Другая история

Чжао Юньлань говорил, что он — странствующий герой, помогает людям где придётся. Таких бродяг в Цзянху целые толпы, возможно, Шэнь Вэй — один из них. Возможно, он тоже ищет Чжао Юньланя или ещё не вспомнил о своём обещании встретиться в следующей жизни. В этой жизни его мать не умерла, а подарила отцу ещё четверых детей — троих мальчишек и девочку, будет кому оставить харчевню. Чжао Юньлань постигал боевые искусства в маленькой школе, не блистая талантами, но и не уступая товарищам. Возможно, когда-нибудь он бы женился на дочке торговца тканями, с которой с детства дружил, но однажды во время тренировки сильно получил по голове и три дня лежал в горячке. Ему снились люди со странными способностями, девушка со змеиным хвостом и парень, умеющий превращаться в кота. Он никогда не видел этих людей, но знал, что любит их и готов защищать любой ценой. И ещё ему снился человек с самыми прекрасными в мире глазами, глядящими в самую душу. Человек, заставлявший его сердце биться чаще. Человек, отдавший за него жизнь. Шэнь Вэй. Они пообещали, что найдут друг друга в следующей жизни. Значит, пришла пора искать. Мастеру он сказал, что никогда не мечтал стать его преемником, а значит, в школе делать нечего, родителям — что отправляется в странствия, а несостоявшейся невесте и вовсе не нужно было ничего объяснять. Едва взглянув на него, она всё поняла. — Влюбился, — сама себе кивнула Ян Ми. Чжао Юньлань опустил взгляд. — Кто она? Я её знаю? — Нет. Я сам не знаю, где он. Но должен его найти.* — У тебя всё получится, — она похлопала его по плечу. — Удачи. Последние три года Чжао Юньлань странствовал по Цзянху, но так и не встретил никого, похожего на Шэнь Вэя. Возможно, его зовут не так: самого Чжао Юньланя в этой жизни звали Бай Саньван, но, вспомнив всё и став странником, он сменил имя — вдруг Шэнь Вэй тоже ищет его? А если он ещё не родился? А если... Иногда Чжао Юньлань терял надежду, но не позволял себе отчаиваться. Иногда он вспоминал родителей и братьев, но кошак Да Цин или сяо Го сейчас казались ближе и роднее, чем второй брат Бай Чао или мэймэй. Самым главным человеком во всех жизнях был Шэнь Вэй, и Чжао Юньлань должен найти его. Мир большой. Он справится. В этот раз его путь лежал к горе Чанмин, он слышал, что там обитает бессмертный, может, он даст совет? Чжао Юньлань остановился в трактире, его мало интересовали дела мира, но вдруг услышит что-то интересное? Глава Пятиозерья, Долина призраков — когда-то это было важно, а теперь ему не было дела до чужих разборок, но послушать было интересно. Новый посетитель вошёл внутрь, Чжао Юньлань бросил на него быстрый взгляд и отвернулся — не Шэнь Вэй. Выше ростом, другая манера держаться, но главное — в душе ничего не отозвалось. Он верил, что когда встретит — обязательно узнает. *** Собрав волосы под капюшон плаща, чтобы они меньше привлекали внимание, Вэнь Кэсин спустился вниз, мимоходом отметив, как поразительно легок стал его цигун. В большом добротном здании трактира были приветливо распахнуты окна, столики радовали взгляд полированным деревом и достаточно изящной посудой, а с кухни доносились аппетитные запахи. Вэнь Кэсин привычно окинул взглядом помещение, оценивая посетителей. Намётанный глаз сразу выделил нескольких "героев", с которыми могут быть проблемы, незаметного серого человека, явно мастера своего дела, и молодого воришку, видимо, пришедшего с наставником сдавать экзамен на мастерство. Жертвой щипач выбрал молодого мужчину, сидящего немного особняком, тот был задумчив и грустен. Стало шумно. Чжао Юньлань поморщился: