Дело в хвосте

      Чонгук стоял посреди спальни, сосредоточенно изучая обстановку. Наверное, он промахнулся с местом, на котором стояла кровать, потому что логично было бы засыпать и просыпаться, имея перед глазами красивый вид, а не смотреть на него, а потом идти в постель. И на этой гениальной мысли, Чонгук занялся перестановкой, без труда передвинув легкий, но очень прочный деревянный каркас вместе со всем, что делало их будущее ложе с Джином потрясающе комфортным. И вот здесь, проверяя проделанную работу и открывающийся из окна вид, Чонгук подумал о том, что даже если сегодня они просто лягут спать, он будет абсолютно счастлив. Потому что теперь у него было ощущение… завершенности. Они с Джином вместе, всё зло, которое до этого не давало ему поднять голову и вдохнуть полной грудью, осталось позади. Он добился того, к чему так долго шел, и теперь ему нужны были другие цели. Радоваться жизни. И радовать Джина. Сначала они будут посвящать время только себе, а потом найдут какие-то посторонние дела, которые будут заставлять их выходить из дома, чтобы затем с удовольствием в него возвращаться. Страшный период жизни прошел, ураган отгремел, и теперь засияло солнце. Теперь можно было строить планы, не боясь.       — Я хвост намочил.       Чонгук резко повернулся, когда услышал расстроенный голос Джина, а когда он Джина увидел… Наверное, тёмный теперь выглядел дурачком, завороженным и где-то обронившим мозги, но если до этого он был счастлив, то теперь, смотря на лиса, на котором была одна только пижамная рубашка… Голые босые ноги, взъерошенные влажные волосы, с лисьими ушами, которые он, как будто расстроенно распластал по голове, большое полотенце в руках, которым он пытался обернуть хвост. Растерянный и настолько… домашний. В их доме. Его лис.       — А ты решил переставить… — Джин, заметив, что кровать переместилась, сразу стал с любопытством оглядываться, осторожно шагая по теплому и на удивление мягкому деревянному полу. — Если бы хвост не намочил, надел бы халат. Но… Пришлось… Так что… — Джин насупился, выставив палец. — Я не одет как следует, и тебе лучше не подглядывать.       Вообще, это было похоже на детские воспоминания, когда они, крошечные, бегали в одних рубашках, наслаждаясь солнцем и ласковым ветром. А теперь… Ничего очаровательного, и Чонгуку пришлось приложить усилие воли, чтобы отвлечься от длинных стройных ног, виднеющихся из-под рубашки, которая доходила только до верхней трети упругих бедер, скрывая их чарующие изгибы. Как можно было быть таким… совершенным?       — Гук. А ты не можешь… — Джин встал рядом с кроватью, пока одурманенный его красотой и близостью Чонгук, как будто только-только одумавшись, соскочил с нее, убедившись, что обзор был замечательным. — Посушить? Как тогда, у озера?       — Конечно. Иди сюда. — Темный очень быстро подошел к большим свечам, несколько пальцев окунув в горячий воск и ощутив жжение, которое прошло вместе с тем, как воск остыл.       Ему нужен был огонь, а точнее — напоминание о нем. Напоминание о его жаре, который как раз воск и плавил.       — А что ты будешь делать? — Джин уселся на кровать, освободив хвост, но пониже натянув рубашку на колени, с любопытством наблюдая за Чонгуком, при этом очаровательно навострив ушки.       — Беру в руки тепло от огня. — Чонгук забрался рядом с ним, с ногами, усевшись у хвоста. — Сейчас нагреется полотенце, и лишняя влага быстро испарится из шерсти.       Тёмный начал что-то бормотать под нос, пока Джин отвернулся, чтобы его не смущать и ему не мешать. Вот на Чонгуке теперь был халат, который мечтал попробовать и лис, уже оценивший, насколько он был мягким, гладким и чуть прохладным. И он неосознанно взялся за полу халата колдуна, который сосредоточенно вытирал теперь лисий хвост, пока Джин чувствовал приятное тепло.       — Гууууук. — Лис чуть повернулся, с нежностью заметив, насколько бережно и сосредоточенно тёмный вытирал его хвост. — А для… ну…того самого что-то нужно?       — С магией — ничего. Только если для дополнительных ощущений. — Лис даже удивился, когда не заметил в Чонгуке волнения — только мягкую, чуть снисходительную улыбку. — Есть специальные бальзамы, которые разогревают кожу и увеличивают приятные ощущения. Легко можно сделать самому, а если добавить чуть-чуть колдовства… Но вообще, ничего не нужно. Можно использовать… обычные слюни.       Джин скривился, очаровательно сморщив нос, а затем широко улыбнулся. Но его улыбка начала постепенно меркнуть.       — А ты… Не хочешь уже?       Он задал этот вопрос осторожно, и колдун поднял на него широко распахнутые глаза.       — Шутишь?! Просто… — Он опустил взгляд, который чарующе сочетался с его ласковой улыбкой. — Я подумал, что теперь вполне могу ждать сколько угодно. Что у меня уже есть то, о чем я до этого мечтать не мог. Что у меня есть ты, и я… Очень счастлив. Этого счастья достаточно, чтобы не испытывать ненужных сожалений, если ты захочешь спать. Я тебя обниму крепко-крепко, и усну.       — Только высушишь мой хвостик, да. — Но на губах Джина появилась многозначительная улыбка, которую Чонгук не заметил, вновь принявшись за свое важное дело. — Гук, я говорил, что люблю тебя?       — Нет, ни разу. — Темный поднял черные глаза. — Серьезно?       Он вздернул одну бровь, пока лис только громко рассмеялся, запрокинув голову, и Чонгук, несмотря на все свои мысли, не мог не задержать на ней взгляд. Голодный.       — А ты будешь спать голышом? — Джин пальцами подцепил край чужого халата, сразу заметив, что там не было штанов.       — Да. Тебя это будет смущать? — Чонгук отбросил полотенце, успев закончить с хвостом, и лис, чтобы удостовериться, пару раз повел им в воздухе, поняв, что он больше не был тяжелым.       А потом он, мягко вильнув хвостом, остановил пушистый кончик на шее Чонгука, который сократился от чувствительного прикосновения, широко улыбнувшись. И игривый кончик хвоста скользнул к его щеке.       — Не будет. Я тоже буду спать… без штанов. — Джин поднялся, опустив хвост и обвив им ноги так, чтобы рубашка не задиралась. — Как же красиво!       — Нет, вот так лучше.       Чонгука как будто сдуло с кровати, а через мгновение он сдул волшебное пламя со свечей, и стеклянная перегородка сразу как будто пропала, перестав ловить огненные блики.       — Я… Нет. Я понимал, что если за дом берется его величество, получится что-то роскошное, но… — Джин явно ждал, и поэтому сразу откинулся на грудь Чонгука, обхватив сцепившиеся на его животе предплечья. — Но когда берется колдун, получается волшебство. Это волшебство. Я не волшебник, а живу в волшебстве.       Чонгук не стал ничего отвечать, положив голову на широкое плечо. Казалось, что перед ними просто были кроны и ветки, но они не скрывали, а лишь подчеркивали разливающееся за ними иссиня-черную гладь ночного неба, украшенного звездами. Они не были как на ладони, но из-за этого… Было ощущение, что они светили только для них двоих, позволяя любоваться собой в осторожном обрамлении тихо шелестящих листьев.       — Гук. — Джин чуть развернулся, вглядываясь в лицо своего колдуна, который, прежде чем поднять глаза, прижался губами к его тонкой шее. — Я… хочу. Тебя.       Голос дрожал как будто от неуверенности, но Чонгук мог поклясться, что это было волнением, при чем связанное с предвкушением. Предвкушением чего-то, что уже хотелось повторить, потому что ты понимал, что тебе понравится. Смог ли лис убедить себя в этом или интуиция…       — Я… — Джин выдохнул, и Чонгук повернул его в своих руках, позволяя обнять себя за шею. Взволнованный готовящимся объяснением хвост дернулся наверх, задрав рубашку, и колдун позволил себе первое смелое движение, обхватив ладонями оголившиеся ягодицы. И Джин только выдохнул шумно, под побуждением сильных рук прижавшись больше. — Хочу стать твоим. И хочу… Чтобы ты стал моим.       — Теперь мне кажется, что я сплю. — Чонгук прижимался щекой к щеке Джина, который крепко его обнимал, и не мог спрятать улыбку. И не мог остановить руки, которые поднялись к пояснице лиса, задев его хвост. Чонгук мягко прихватил его пальцами у основания, заскользив по мягкой пушистой шерсти. — И ты не будешь стесняться?       — Буду. Но… Я перестану. — Голос Джина так чарующе дрожал, что колдун отстранил его, чтобы полюбоваться. Блестящий, наполненный волнующей двусмысленностью взгляд. И вместе с мягкой улыбкой и хитрым прищуром красивых золотых глаз… Колдун потерял голову, смирившись с этим.       — В таком случае… Подними руки. — Он только улыбался, и Джин дернулся, когда почувствовал его пальцы, схватившиеся за нижний край рубашки. И лис тоже схватился за него, но пытаясь натянуть пониже. — Руки вверх, я сказал!       — Давай… ляжем! И ты тоже должен раздеться!       — Джин, тебя никто здесь не увидит. Возможно, филин или засыпающая сорока, но они не смогут ничего разглядеть за этим волшебным стеклом. — Чонгук мягко улыбался, но в его глазах был азарт, который становился все больше вместе с тем, как хмурился Джин.       А потом он неожиданно сам стянул с себя рубашку, отбросив в сторону. И первое, за что смог зацепиться взглядом Чонгук — острые выпирающие ключицы, которые украшали основание грациозно длинной шеи. Взгляд поднялся к недовольно поджатым губам, пока Джин очень уверенно и даже чуть агрессивно схватился за воротник его халата, дернув его в стороны и решительно спустив с плеч.       — Вот теперь мы на равных. — Лис гордо поднял подбородок, пока темный, кажется, ждал только этого, прижавшись губами к его шее прямо под художественно очерченной линией челюсти, проведя по тонкой коже языком, заставив Джина больше к нему прильнуть.       Как будто поняв, что это было достаточно приятно, он пытался получить еще, подставляясь под нежные губы. И это кружило голову. И Чонгук не стал даже пытаться представлять, что его ожидало, когда Джин попробует на вкус более откровенные ласки. А что-то колдуну подсказывало, что лис в решающий момент просто не сможет стесняться.       — Нет. Ты намного красивее, Джин. И если бы я мог это описать словами… Но я могу показать… Действиями.       — Только… — Лис уперся ладонями в сильную грудь, завороженно проведя пальцами по черным узорам, цепляясь за жесткую, покрывающую сильные мышцы в районе шрамов кожу. Непонятно почему, но Джину отчаянно захотелось коснуться губами. Провести языком. Заставить стать мягкой даже высохшую от испытания…       Он перестал думать, сдавшись желаниям. Сомневался и боялся слишком долго, чтобы теперь не позволить себе расслабиться. С кем еще, если не с его любимым колдуном, к которому теперь он ощущал не только теплые сердечные чувства. И Чонгук выдохнул от неожиданности, когда Джин нагнулся к его ключицам, оставляя мягкие, влажные поцелуи на черных шрамах, а затем, прямо по поднимающимся к шее рисункам, заскользив языком. Возможно, это была проблема травмированной до этого кожи, которая успела истончиться, но… Это было слишком приятно. Это было настолько сладко, что Чонгук запустил пальцы в пушистый затылок лиса, направляя его голову. Наверное, Джин не был так уж невинен, несмотря на отсутствие опыта, поэтому Чонгуку пришлось сжать свои пальцы, натянув волосы на голове лиса, когда тот коснулся пальцами его сосков.       Темный мягко, но при этом настойчиво оттянул голову Джина, наблюдая на его губах хитрую улыбку, пока его тонкие пальцы продолжали дразнить, и Чонгук притянул его к себе, вонзившись жадным поцелуем в наглые и самодовольные губы. Сладкие, сочные, которые легко пропустили язык. И совсем не верилось, что лис до этого смущался.       — Ты… Кто кого соблазняет? — Чонгук пытался справиться с дыханием, неловко переступив скатившийся на пол халат, когда Джин направил его к кровати, при этом беспечно улыбаясь.       