким вскриком, пачкая свой живот и простынь, ноги окончательно не держат и если бы не руки Чонина, придерживающие за талию, то Сынмин упал бы давно. Альфа усмехается, ускоряя толчки в податливое тело. Узел формируется и Чонин чувствует, что близко. Блондин целует загривок и кусает, впиваясь клыками и чувствуя металлический привкус, оставляет свою метку на старшем. Сынмин срывает голос громким вскриком и плавится в руках альфы. Чонин кончает в сжимающееся тело и устало ложится на постель, обнимая и прижимая ближе к себе Сынмина. Омега тяжело дышит, секс вымотал его, но выглядит он довольным. Альфа утыкается в шею, целуя новую метку и слышит как довольно мурлычет его омега. — Я люблю тебя, Минни. — альфа тянет ближе, выдыхает запах и клянётся себе, что сделает ради своей пары все на свете. — Я тоже тебя люблю, альфа. Спасибо за всё. — Сынмин прикрывает глаза, окутанный теплом и пьянящим запахом своего альфы.