уходить не хотелось, ему нравилось местное вино. Он постарался мысленно отрешиться от всего, его не интересовали чужие разборки. Он не заметил, кто начал драку, успел только подхватить кувшин, прежде чем на его стол рухнул человек. Он тут же начал извиняться, кланяться и хватать его за руки, вымаливая прощение. Чжао Юньлань нашёл в себе силы улыбнуться и заверить, что всё в порядке, мысленно проклиная болтливого неудачника. Завидев переполох, Вэнь Кэсин вдруг возмутился. Карманник наверняка забрал у жертвы всё, что у того с собой было. Он никогда не был особым моралистом — жизнь на горе Цинья многому учит, а такие рудименты как честность и сострадание выбивает на раз, — но считал, что можно было срезать кошель у торговцев, сидевших группой за столиком и бахвалившихся друг перед другом своими сделками, никто бы из них не обеднел. Нет же, выбрал простого и безобидного мужчину. Ещё толком не успев понять, зачем ему это нужно, Вэнь Кэсин стремительно подошел к вору и заломил ему за спину руку с чужим кошельком. — Неуклюжий господин, это явно вам не принадлежит, — тихо, но опасно сказал он, сжимая пальцы так, что они чуть хрустнули. — Отдашь сам — не буду поднимать шума, заорешь — сломаю кости так, что всю оставшуюся жизнь этой рукой ты пользоваться не сможешь. — Нет-нет, никакого шума, — заскулил воришка. — Всё верну, — он старался лишний раз не дёргаться, руки ему ещё пригодятся. Наставник всыпет, конечно, но не будет руки ломать. Чжао Юньлань забрал кошелёк и с интересом посмотрел на своего спасителя. Не перевелись ещё добрые люди в Цзянху. — Благодарю, — он поклонился. — Разрешите угостить вас в знак моей признательности? — В такую погоду приятно разделить чашку чая, — уголки губ Вэнь Кэсина дрогнули в намеке на улыбку. Чжао Юньлань заставил себя улыбнуться, он надеялся, что незнакомец откажется. Впрочем, в бытность главой спецотдела он мастерски научился улыбаться неприятным людям и терпеть скучные разговоры, а этот спаситель наверняка приятнее министра Гао. Собеседник старался улыбаться, что-то говорил, но Вэнь Кэсин видел, что глаза у молодого мужчины застыли, он явно тяготился чем-то, и этим чем-то явно была не его компания. — Вэнь. Вэнь Кэсин. Он ожидал какой-то реакции, книги с его портретом разлетелись по всему Цзянху, но, казалось, его имя ничего не говорит собеседнику. — Чжао Юньлань, — тот протянул было руку, а затем отдёрнул её и неловко улыбнулся. Впрочем, улыбка опять не достигла глаз. — Что-то случилось? Вы так странно смотрите. Я не настаиваю на своей компании. — Нет-нет, господин Вэнь, дело не…— он замолчал на полуслове, а потом вдруг спросил, пытливо глядя в глаза: — Как думаете, что лучше: не иметь вообще или иметь и потерять? Чжао Юньлань своим вопросом попал точно в цель. Вэнь Кэсин не сумел сдержать себя и вздрогнул, вспоминая события, приведшие его в это место. — Думаю, что иметь и потерять. Это хоть и куда больнее, но по крайней мере остаются воспоминания. А если же не иметь, но всю жизнь искать, метаться, в душе будет только пустота и тяжесть в сердце. А почему вы спрашиваете? Чжао Юньлань усмехнулся. И вот как объяснить, что он имел и не имел одновременно? В этой жизни он не встретил Шэнь Вэя, как можно тосковать по тому, кого не знаешь? Но что делать, если воспоминания о том, как Шэнь Вэй закрыл его собой от удара Е Цзуня***, будят его каждую ночь?! — Простите, меня часто обвиняют в излишнем любопытстве. Можете не отвечать. — Господин Вэнь, вы спасли меня от участи остаться без кошелька, а я веду себя как мудак, прошу, поверьте, это не всегда так. Я