Он просто смог отпустить себя, все страхи заменив чувством нетерпеливо, сладко покалывающего и щекочущего внутри предвкушения. И лис не заметил тот момент, когда оказался спиной на одеяле. И не успел сориентироваться, когда Чонгук, крепко прихватив его за талию, при этом упираясь в кровать коленом, подтянул его к подушкам. Единственное, что успел Джин — прикрыться хвостом, который он вызволил из-под себя слишком гибко выгнувшись, заставив Чонгука остановить взгляд на упругом животе и вырисовавшемся под тонкой кожей крае грудной клетки. Тёмный знал, что и там были мышцы, вдруг ощутив в себе хищные стремления. Либо он слишком долго ждал, либо любил настолько, что готов был съесть.       — Ты мне доверяешь? — Тёмный нависал над Джином, никак не препятствуя тому, что он теперь прикрывал член, обвив хвостом бедра, продолжая упираться в кровать лопатками. И чтобы склонить его к положительному ответу, Чонгук прижался ласковыми губами к его шее, с упоением чувствуя, как она выгибалась под его поцелуями. — Как своему мужу.       — Да. — Лис выдохнул ответ, прикрывая глаза и прижимая ладони к одеялу, затем запустив пальцы в волосы Чонгука, который оказался над ним. — Доверяю.       — В таком случае… — Губы колдуна теперь почти касались губ лиса, которые приоткрылись…       Но колдун выпрямился, и одним уверенным движением, как будто он примерялся до этого, перевернул лиса на живот, придавив к кровати, успев коленом расставить его ноги, чтобы удобнее устроиться… И вот теперь Джин поджал хвост немного отчаянно. Но Чонгук не собирался давить и на чем-то настаивать, пока лишь мягко придавливая его к кровати, прижавшись губами к напряженным плечами, а затем — к макушке между опущенных лисьих ушек, несколькими торопливыми вдохами пощекотав мягкую шерстку. И Джин улыбнулся, повернув к нему голову. Он не чувствовал опасности, несмотря на то, что почти полностью был обездвижен.       — Ты не боишься?       — Нет. — Джин подставил губы, и Чонгук, поставив руки по бокам от его голову, наклонился, мягко их поцеловав. — Мне… нравится так. Просто... стесняюсь.       — Тебе придется убрать хвостик.       А вот теперь в блестящих глазах Джина мелькнуло беспокойство, слишком контрастирующее с возбуждением и игривостью до этого.       — Тебе рассказать, что я хочу сделать? Говорят, что неизвестность больше всего пугает. — Чонгук с нежностью улыбался, пока одна его рука незаметно для Джина заскользила по его позвоночнику, остановившись у основания хвоста. — Рассказать?       — Да. — Джин попытался от волнения кивнуть, а потом невольно напряг плечи и свел лопатки, которые Чонгук по очереди поцеловал. — Пожалуйста.       — Сначала ты поднимешь хвостик.       — А ты не будешь смотреть. — В голосе лиса слышался каприз, а не страх, и Чонгук улыбнулся, накрыв своими его надутые губы.       — Буду целовать.       — Что? — Джин удивленно округлил глаза. — Ты будешь целовать… там?       Он краснел, что было заметно даже в слишком приглушенном полумраке, и Чонгук кивнул.       — Точнее, полижу. Языком. Вылижу.       — Что? Прям… дырочку?       Всё тот же вопрос, но колдун не смог сдержать смешок, видя искреннее, почти детское недоумение лиса. А потом попытался мягко и незаметно пробраться под его пушистый хвост, сразу, по сжавшимся ягодицам поняв, что до этого было далеко.       — Прямо дырочку. И прежде чем я вставлю в нее член, я бережно и без боли вставлю туда палец или пару, чтобы когда мы перешли к главному, ты почувствовал только нашу близость. И после этого тебе будет только приятно.       Джин молчал, уткнувшись лбом в кровать, затем все же повернув к Чонгуку голову.       — Обещаешь?       — Обещаю, Джинни. И я хочу, чтобы ты не сдерживался, если вдруг тебе будет очень приятно — я буду знать, что доставляет тебе удовольствие, и смогу делать так… снова и снова. — Чонгук мягко улыбался, и лис неуверенно улыбнулся в ответ.       — Я хочу, чтобы и тебе было приятно.       — В этом можешь не сомневаться. И… — Чонгук поднялся. — Встань на четвереньки. Для меня.       