Другая история

Чжоу Цзышу собирался умереть. В каком-то смысле быстрая смерть под лавиной даже милосерднее, чем медленное угасание от гвоздей. О том, что бы было с ним после того, как снадобье У Си перестало бы действовать, он вообще не хотел думать. Злой рок, судьба, его персональное наказание за грехи прошлых жизней — Вэнь Кэсин — появился в последний момент, и Чжоу Цзышу понял, что не хочет умирать. Готов к этому, но если будет возможность жить — вместе с этим невыносимым чудовищем странствовать по Цзянху, тренировать Чэнлина и пить вино, то он не может упустить такую возможность. Дурак, какой же он дурак, скоро четвертый десяток разменяет, а всё ещё верит в чудеса. Если всё слишком хорошо, значит, скоро будет плохо. На что он, собственно говоря, надеялся? Жить долго и счастливо? Это же Вэнь Кэсин, нельзя верить ни единому его слову! После ритуала вернулось обоняние, он снова чувствовал запах снега, пыли и лежалого зерна, а вот слух, кажется, не вернул прежнюю остроту: он не слышал дыхания Вэнь Кэсина. А когда открыл глаза, сперва подумал, что зрение его подводит. Волосы Вэнь Кэсина побелели, из лица ушли краски. Он словно дожидался, пока Чжоу Цзышу очнётся, чтобы бездыханным упасть в его объятия. Со слухом всё оказалось в порядке, он сам чуть не оглох от собственного крика, вырвавшегося из груди. Он хлопал Вэнь Кэсина по щекам, растирал руки, даже распахнул одежду и приник ухом к груди, но не услышал биения сердца. В этот момент подумал, что предпочел бы умереть. В этой жизни он хоронил многих близких людей, но ни одна другая смерть не вызывала в нем таких эмоций. Чжоу Цзышу не замечал ни холода, ни жажды, мышцы затекли, а он продолжал сжимать в объятиях тело Вэнь Кэсина, перебирая в голове способы быстро и надёжно умереть. Когда они встретятся на Мосту, он всё выскажет этому мерзавцу! Самым очевидным решением казалось упасть со скалы. При падении с такой высоты от него ничего не останется. Нужно только позаботиться о теле Вэнь Кэсина. Он встал, размялся и собрался уложить Вэнь Кэсина в подходящую позу, когда заметил странное: Вэнь Кэсин оставался теплым. Трупное окоченение не наступило, хотя прошло несколько часов. Чжоу Цзышу снова распахнул одежды и прижался ухом к груди. Он даже задержал дыхание, но всё-таки услышал слабый удар, а через несколько секунд ещё один. От облегчения он просто рухнул сверху, не в силах пошевелиться. Живой! Потом его затопила злость. — Погоди у меня! — грозил он Вэнь Кэсину. — Нравится меня мучить?! Я не был хорошим человеком, но дважды пережить твою смерть — это слишком! *** Сила объединенной ци, которая должна была вылечить раны А-Сюя, поражала. Вэнь Кэсин чувствовал жгучую боль от мощи, которая проходила сквозь его меридианы, разрушая их, но восстанавливая меридианы его чжицзи. В ушах набатом звенели слова Старого монстра о том, что придется испытать тому, кто решится на использование запрещённой техники. Практически соскальзывая в темноту и безмолвие, он успел увидеть, как слегка порозовели щеки всегда бледного А-Сюя, значит, всё было не зря. С этими мыслями Вэнь Кэсин рухнул в бархатную темноту, без боли, страданий, отчаяния и сожалений. Из небытия его вывел жар. Сначала почти незаметный, он распространялся от одного меридиана к другому, словно кто-то раскачивал кузнечный мех. Это не походило на путь к мосту Найхэ, как и беспрестанная ругань и ворчание над ухом. Когда терпеть уже не было сил, он наконец открыл глаза. Казалось, болели даже волосы, неяркий свет резал глаза, в горле пересохло, но тёплые ладони Чжоу Цзышу ощущались даже сквозь одежду, а злое бормотание звучало музыкой. Его чжицзи жив! Заметив, что Вэнь Кэсин открыл глаза, Чжоу Цзышу с трудом сдержал порыв вмазать ему. Сперва стоило оценить нанесенный ущерб, может быть, он рано радуется? — Лао Вэнь, — позвал он на пробу. — А-Сюй? — голос звучал хрипло и слабо, ци гуляла по телу, словно не желая находиться в положенных ей каналах, меридианы, практически уничтоженные запрещенной техникой, ощущались клубком морских ежей. — У меня получилось? — Получилось? Смотря что ты хотел сделать. Заставить меня смотреть, как ты снова умираешь? Спасибо, мне хватило одного раза, не то, что я хотел бы повторить! — Чжоу Цзышу всё-таки не сдержался и повысил голос. — Я хотел тебя исцелить и готов был сделать всё, чтобы ты жил, я уже сказал тебе это однажды, с того момента ничего не изменилось. — Конечно, — голос сочился ядом. — Великий