просто слишком глубоко задумался. Ищу одного человека. Проблема в том, что я не знаю, кто он. Как его зовут, где он живёт. Просто знаю, что когда увижу — пойму, а пока не найду, не буду знать покоя. Разве можно жить с половиной души? — Как показывает жизнь, — горько улыбнулся Вэнь Кэсин, и пусть они расстались совсем недавно, для него каждый час разлуки превращался в вечность, — можно. Больно, тяжело, но возможно. Чай здесь отвратительный, может, вина? — Хорошая идея. Пить в одиночестве — признак алкоголизма. Вэнь Кэсин бросил на него странный взгляд. Чжао Юньлань второй раз сказал слово, значения которого он не знал, и это неприятно удивляло. Служащий возник, словно вслушивался в разговор. — Чего изволят уважаемые господа? — Вина — да не зеленой кислятины, а хорошо выдержанного, — закуски, и поживее, — Вэнь Кэсин швырнул на столешницу кусочек серебра. — А вы знаток, — улыбнулся Чжао Юньлань. Он почему-то чувствовал расположение к этому человеку, было в его глазах что-то... Затаённая боль, которую он прятал за напускной веселостью. Такой же взгляд он видел в зеркале. — В этом мире не так много радостей, вино — одна из них, — процитировал какого-то поэта Вэнь Кэсин. В трактире становилось шумно, вино оказалось добрым, еда вкусной. — Продолжим в комнате? Не люблю шум. — Господин Вэнь, мы ещё недостаточно знакомы, — Чжао Юньлань погрозил ему пальцем и рассмеялся. — Конечно. Я хотел посидеть в тишине, собраться с мыслями, но тут это сделать невозможно. Поднимемся. Им предложили небольшую, но уютную комнату почти под самой крышей, небольшое окно позволяло любоваться предгорьями, залитыми лунным светом. Слуга накрыл стол, принёс несколько кувшинов вина, уточнил насчёт горячей воды и оставил гостей одних. — Вы выглядите печальным даже после доброго вина. — Господин Вэнь всё подмечает, но ничего не рассказывает о себе, хотя я тоже многое вижу, — Чжао Юньлань отхлебнул вина. Маленькие рюмочки, отсутствие чупа-чупсов и неразвитые технологии — ну почему он родился именно в этом времени? Хотя Шэнь Вэй и в Лунчэне не пользовался благами цивилизации, так что найти его с помощью интернета не получилось бы. К тому же Чжао Юньлань с детства привык к бадье для мытья, нагревать воду с помощью камней и готовить без плиты. А вот конфет действительно не хватало! В этом мире у него не было гастрита, но он бы с радостью променял здоровый желудок на встречу с Шэнь Вэем. — Вино веселит сердце человека, видимо, у меня нет сердца. Я давно отдал его… — Правда? Мне повезло встретить кое-кого, похожего на меня, — хмыкнул Вэнь Кэсин, за закрытыми дверьми он, наконец, мог не опасаться косых взглядов и чужих ушей. — Знаешь, ты мне сразу понравился, господин Вэнь. Родство душ, не иначе, — Чжао Юньлань снова грустно улыбнулся. — Устроим вечер воспоминаний, а потом будем заплетать друг другу косички? — даже в этой жизни он не избавился от страсти к дурацким шуткам. — Родство душ? Я в него больше не верю, хотя в прошлом я поставил на кон всё, чтобы доказать обратное. Косички? — Вэнь Кэсин удивленно воззрился на Чжао Юньланя. — Вы цирюльник? — он с плохо скрываемым сомнением смотрел на причёску собеседника. — Нет, я просто странник. Господин Вэнь, прости, дурацкая шутка. У меня порой такая каша в голове, сам путаюсь, что было на самом деле, а что... Может, всё это просто сон. Слишком длинный сон про прошлую жизнь, повозки без лошадей, механизмы и еду, которой я никогда не видел, но помню её вкус. О человеке, которого я никогда не встречал, но люблю больше жизни. Этого просто не может быть, правда? — Любовь не возникает из