Однажды Джин слышал уже такое, но теперь он знал, для чего это было нужно, и не боялся. Только смущался, сначала приподнявшись на локтях, а затем встав на колени, которые развел, старательно прикрываясь поджатым хвостом, и выпрямленные руки. Хвост поджался еще сильнее, когда лис почувствовал две горячие ладони на своих ягодицах, и без того горящих от смущения. Тёмный ничего не говорил, а Джин почувствовал, как его позвоночник начали продавливать пальцы, медленно спускающиеся от плеч к пояснице, и вместе с ними по коже и мышцам как будто расползалось чувствительно подрагивающее, как огонек, тепло, которое спешило всё в одно место. И пальцы тёмного оказались у основания хвоста, сжав его, а затем начав мягко массировать. У лиса не было выбора, кроме как хвост расслабить, теперь борясь с желанием задрать его.       — Пусти меня под свой хвостик…       Джин чувствовал, как щеки залило краской, пока пальцы Чонгука оказались на его бедрах, невесомыми прикосновениями щекоча тонкую кожу. И лис, как будто только от отчаяния, опустился на локти, а затем задрал хвост, уложив его по своему теперь особенно пленительному изгибу позвоночника. Он уткнулся лбом в кровать, чувствуя, как от колотящегося сердца начало закладывать уши. Это было слишком откровенно, и как бы он ни любил Чонгука… Джин дернулся, попытавшись прикрыться хвостом, но на этот раз вокруг него мягко, но уверенно сжались пальцы, оставив его на спине.       — Гук!       Лис пытался выбраться и хотя бы попытаться ускользнуть от губ, но колдун был сильнее, придавив его ноги и, разведя в стороны ягодицы, успев прежде, чем отпущенный хвост опустился, по итогу обвив его шею. Джин что-то вымученно простонал, уткнувшись в кровать, сжав одеяло двумя руками. Как будто ему теперь было мучительно больно, настолько сильно, до побелевших костяшек, сжимались его пальцы. А затем, вместе с тем, как лис гибко выгнулся, пытаясь чуть выше поднять зад, подставляясь под жадные губы, он чуть отпустил одеяло, вновь сжав его вместе с тем, как острее и глубже ощутил язык. А потом губы на головке члена, и здесь лис даже не пытался сдерживаться, прижавшись к одеялу щекой, чтобы не заглушить вырвавшийся стон. Одно дело трогать член своими руками, и совсем другое, когда его касались мягкие, горячие губы…       Джин готов был заплакать, когда ласки прервались, и губы Чонгука оказались у его лица, вместе с горячими и торопливым выдохом. Джин готов был заплакать, а еще зацеловать своего колдуна до смерти за причиненное удовольствие, и на этой мысли лис, совершив ловкий маневр, не только успел выбраться из-под Чонгука, но и опрокинуть его на спину, воспользовавшись тем, что тёмный на самом деле… слишком погрузился в ласки. Самоотверженно. Не забывая о собственном члене, который теперь мог трогать, видя свои фантазии наяву. Но это было только начало…       — Тебе понравилось? — Чонгук и не думал сопротивляться, остановив горячие ладони на успевших чуть взмокнуть лопатках Джина, который склонялся над ним, устроившись на его бедрах.       Он как будто не замечал член Чонгука, упираясь ладонями в кровать по бокам от его головы, нагнувшись и бессовестно заострив ключицы, одну из которых тёмный всё же ласково прихватил зубами, затем сдавшись сжавшим его подбородок пальцам.       — Я не представлял, что может быть так хорошо. Ты сделал мне… Спасибо, Гук.       Нежный мягкий шепот дрожал как оставшиеся в комнате язычки волшебного пламени, и Чонгук вытянул шею, подставляясь под самые желанные губы. Наверное, такие поцелуи ему нравились особенно — даже если без языка, все равно открытые, и поэтому особенно мягкие, чувственные, сладкие…       — А можно мне попробовать?       Первое, что заметил темный, открыв до этого негой прикрытые глаза — задорно поднятый пушистый хвост, который теперь медленно, дразнясь вилял за широкими плечами, дополняя навостренные любопытством ушки. Игривый лис был намного лучше лиса напуганного. Игривый и потерявший стеснение, которое Чонгук, будь его воля, спрятал бы от него раз и навсегда.       — Конечно. У нас впереди вся ночь.       