благодетель Вэнь готов на всё, но ты опять не подумал про меня! Зачем мне нужна эта жизнь?! Один, в горах, ни вина, ни компании! Ты не имел права решать за меня, какую цену я готов заплатить за свою жизнь! Уж точно не приму твою жизнь в обмен на мою! — Старший Е сказал, что исцелить тебя может только техника Шести Гармоний, она строится на том, что один должен стать горном для усиления и очищения ци, и из нас двоих только я мог это сделать! Твоя жизнь за мою — это равноценный обмен, и я готов был заплатить! — Вэнь Кэсин начал злиться, ци никак не успокаивалась, доставляя боль, а злость А-Сюя можно было пощупать. — Я не хотел этого обмена! — Чжоу Цзышу хотелось ударить этого поганца. — Думаешь, я мало страдал? Похоронил всех своих соучеников и пошел дальше, как ни в чем не бывало?! Однажды пережил твою смерть и забыл об этом?! Ты хотел, чтобы ближайшую вечность я сидел на горе и вспоминал всех, кто умер по моей вине?! — Я хотел, чтобы ты жил! За всех тех, кто ушел! Умереть — это так просто! Тебе ли этого не знать, а жизнь… жизнь бесценна! — Ты смеешь говорить мне о бесценности жизни и лёгком пути смерти?! Это ты решил инсценировать свою смерть и не сказал мне ни слова, ради встречи с тобой у Камня я вытащил гвозди! Я хотел отомстить за тебя и умереть, но ты снова всё сделал по-своему! Так что не смей мне говорить о жизни! — Кто тебя просил вытаскивать гвозди самому?! Я же всё спланировал! Тебе нужно было лечиться под присмотром друзей, я бы разобрался с Чжао Цзином, Се Ван возглавил бы Долину Призраков, а я вернулся бы к тебе. Но нет, ты как всегда, не подумав, очертя голову бросаешься туда, куда не просят! — Вэнь Кэсин хотел прекратить этот глупый спор, сесть и помедитировать, найти общий язык со своей новой ци, утишить боль, терзающую его, и подумать, почему он выжил, но, похоже, Чжоу Цзышу не собирался давать ему такой возможности. — Я думал, что потерял тебя! — Чжоу Цзышу кричал. Мерзавец, всё он спланировал! — Два слова, всего два слова! "Не верь", "я жив", да что угодно! Ты мог дать мне знак, когда летел в пропасть! Что-нибудь, чтобы я не сходил с ума от боли! — Уровень моего цигуна выше твоего, ты правда думаешь, что я мог умереть при простом падении со скалы? Я бился с бессмертным почти на равных! Ты, глава шпионов и убийц, не подумал о инсценировке?! — Я видел, как в тебя стрелял мой ученик, из оружия, которое я ему дал! Я видел, как ты падал в пропасть! Видел твой труп! Прости, что не подумал: о, это же сам Вэнь Кэсин, наверняка он всё продумал заранее, ведь его планы никогда не дают осечек! Что именно стало спусковым крючком, Вэнь Кэсин не знал. Ледяной яд в голосе чжицзи, упоминание о планах, не дающих осечек, напоминание о том, что он заставил стрелять Чэнлина, ребёнка, не способного и курицу убить. Уже неважно. Боль во всём теле, холод Арсенала, пыльный, сухой воздух, обвинения — всё это слилось в один кипящий клубок. Вэнь Кэсин глубоко вздохнул и приказал ци подчиниться, чувствуя, как сила внутри него рычит непокоренным зверем. Вэнь Кэсин был Владыкой Долины восемь лет и прекрасно умел укрощать. Ци вскипела, причиняя муку, и подчинилась. — А я видел, как ты не спишь ночами, мучаясь от боли, теряешь чувства и отказываешься от любой помощи, упрямый ты баран! — Это был мой выбор! Моё наказание за основание Тяньчуан! Но я готов был жить ради тебя! Позволить У Си удалить гвозди! Но ты же великий хозяин Долины Призраков, ты всегда и всё решаешь сам! Решил умереть за меня — умер! — Как я мог жить мирно, если благодаря этому мерзавцу Чжао Цзину моё лицо знал каждый? Мне нужно было умереть как Владыке Долины, чтобы жить! — Поздравляю, ты справился с этой задачей. Всех обманул. И меня тоже. Два раза. Вэнь Кэсин не понимал причин злости Чжоу Цзышу. Он улыбнулся, стараясь смягчить его гнев. — Я ни о чем не жалею. Ты жив и здоров, и если ради этого пришлось бы вновь обмануть весь Цзянху и снова пройти муки ритуала, ради тебя я бы сделал это. Чжоу Цзышу задохнулся от бессильного гнева. Вэнь Кэсин только что чуть не умер у него на руках, а теперь спорит, как будто ничего не произошло! И даже в неярком свете было заметно, что на щёки вернулся румянец. Впрочем, возможно, виновата лихорадка. — Вэнь Кэсин, ты такой... — он сжимал кулаки, чтобы не наброситься на этого мерзавца. — Такой эгоист! Всегда делаешь так, как хочешь. Захотел — обманул всех, захотел — умер. Знаешь, мне очень хочется ударить тебя. Убить своими руками — чтобы точно знать, теперь ты умер по-настоящему и больше никогда не будешь насмехаться над моим горем, не сможешь больше причинить мне боль! — он отвернулся, ещё одно слово Вэнь Кэсина, и он точно не сдержится. Интересно, из этой оружейной есть другой выход, или придётся откапывать вход? Здраво рассудив, что со сбросившим пар Чжоу Цзышу будет проще разговаривать, Вэнь Кэсин дернул его на себя, нанося удар: — Хочешь ударить? Ударь! Вэнь Кэсин нарывался. Сам еле на ногах держится, но пытается показать, что совершенно здоров, улыбка на бледном лице казалась измождённой, но ввязался в драку. Чжоу Цзышу несколько секунд боролся с собой. Вэнь Кэсин чуть не умер, нельзя драться со слабым противником. Но злость, кипевшая внутри, требовала выхода. Он замахнулся и нанес удар. Поединок вспыхнул словно сам по себе. Если Вэнь Кэсин думал, что это будет одна из их дружеских потасовок или тренировок, то он ошибся. Они обменивались ударами, блокировали друг друга, вкладывали ци не жалея. Чжоу Цзышу, вернувший свою мощь, явно не собирался щадить соперника. Осознав это, Вэнь Кэсин перестал играть, подстраиваясь, как он это делал. Чжоу Цзышу давно не чувствовал такой силы в теле, но и Вэнь Кэсин не уступал ему ни в силе, ни в мастерстве, и это бесило. Несколько минут назад изображал умирающего, а теперь дерётся почти на равных! Это тоже была его задумка? Часть спектакля?! Внутри Чжоу Цзышу боролись противоречивые чувства: хотелось отделать этого придурка так, чтобы встать не мог, лежал и думал о своём поведении, и в то же время боялся навредить. Конечно, он грозился убить его сам, но не собирался этого делать, поэтому пришлось сменить тактику. — Я совершил много ошибок в жизни, много о чём сожалею, но больше всего — что выбрал неудачное место, чтобы погреться на солнышке, и встретил тебя! — выплюнул Чжоу Цзышу, не забывая наносить удары. Вэнь Кэсин словно налетел на стену. Он остановил руку, занесенную для удара. Боль, которую он испытал при практически полном уничтожении его меридианов, не шла ни в какое сравнение с той, которую принесли слова, сказанные тем, кого он считал своей родственной душой. Воспоминания о нём не давали окончательно сойти с ума в Долине, надежда на встречу с ним поддерживала Вэнь Кэсина столько раз в практически беспросветном мраке. Уголок губ Вэнь Кэсина дёрнулся. Чжоу Цзышу понял, что попал, и почувствовал злое удовлетворение. Порой он действительно жалел об этой встрече — без Вэнь Кэсина он бы давно умер, но считал бы смерть искуплением. Без Вэнь Кэсина он бы не знал, как это — когда живьём вынимают сердце, что есть боль, которую даже он не может терпеть. И теперь хотел сделать так же больно Вэнь Кэсину. — Много ошибок, много о чем сожалеешь? И ты меня называешь эгоистом? Ты испугался ответственности за школу и бросился в столицу к кузену, ты отправил своих соучеников в бойню за трон! Лучше успокоить себя лозунгами о том, что они погибли во имя великого дела, чем открыть глаза? Что ж ты ждал гибели последнего, пока не решился на длительное, растянутое на годы самоистязание? Умереть всегда проще чем жить! Ты трус и эгоист, Чжоу Цзышу! — Да, — кивнул Чжоу Цзышу. — Я не справился с ответственностью. Шифу зря рассчитывал на меня. Проще отвечать только за себя, тогда не получишь удара в спину, — с каждым словом плечи опускались всё ниже, груз вины прошлых лет придавливал к земле. Чжоу Цзышу отвернулся и побрел куда-то вперёд. Только когда откуда-то пахнуло холодом, он понял, что нашел выход. Лучше ему остыть, а то наговорит такого, о чём пожалеет. Бить в слабые места — эффективно, но не благородно. Вэнь Кэсину и так досталось. Чжоу Цзышу ушел, а Вэнь Кэсин, не выпустив пар в драке, принялся сражаться со своей тенью. Этому приему его учил ещё отец в далеком беззаботном детстве, ведь тень — твой самый верный противник. Сила, которую он получил от Чжоу Цзышу, всё ещё гуляла внутри, её стоило укротить, меридианы восстановить, а для этого нужна медитация, но перед ней стоит спустить гнев и злость. В Арсенале было достаточно места для тренировки. Он упражнялся, пока не обессилел. Злые несправедливые обвинения эхом звенели в ушах. Сев в позу для медитации, он решил выкинуть всё лишнее из головы. Теперь и человек с именем "А-Сюй" тоже попал под определение “лишнее”. Сколько он просидел в медитации, Вэнь Кэсин не знал, но, придя в себя, понял, что проголодался. По пути к горе он видел поселение, там наверняка есть трактир.