ниоткуда, это слишком сильное чувство, чтобы привидиться. Прошлая жизнь? Мы же в Поднебесной, здесь всем известно, что у души минимум семь воплощений, хотя я лично знал бессмертного, так что всё может быть. — Все знают, но кто-то вспоминал свою прошлую жизнь? Кто-то искал возлюбленного, который умер за тебя в прошлой жизни? Какой бред я несу. Иногда мне кажется, что вот это всё, — Чжао Юньлань обвёл рукой комнату, — сон, что сейчас я открою глаза, а Шэнь Вэй что-то стряпает у меня на кухне, потому что "завтрак — самый важный прием пищи, Чжао Юньлань". А потом я закрываю глаза и вижу, как его сумасшедший братец вонзает ему в грудь огромный ледяной кол. Но, несмотря на это, Шэнь Вэй закрывает меня собой, когда Е Цзунь решил, что играть со мной уже не интересно****, — он прикусил губу и отвёл взгляд. Говорить об этом оказалось так же больно, как и молчать. — Тот, кого ты любил, закрыл тебя собой от убийцы? А ты видишь это во сне? — в голосе Чжао Юньланя слышалась неподдельная горечь и боль, он словно заново переживал то, что случилось. Вэнь Кэсин вспомнил, как Чжоу Цзышу пошёл ради него против всего Цзянху, встал рядом, чтобы защитить, не зная, что защита не нужна. Вэнь Кэсин вздрогнул, возможно, он был несколько резок. Стало холодно, как будто он один в Арсенале, Вэнь Кэсин обнял себя руками. — Мой возлюбленный встал рядом со мной, когда меня окружили и загнали, как раненого зверя, спас меня от убийц, когда я был почти смертельно ранен тем, кто убил мою сестру на её собственной свадьбе. Я готов был умереть, чтобы он жил, но он не оценил этого и прогнал меня прочь. — Смерть Шэнь Вэя — худшее, что я видел в той жизни. Когда мне было двенадцать лет, на моих глазах погибла моя мама, этот кошмар долго преследовал меня, но то был несчастный случай. А когда Шэнь Вэй закрыл меня собой... — Чжао Юньлань прикрыл глаза. — Видеть, как умирает твой возлюбленный — худшая пытка. Я последовал за ним при первой возможности, он только отсрочил неизбежное, но мы спасли остальных, даже Лампа зажглась. Но, боюсь, если бы мы оба выжили, если бы случилось чудо... Почему он считал, что моя жизнь важнее, чем его? Не понимал, что мне не нужен мир, если его там нет? — Все любящие люди похожи, они готовы пожертвовать всем ради того, чтобы тот, кого они любят, жил дальше, — Вэнь Кэсин не понимал, как вообще можно поступить иначе, любой бы закрыл собой любимого! — Разве можно жить дальше? Нет, конечно можно, но разве захочется?! Или я люблю его меньше? Твой возлюбленный встал рядом с тобой, чтобы защитить в смертельной битве, он тоже готов был умереть за тебя. Если бы он умер, ты бы смог с этим жить? — Он и без этой битвы умирал, — буркнул Вэнь Кэсин. Он ощутил укол вины. Глупости, это Чжоу Цзышу виноват! — Чтобы уйти в отставку, он принял пытку, уничтожающую его жизнь, я готов был обменять свою жизнь на его, отдал всё: жизнь, силу, здоровье, чуть не умер, практикуя запрещённую технику, чтобы он исцелился. Она сработала, он выздоровел и, вернув свои силы, попытался меня убить за то, что я его спас. — Это от избытка чувств, — Чжао Юньлань сочувственно похлопал Вэнь Кэсина по плечу. — Когда я узнал, что Шэнь Вэй навредил себе, пытаясь помочь мне, я здорово рассердился и наорал на него. А он только улыбался. Сказал, что я стою любых жертв. Но не его жизнь в обмен на мою! Жить вместе или умереть вместе и встретиться в следующей жизни. Пока получилось только умереть. — Если вы умерли вместе, и ты помнишь его, то обязательно найдёшь. Ваши души связаны красной нитью судьбы. Моя же родственная душа прогнала меня криками