Колдун улыбнулся, обрамив румяную щечку Джина, и тот повернул голову, оставив на его ладони поцелуй. И Чонгук в последний момент остановил стремление вновь подмять его под себя и целовать и облизывать, сжимая в руках, пока он не замолит о пощаде, просто устав… кончать. Он успел себя остановить, и был вознагражден, потому что Джин тут же опустился на предплечья, прильнув к груди Чонгука и к его губам. А потом он спустился к шее, и темный прикрыл глаза от удовольствия, пока мягкие и сочные губы не оказались на колдовских метках, потом ниже… И колдун даже выгнулся, почувствовав язык на соске. А когда он открыл глаза… Джин как будто охотился: глубокий прогиб в пояснице, поднимающий зад и игриво задранный хвост, которые ходил из стороны в стороны, будто лис теперь раздумывал над следующим маневром, при этом смотря на Чонгука, навострив ушки. Глаза на колдуне, а губы и язык — на его груди. Это было слишком. И в тот момент, когда язык заскользил по крепкому прессу, обрисовывая мышцы. И особенно тогда, когда мягкие губы впервые коснулись члена.       Джин как будто пытался распробовать его на вкус, проводя языком, беря между губ и аккуратно посасывая головку. Или же спускаясь чуть ниже, к основанию, поддерживая член ладошкой… Чонгук готов был кончить от одного только вида. От осознания, что Джин делал это добровольно, а, судя по его довольной улыбке и хитрому взгляду полуприкрытых возбуждением глаз, ему нравилось. И тёмный, приподнявшись, подцепил пальцами его подбородок, побуждая прерваться.       — Я не продержусь долго. — Чонгук потянул лиса к себе, и тот покорно подался за его руками, аккуратно переставляя ноги и руки, затем усевшись на бедрах своего колдуна. — У тебя слишком сладкие губы.       — У тебя. — Джин обвил руками его плечи, беспечно улыбаясь, пока колдун, взяв его за бедра, дернул к себе, и лис тут же замер. — Ты…       — Ты. — Чонгук улыбнулся, а затем, не отводя взгляд от удивленно округлившихся золотых глаз, прижался губами к шее Джина. — Готов?       Джин вновь смотрел на него немного взволнованно, немного напугано, а затем неуверенно кивнул, привстав на коленях и помогая Чонгуку удобнее устроиться у изголовья, успев подсунуть под его спину несколько подушек.       — Я хочу смотреть на тебя и целовать. И если тебе что-то не понравится, ты сможешь… слезть. — Темный смотрел на Джина серьезно, затем коснувшись его щеки, свободную руку прижав к пояснице, прихватив хвост. — Хочешь меня?       — Хочу. — Лис улыбнулся, чуть выгнувшись и прильнув к груди Чонгука, который не сводил с него черных глаз.       А потом находящиеся на щеке лиса пальцы оказались у его губ.       — Оближи. Для меня.       Колдун не приказывал, но и не просил, как будто зная, что Джин не сможет отказать, обхватив указательный и средний палец губами, затем обвив их языков. Знал, для чего, пока темный прикрыл глаза, что-то зашелестев себе под нос.       — А теперь я. — И он забавно вытянул шею, подставляя Джину капризно надутые губы.       Лис не мог заставлять его ждать, сцепив пальцы на его затылке, целуя мягко и без особого напора, игриво не пуская язык Чонгука между своих губ. А затем Джин почувствовал… тепло. Достаточно ощутимое, которое как будто плавило его тело пониже поясницы, словно он нагревался, становясь мягким, и это ощущение рассыпалось мурашками, которые, зажигаясь на коже, тут же впитывались в неё. Лис задержал дыхание, когда почувствовал… внутри. Внутри… Он судорожно вдохнул, неосознанно попытавшись соскочить, но Чонгук придержал его.       — Тебе больно?       Джин смотрел на него, не моргая, болезненно сжав пальцы на его плечах, затем только отрицательно покачав головой.       — Нет. — Он озвучил это на шумном выдохе, когда, засунув палец до конца, Чонгук начал его вытаскивать. — Мне… Неприв… Ммм…       Джин уронил голову, пока тёмный самодовольно улыбался. Тело начало острее реагировать на разливающийся внутри жар, начиная… дрожать. Мелкая дрожь, как будто рябью удовольствием подернувшая кожу. И лис сдавленно застонал, почувствовав, что места внутри стало меньше.       — Второй палец, малыш. И я чувствую, что тебе нравится…       Колдун наблюдал за своим лисом, который то облизывал, то кусал пересыхающие от сдавленных горячих стонов пухлые губы, затем накрыв их своими, почувствовав сжавшиеся на шее дрожащие пальцы Джина. Он сгорал от предвкушения. Он теперь мог позволить себе окунуться во все фантазии разом. Хотел наполнить своего лиса... собой. Чтобы Джин понимал, что они… невыносимо близки. И что эта близость… удовольствие. Чистое, острое, как тончайший кусочек льда — яркое.       — Я… хочу тебя.       Голос Джина срывался, что могло говорить только о том, что ему нравилось так же, как Чонгуку. Что они разделяли желания. Чувства. Эмоции.       — Хочешь? Как? — Тёмный говорил в блестящие раскрытые губы, которые пропускали нетерпеливый язык. — Как ты хочешь меня?       — Пожалуйста… — Джин улыбнулся, закусив нижнюю губу, когда Чонгук одной рукой прижал его к себе, другой взявшись за свой член.       Лисий хвост был поднят, подрагивая на кончике, а затем, когда лис почувствовал своего колдуна, хвост опустился на его бедра, пока Джин изо всех сил прижался к Чонгуку, шумно и часто задышав. Это… Его начинало распирать изнутри, заполнять, и кажется, заполняло чем-то горячим, мягким, приятным, от чего ощущения с каждым мгновением как будто становились…. Ярче, и на них не нужно было концентрироваться — они накрывали с головой. С нежными, но сильными руками, которые вцепились в бедра Джина, оставляя синяки и потребность чувствовать их. Голова кружилась, и впервые самостоятельно опустившись на член, Джин выгнулся, запрокинув ее, сразу же почувствовав губы на своей шее.       Он быстро вошел во вкус, и Чонгук также быстро перешел на сдавленные стоны, которые пытался гасить на блестящих пухлых губам. Хотелось больше откровенности, и тёмный провел по ним языком, наткнувшись на язык лиса, который сразу обхватил губами. Глубже, слаще, в сопровождении немного отчаянных стонов, которые рвались наружу, но терялись в переплетенных языках. Ожесточенно, голодно, и в какой-то момент Джин завладел инициативой. Вошел во вкус. Сдался инстинктам или тем чувствам, что таились глубже, чем у страстного и горячего по своей природе колдуна. Он стал самостоятельно опускаться и подниматься на члене, опуская и поднимая бедра, беспорядочно виляя вытянувшимся в струну хвостом. Наверное, это было преступление, но Чонгук схватился за него, обернув вокруг ладони и потянув. Мягко, чтобы не болезненно, и Джин протяжно застонал, пытаясь найти губы своего колдуна, на которых уже была довольная улыбка.       — Встанешь на колени? Я… — Слова давались с трудом. — Хочу тебя сзади.       Лису было всё равно, и он легко соскочил с члена, встав рядом с Чонгуком на четвереньки. Колдун мог кончить просто так, не касаясь себя, просто смотря на пленительный изгиб гибкого мужественного тела — от напряженных широких плеч до узкой талии, которая сзади, на фоне плавной линии бедер, казалась… убийственной. Джин разложил по спине свой роскошный хвост, поджав ушки. Выгнулся, опустившись на предплечья, приподнимая зад и нетерпеливо дергая хвостом. Чонгук мог бы кончить, если бы не знал, что должен доставить удовольствие своему лису.       Он вошел резко, выбив из Джина отчаянный стон. Взялся двумя руками за талию, короткими ногтями впиваясь в нежную кожу, пытаясь натягивать лиса на своей член, как будто он сопротивлялся. Ему нравилось. Джину нравилось, и он выгибался охотнее, подавая назад бедра. Он шире развел колени, и Чонгук почувствовал чуть больше давления, еще больше распаляясь от умопомрачительной лисьей гибкости.       — Мой.       