и оскорблениями, наверное, я это заслужил. Кем-кем, а праведником я никогда не был. — Раз вы оба живы, значит, можно всё исправить. Дай ему остыть. Я тоже накричал на Шэнь Вэя. И накричал бы снова, чтобы не смел повторять такого! Он считает, мне мало кошмаров в жизни? Я потерял недостаточно близких людей? Вот только найду его и... — Чжао Юньлань снова невесело рассмеялся. — А он меня не узнает. Не вспомнит. И не поймёт, почему я вдруг ору на него. — Я слишком часто сносил от него многое, — неожиданно резко ответил Вэнь Кэсин. Может быть, Чжао Юньлань прав, может, он немного погорячился, но Чжоу Цзышу не должен был вести себя так! — Было время, когда я прощал и холодность, и оскорбления, и многое другое, но больше не буду, у меня тоже есть гордость. А если твой Шэнь Вэй любил тебя, то обязательно узнает. — Лао Вэнь, лао Вэнь, — Чжао Юньлань покачал головой. — Ты злишься, значит, тебе не всё равно, — он налил вина и протянул его Вэнь Кэсину. "Лао Вэнь". Имя хлестнуло, как хлыстом. — Не называй меня так! Меня зовут Вэнь Кэсин! — Сяо Вэнь? — спросил на пробу Чжао Юньлань, но не понравилось самому, слишком похоже на сяо Вэй. — Сяо Син? — Учитывая, что ты помнишь свою прошлую жизнь, ты и правда старше, можешь звать сяо Син, а как тебя мне называть, чтобы не бередить раны? — Как хочешь. Шэнь Вэй всегда называл меня полным именем. — Я не он, поэтому буду звать тебя лао Чжао, хорошо? — Хорошо, — Чжао Юньлань снова наполнил рюмочки. — Рад познакомиться с тобой, сяо Син. *** Утро пришло с похмельем и головной болью, видимо, бессмертие тела не отменяло влияния алкоголя на него. Гора пряталась в облаках, идти туда не было никакого желания. — Почему ты выглядишь так, будто увидел призрака? — Чжао Юньлань смерил Вэнь Кэсина внимательным взглядом. — Если утром не хочется жить, значит, вечер удался? — Не говори о призраках, мало ли кто может тебя услышать, — мрачно отозвался Вэнь Кэсин. — Пойдём поедим, пока я никого не убил. — Меня не пугают призраки, тем более ранним утром. Антипохмельный завтрак? — Не хочу больше пить. Надо избавляться от старых привычек. Мы с А-Сю… не важно. Больше никакого вина. — Жаль, ты прекрасный собутыльник, давно не пил в такой хорошей компании. — Какие у тебя планы? Как будешь искать свою пропажу? — Вэнь Кэсин не хотел развивать тему. — Понятия не имею. Я до ужаса боюсь, что встречу его и не узнаю. Или не встречу вообще, может быть, он уже умер, — Чжао Юньлань нервно рассмеялся. Впервые он озвучил свои сомнения и страхи. — Но я действительно готов обойти весь мир, чтобы найти его. Если ничего не получится, то я хотя бы буду знать, что сделал всё возможное. — Тогда пойдем вместе? Если ты сохранил своё имя, то, возможно, и он остался при своем. Ты помнишь, как оно пишется? В больших городах ведётся учёт населения. — Только если ты пошутил про отказ от вина, — он не стал уточнять про смену имени, надеясь, что Шэнь Вэя зовут так же, как и раньше. — Пойдём, от твоих горячих взглядов гора не воспламенится. Ты же не дисинец? — Кто такой дисинец? Не представляю, кем нужно быть, чтобы воспламенить гору, — проворчал Вэнь Кэсин, заказывая завтрак у подавальщика. — Ещё одно воспоминание из прошлой жизни. Я знал парня, который мог управлять огнём. Но, боюсь, даже его сил не хватило бы, а твоих тем более, так что не смотри туда, давай есть. В трактире царила тишина, видимо, вчерашние гуляки ещё отдыхали. Закончив с сытным завтраком, Вэнь Кэсин обратился к хозяину: — Хозяин, где можно найти пару лошадей? Да чтобы не клячи кусачие были, только на мясо годные, но и не те, что серебром по весу стоят. — Господин, хороший конь не может стоить слишком дешево, но у моего зятя лучшие кони в округе, послушные, быстрые и выносливые. Поверьте, они стоят каждого ляна! — В лошадях я разбираюсь почти также хорошо, как в вине, отправь сообщение своему зятю, что мы после обеда придем посмотреть его товар. А сейчас пусть натаскают воды, хочу принять ванну. Прислужников или прислужниц не нужно, я хочу помыться и отдохнуть перед дорогой. Хозяин поклонился, заверив, что всё будет исполнено в лучшем виде. Лошади действительно оказались добрыми, хорошо воспитанными, крепкими, послушными. Вэнь Кэсин поторговался и приобрёл животных вместе с упряжью, потребовал перековать их, вычистить и наполнить седельные сумки. *** Дорога вилась среди полей, вдали синели горы, удаляясь с каждым днём. Чжао Юньлань оказался прекрасным попутчиком, он умел расположить к себе любого встречного, а заболтать, наверное, ухитрился бы и глухонемого. Он оказался зорким охотником, замечающим следы диких кабанов, угадывающим, в каком из кустов точно сидит перепёлка, и мог определить по примятости травы и обглоданности коры, куда направилось стадо оленей. Он не лез в душу, пытаясь выпытать что-либо, но всегда готов был выслушать. Рассказывал про мир, который помнила его душа, а главное, с удовольствием помогал готовить, что приятно отличало его от Чжоу Цзышу. При въезде в Юэян Чжао Юньлань дотронулся до плеча Вэнь Кэсина: — Рынок? Я понимаю, что это глупо и шансы встретить Шэнь Вэя минимальны, но и просматривать учётные книги в городах уже надоело, к тому же его могут звать иначе. И ещё я слышал, что здесь готовят вкусные ютяо. — Ютяо, — горько хмыкнул Вэнь Кэсин. — Да, здесь не только ютяо вкусные, но и танхулу* одно из лучших в цзянху, здесь растёт совершенно особенный сорт боярышника. Мы тогда специально сделали крюк, чтобы заехать сюда за лакомством, и на площади я… Не важно. — Сяо Син? — Чжао Юньлань удивился разительной перемене — только что его спутник весело смеялся над очередной историей про сяо Го, и вдруг при упоминании ютяо словно окаменел, губы растянулись в улыбке, а в глазах застыли слёзы. — У меня была сестрёнка, замечательная, милая, бойкая, острая на язык, верная, честная и преданная. Я не сумел её сберечь. Чжао Юньлань осадил коня. — Рынок никуда не денется, мне резко расхотелось ютяо. — Всё нормально, — Вэнь Кэсин попытался улыбнуться. — Я вижу. Слезай с коня, нечего животное мучить. Вэнь Кэсин с трудом разжал пальцы, сжимающие поводья, спешился и пошатнулся, Чжао Юньлань едва успел его подхватить. — Зачем я приказал открыть ворота?! Ведь чувствовал, что ничего хорошего не будет, знал, что нельзя доверять этим героям! Но она так просила, этот её глупый кролик выглядел таким счастливым, и А-Сюй... Она была такая красивая в свадебном наряде, самый её счастливый день стал для неё последним. Я не смог защитить её. Все, кого я люблю, умирают. — Твою сестру убили в день её свадьбы? Видимо, бесконечна не только человеческая глупость, но и подлость, — покачал головой Чжао Юньлань. — Давай купим всё, что любила твоя сестрёнка, и помянем её. Казалось, Вэнь Кэсин скупил все возможные десерты, но когда они сели за стол, не притронулся ни к чему, только заказал кувшин вина. Чжао Юньлань не торопил его, каждый переживает горе по-своему. Захочет рассказать — он выслушает, хочет молча пить — составит компанию и проследит, чтобы Вэнь Кэсин добрался до комнаты. Путешествовать с ним оказалось действительно приятно, хоть за всё время он так и не встретил никого, хотя бы отдаленно напоминающего Шэнь Вэя. — Мне