Тёмный, позволив себе страсть, без лишней нежности обхватил тонкую шею Джина, сжав и потянув его к себе. Он чувствовал дернувшийся кадык, слышал, как судорожно лис хватал воздух, который не был ограничен — просто он спотыкался о надрывные, бессильные стоны. Жестче. Свободной рукой Чонгук сжал член Джина, и тот, умоляя об удовольствии, начал вбиваться в его туго сжатую ладонь. Он был полностью в его руках. В его власти. Покорный, послушный, горячий и отзывчивый. До дрожи в коленях и нервного сглатывания отзывчивый, откликающийся на каждую ласку так, что в какой-то момент ты осознавал лишь потребность дать ему еще. Сколько он попросит, лишь бы слышать сладкие, медом разливающиеся под кожей стоны и выдохи.       — Гук. Я… — Кажется, Джин готов был заплакать, и Чонгук ослабил хватку на шее, нежно приложившись к его губам.       Логическое завершение. Чувственно отчаянное. Как захлебнуться и уйти на дно, но… вместе. И Чонгук крепче сжал повалившегося на кровать Джина, чувствуя, как его напряженное, горячее, взмокшее тело пробивала легкая дрожь, отдающаяся в нем как будто эхом, причиняя… удовольствие.       — Как ты? — Тёмный первым смог собраться с силами, повернув Джина и уложив его на сгибе своего локтя, чтобы смотреть в его лицо и пока прикрытые глаза.       — Я… — Глаза открылись после непродолжительно паузы, озвученной рваным горячим дыханием. — Хочу еще.       Сначала Чонгук очень искренне удивился, а затем на его лице растянулась такая самодовольная улыбка, что она сразу отразилась на лице Джина, который прильнул к нему, обняв.       — Я знал, что ты непростой лис. А… Самый любимый. Самый желанный. Самый… горячий. Сводящий с ума.       Голос постепенно скатывался на взволнованный шепот, и Джин поднял на Чонгука блестящие глаза.       — Потому что я люблю тебя, а ты… — Лис покраснел. — Делаешь мне слишком хорошо. Я… хочу еще. Может, потом надоест, но… пожалуйста. Можно?       — Прямо сейчас? — Чонгук знал, что не надоест. — Может… перекусим?       — После ужина остались персики и сыр! — Джин тут же приподнялся на локте. — И можно немного вина. И можно… — Он самодовольно улыбнулся. — Прямо голышом! Это ведь наш дом!       — И ты… не будешь стесняться? — Чонгук смотрел на Джина прямо, не моргая, как будто пытался найти ответ на не озвученный, но понятный обоим вопрос.       — Нет. Ты же… — Лис неожиданно мягко улыбнулся, и колдун почувствовал чувствительное прикосновение гладкой шерсти, которое проскользило по его бедру. — Мой муж. Моя любовь. Мое… сердце, а стесняться своего сердца…       — Это точно не сон? — Чонгук, серьезный и сосредоточенный, приподнялся, неотрывно вглядываясь в лицо Джина, которое взял в свои ладони.       — Я могу тебя ущипнуть. — Лис улыбнулся, затем бережно накрыв руки колдуна. — И любить еще очень долго. Если ты пообещаешь беречь мой хвост.       — Сильно схватил, да? — В черном взгляде появилось беспокойство, и Джин только улыбнулся.       — Нет. В самый… Вообще, я не понимал в тот момент ничего, но больно мне не было. Ни разу.       — Тогда… — Чонгук легко соскочил с кровати, и Джин теперь без стеснения и совести залюбовался его телом, бесстыдно скользя вновь голодными глазами по рисункам и шелковой коже, прикрывающей пленительно сильный рельеф.       А потом Джин только успел схватиться за шею колдуна, когда тот легко подцепил его с кровати, взяв на руки.       — Вот теперь твое место. Мой лис. И… — На лице Чонгука появилась многозначительная улыбка, пока его глаза указали куда-то вниз. — И там твое место. Только твое.       — Всё… на своих местах. — Джин вдохнул, завершив выдох на губах колдуна. — И теперь всё так, как должно быть.       А ведь когда-то злой и страшный колдун грозился оторвать ему хвост, напугав. А ведь когда-то, лис был уверен в том, что этот колдун был причиной всех его бед. А теперь лис знал, что этот колдун был главной причиной его счастья. Пока колдун… Знал, что это навсегда. Знал, что они были обречены быть вместе, и эта мысль… грела и волновала.       Наверное, дело и в правду было в хвосте. Который принадлежал одному прекрасному лису. О котором Чонгук думал всё то время, с момента, как узнал его. Который теперь был в его руках.       Самый счастливый конец. Или же... Только начало.