нужно было всё понять, когда отобрали Иго, — заговорил Вэнь Кэсин три кувшина вина спустя. — Я не смог защитить даже щенка, разве можно мне было доверить ребёнка? Я сам был ребёнком, когда нашёл А-Сян, она вцепилась в меня, как маленький краб, и не отпускала. И всегда улыбалась, боялась, что если станет плакать, я избавлюсь от неё. Как будто я бы смог. Видимо, в тринадцать лет я лучше справлялся со своими обязанностями. В Долине царил один закон: убей, пока не убили тебя. Этому я очень хорошо научил А-Сян. И забыл, что в Долине никогда нельзя расслабляться. Что если всё хорошо, значит, жизнь уже приготовила очередную гадость. Я отомстил за родителей, А-Сян выходит замуж, А-Сюй рядом, У Си пообещал, что сможет вытащить гвозди без утраты способностей! Я позволил себе быть счастливым! Оказалось, что А-Сюй уже достал гвозди сам и через несколько дней умрёт, наставник, которого так любил этот глупый жених А-Сян, свернул ему шею прямо перед церемонией и убил мою А-Сян. И в этом виноват я! Я не сказал А-Сюю, что всё спланировал, он вообще должен был сидеть в поместье и восстанавливаться после плена в Тяньчуан, кто же знал, что его понесёт к Зелёному Пику? Я приказал открыть ворота, хотя знал, знал! Нельзя доверять героям, они улыбаются в лицо и всаживают нож в спину! Я просто хотел всё исправить — А-Сюй должен жить! У него есть ученики и школа, он нужен им! А мне нужен только он, раз А-Сян больше нет. И если цена его жизни — моя жизнь, я с радостью заплачу её! А он... Он сказал, что сожалеет о том, что встретил меня, — Вэнь Кэсин схватил кувшин и стал пить прямо из носика. Видимо, вино оказалось слишком крепким. Вэнь Кэсин допил кувшин и покачнулся, даже сидя за столом. — Эй, хозяин, я знаю, что в тавернах работают на побегушках дети, скажи им, кто успеет прибежать, я угощу любой сладостью, у меня с собой большой запас. Слух распространился мигом: босоногие оборванные дети потянулись в таверну, где господин с белыми волосами раздавал вкусности. Отдавая лакомство, он улыбался и просил мысленно пожелать счастья чете Цао. Малышня не понимала, что это значит, но послушно повторяла, пока все десерты не закончились. Вэнь Кэсин ухитрился выпить ещё кувшин вина и едва держался на ногах. Чжао Юньлань подхватил его, чтобы помочь дойти до комнаты. — Я люблю его, — бормотал Вэнь Кэсин, с трудом переставляя ноги. — Он сказал, что хочет меня ударить, я бы позволил это, если бы ему стало легче! Хотел разозлить его и, кажется, перестарался. Думал, что мы подерёмся, а потом помиримся самым приятным способом. Он обещал, что всё будет, когда избавится от гвоздей. Только ничего уже не будет! Он ушёл! Оставил меня! Сначала родители, потом А-Сян, теперь ещё А-Сюй. Я думал, станет легче. Вот ты, ты даже не знаешь, где твой чжицзи, но ищешь его. А я повсюду вижу А-Сюя. Показалось, что видел его на рынке. Эти лопатки! Он может изменить лицо, но лопатки я узнаю всегда. И восхитительная талия, любая девушка позавидует. — У тебя тоже красивая талия. — Нет, ты не понимаешь. Волосы, как черный шёлк, — Вэнь Кэсин начал перебирать пряди Чжао Юньланя. — Я готов расчёсывать их каждый день. Глаза сияют, как звёзды, мне не нужен другой свет, — Вэнь Кэсин споткнулся и стал заваливаться, Чжао Юньлань постарался подхватить его, но не устоял и рухнул на кровать вместе с Вэнь Кэсином. Тот устроил голову на груди и продолжил восхищаться своим А-Сюем: — Кожа нежная, не знает бритвы. Губы словно вишни. Я хотел бы снова и снова целовать их… Чжао Юньлань поглаживал Вэнь Кэсина по спине. Он бы тоже хотел хоть раз поцеловать Шэнь Вэя.