Дело в хвосте

      — Юнги. Вот смотри. — Чонгук придвинулся к столу, расправив плечи и сложив перед собой руки. — В ближайшее время, очень ближайшее, как только дом для Джина будет закончен, и мы сможем в него перебраться, мы с ним планируем… — Темный задумчиво прищурился, опустив глаза на свои руки, при этом пытаясь скрыть улыбку. — Стать супругами. Получается, если он формально твой сын, значит, и я смогу называть тебя папой?       Юнги крутился рядом с плитой, ловко управляясь с огнем и горшками, из которых доносились настолько аппетитные запахи, что Чонгук пару раз болезненно для самолюбия получил по рукам за попытку снять пробу.       — Ты сможешь легко получить от меня подзатыльник, в любое время, для этого тебе не нужно воплощать свои влажные фантазии. — Тёмный спокойно улыбался, сжимая в одной руке деревянную ложку, вторую вытирая о заткнутое за пояс свободных домашних штанов полотенце.       — Я просто до сих пор не могу поверить, что ты, мой единственный друг, который всегда отказывался так себя называть, вдруг нашел любовь в лице отца… моей любви. — Чонгук в один миг стал сосредоточенным и серьезным, как будто теперь рассуждал о чем-то потенциально важном. И именно поэтому, проверив огонь в печи и отложив ложку, до этого убедившись в том, что вкусный ужин был готов, Юнги повернулся к нему, сцепив на груди руки. — Это ведь…       — Я сам не верю, Гук. Точнее, не верил, когда впервые почувствовал шевеление не в штанах, а поглубже. Но здесь время всё расставило по своим местам. Ну и немного то, что мы оба чуть не сдохли в палящем пожаре трагически идиотской бойни. — Юнги пожал плечами. — И да, я советую тебе не упражняться в остроумии на этот счет — я превращусь в кота и покромсаю твою самодовольную рожу на лоскуты. Надеюсь, Джинни умеет шить.       — Вообще-то, я рад за тебя. — Чонгук очень натурально возмутился, нахмурившись, и Юнги, который, разумеется, не собирался претворять эту угрозу в жизнь, мягко и даже с нежностью улыбнулся. — И за Чонина. И за Хоби, который теперь, наверняка, веселится в столице. Но за тебя больше всего.       — Спасибо, Гук. — Юнги направился к чайнику, чтобы проверить наличие воды в нем для будущей магии лиса (которая согревала и наполняла теплом все их вечера), по пути сжав плечо Чонгука. — Я тоже обрадовался, когда узнал, что ты передумал откидываться, вместо это выздоровев. Признайся — это всё мысли о браке с господином лисом?       — Честно? Да. — Темный так уверенно кивнул, что Юнги позволил себе звонко рассмеяться, запрокинув голову и оголив перевязанную тонкой шелковой лентой шею.       Особой шелковой лентой, которую сделал для него его собственный лис. Которая была мягкой, нисколько не травмируя кожу, и при этом очень прочной.       — Я понимаю тебя. — И вновь улыбка у черного кота получилась слишком теплой, слишком выдавая в нем теплые чувства к младшему колдуну, которые он стал испытывать с тех самых времен, когда они только познакомились. Возможно, интуиция подсказывала молодому тёмному, что у этого мальчика была достаточно сложная судьба, чтобы не позволить ему немного неприметной, но необходимой заботы. — И вижу все твои чувства насквозь, потому что искреннюю любовь, укоренившуюся и распустившуюся, скрыть невозможно.       — О да… — Чонгук многозначительно улыбнулся, за что получил полотенцем по затылку, лишь громко рассмеявшись.       И как раз в этот момент послышался оживленный разговор, и оба колдуна как по команде повернулись к двери, в которой спустя пару мгновений появился Чонин, а за ним — Джин.       — Это… что такое? — Чонгук поднялся, удивленно округлив глаза и сразу направившись к своему лису.       — Детки подарили. — Джин гордо поднял голову, затем бережно коснувшись цветочного венка, который опоясывал его лисьи ушки. — Разумеется, за то, что я дал им поиграть со своим хвостом.       Чонгук с неподдельным восхищением смотрел на нежно-желтые цветы, затем переведя взгляд на очаровательно самодовольную улыбку Джина.       — Ну нельзя быть таким красивым! — Темный запрокинул голову, затем двумя руками обхватив Джина за талию и притянув к себе, пока сам Джин стал улыбаться самодовольнее, затем звонко поцеловав Чонгука в щеку.       — Еще один! — Юнги хлопнул склонившегося над плитой Чонина по пальцам, и тот сначала надулся, как маленький, а потом качнулся в сторону обнявших его рук, прикрыв глаза и потеревшись щекой о пушистую макушку темного, который тут же запрокинул голову, подставляя губы. — Терпение.       — В следующий раз ты пойдешь со мной. — Чонин мягко, но при этом крепко обнимал Юнги за плечи. — Вообще, это была твоя идея.       — Если взрослые умом не блещут, вся надежда на детей. Это самый надежный способ заложить прочный фундамент для будущего… взаимопонимания.       — Да, потому что наши малыши все в восторге от фокусов, которые показывают тёмные дяди. — Джин многозначительно улыбался, затем взяв протянутый ему Чонгуком запотевший от холодной воды стакан. — Спасибо, тёмный дядя.       — Давайте, переодевайтесь и будем ужинать. — Юнги теперь пытался выпутаться из рук Чонина, который просто пытался незаметно добраться до того самого ужина. — Я всё вижу. И оставлю тебя без сладкого.       Прозвучало двусмысленно, и черный лис, поджав губы, мягко отпихнул от себя колдуна.       — Твоей вредностью, господин кот, можно растапливать печь.       — Я не виноват, что великовозрастный дядя ведет себя как ребенок. — Юнги ухмыльнулся, сложив на груди руки. — Ты еще здесь?       — А Чонин называет тебя папой? Папочкой? Кажется, его ты воспитываешь… Всё, всё, я ухожу! — Чонгук поднял руки, затем потянув Джина из кухни, заметив, что Юнги вновь взялся за полотенце.       И он потащил своего лиса в комнату, втолкнув его внутрь и прикрыв за собой дверь.       — Через три дня мы сможем посмотреть дом и в нём же остаться. — Глаза Чонгука блестели, и он, не отпуская от себя Джина, притянул его к себе. — Я сегодня был…       — Я тоже хочу! — Лис насупился, пока Чонгук ласково поцеловал его в нос. — Я хочу уже посмотреть и не хочу сюрпризы!       — Я лично занимался проектом спальни. И там… Ты не захочешь из нее выходить.       Услышав это и увидев заговорщицкий блеск в глазах Чонгука, Джин неожиданно хитро улыбнулся, а затем обвил руками шею своего колдуна, прильнув к нему.       — А ты всё об одном… Мой…       — Этого достаточно, не продолжай. — Тёмный покачал головой, а затем, вместо того, чтобы обнять Джина за талию, мягко обхватил двумя руками его задорно поднятый хвост, нежно касаясь длиной мягкой шерсти. Лис прикрыл глаза, а затем не запланированно взволнованно выдохнул в приблизившиеся к его лицу губы. — Я узнаю все твои слабые места. — Пальцы коснулись основания хвоста, ловко пробравшись в прорезь для него. — И буду их целовать, пока ты не устанешь.       — А ты… не устанешь? — Джин положил ладони Чонгуку на плечи, чарующе прикрыв глаза и чуть запрокинув голову. Нежные цветы так ему подходили, что тёмный даже остановил свои шаловливые стремления, невольно залюбовавшись.       — Я никогда не устану тебя целовать. И да. — Тёмный стал серьезным. — Через три дня будет только наше новоселье. Только мы вдвоем. Там не будет никого, кроме нас. И я всё сам тебе покажу, а торжественное новоселье устроим тогда, когда…       — Вы ужинать не собираетесь?       Сердитый возглас Юнги развеял магию этого момента, и Джин улыбнулся.       — Я каждый раз останавливаю себя от того, чтобы назвать его папой, такой он… Строгий.       — Его строгость обусловлена искренней заботой, а не желанием продемонстрировать власть, так что… — Чонгук пожал плечами, отпустив своего лиса, который отправился к шкафу. — Я не удивлен, что он захотел остаться здесь. Юнги всегда не устраивали те порядки, которые установил Верховный, и он всегда по-другому видел… всё. Благодаря ему во мне осталось и проросло то доброе, что дали мне родители. И как бы я его не дразнил… Я его очень люблю.       — А он любит тебя. Но вы оба никогда не скажете это вслух, потому что сильные и независимые мужчины. — Джин рассуждал теперь из-за открытой деревянной дверцы, и Чонгук боролся с желанием заглянуть за нее, при этом держа в уме то, что его любимому Юнги это не понравится. Не понравится такая задержка, а им придется задержаться.       — Ну да, сильные и независимые. При этом один скачет в переднике у плиты, а другой — на задних лапках у одного очаровательного лиса. — Чонгук фыркнул, пока Джин высунул голову, улыбаясь самым довольным образом, успев избавиться от венка, который аккуратно положил на столик. — А тебе смешно. А нам с Юнги — нет.       — Это называется любовь. Взаимная. Потому что мы с отцом… — Джин взял паузу, затем усмехнувшись. — Мы с отцом выбрали себе в супруги лучших друзей.       — А младшему ничего не досталось. — Чонгук покачал головой, затем не моргая, наблюдая за лисом, который, переодевшись и вновь надев венок, аккуратно закрывал шкаф.       — Я уверен, что с его обаянием и красотой, он совсем скоро объявит нам, что нашел свою любовь. Или мою любовь, если ты вдруг решишь сбежать от меня во дворец, соскучившись по тому, что тебя называют ваше высочество.       — Не исключено. — Чонгук пожал плечами, пока Джин только улыбался. — Пойдемте, ваше величество, пока один маленький, но очень мстительный черный кот не нагадил нам в тапки, из вредности.       — Спасибо за идею, сынок. Я, наконец, нашел себе занятие перед сном.       Чонгук даже дернулся, когда за его спиной в дверях послышался голос. И он тут же развернулся.       — Юнги! Юнги, я люблю тебя!       Джину оставалось только стараться не смеяться, наблюдая за тем, как один темный рванул с места за другим, пытаясь заслужить прощение. Наверное, он будет скучать по этому, когда они с Чонгуком начнут жить одни. Наверное… А может, и нет.

***

      — Как прошел… — Чимин с сомнением прищурился. — Какой там у тебя день обучения?       — Шестой! — Хосок помахал кому-то за спиной мага, и тот, повернувшись, успел рассмотреть только скрывшуюся за углом пару ног. — А когда мы уже начнем магией заниматься, а не маранием бумаги?       — Ох, малыш…. — Чимин многозначительно улыбнулся, взяв Хосока за плечи и направляя по коридору, с любопытством оглядываясь по сторонам, как будто у него была возможность забыть эти ставшие ему родными стены. — Прежде чем приступить к главному, тебе придется очень много всего узнать. И как только ты начнешь практиковаться, ты сразу поймешь, что марание бумаги прошло не зря.       — Скучно. — Хосок покорно следовал за магом, который уверенно вел его по коридорам, затем выпустив вперед себя из тяжелых двустворчатых дверей. — А мы сейчас куда?       — Заберем Тэ и пойдем куда-нибудь вкусно поедим. — Голос Чимина звучал заговорщицки, и Хосок невольно стал представлять себе что-то роскошно питательное, от чего он вынужден будет удивиться и набить живот так, чтобы потом не встать. — Я знаю, что занятия, а особенно, скучные отменно нагуливают аппетит.       — Ну, я уже нашел себе компанию, чтобы было повеселее. Вообще, ребята все хорошие, и мне кажется, что…       — Совсем скоро даже марание бумаги перестанет быть скучным. — Чимин продолжал многозначительно улыбаться, остановив Хосока у одного из расположившегося у дворцовой стены прилавка. — Хочешь яблоко? Карамель, орехи…       — Я не маленький. — Хоби надулся, но затем всё же протянул руку, когда Чимин, у которого был большой опыт общения с такими немаленькими, которые не могли устоять перед роскошно выглядящим и зазывно пахнущим лакомством, протянул ему толстую деревянную палочку. — Спасибо. И себе.       — Пожалуй. Правда, сказать честно… — Чимин отсчитывал монеты, затем сразу и без промедлений вонзив зубы в сочную яблочную мякоть. — Я Тэ ругаю, когда он тянет меня к сладостям до обеда.       — Мы ему не скажем. — Хосок выбрал сначала избавить с помощью языка яблоко от карамели и орехов, а потом уже пробовать его на зуб. — Мы в лесу фрукты просто так едим. А из сладостей и десертов — всякая сладкая выпечка в глазури. Дома папа и Джин никогда не пекут, так что если мы выбираемся на сладкую ярмарку, которая у нас проходит два раза в неделю… Это бывает редко.       — Тебе нравится? — Чимин с интересом наблюдал за Хосоком, который с энтузиазмом облизывал свое яблоко. — Вообще, это весьма оригинальный способ его есть. Мне кажется, вкуснее откусить, вместе с карамелью, орехами, обломками вафель….       — Тебе кажется. — Хосок самодовольно улыбнулся. — Это будет трата фруктовой сочности и свежести. Нет ничего вкуснее, чем спелый плод.       Чимин не стал спорить, пропуская Хосока мимо стражи, пока молодой маг только теперь одумался.       — Подожди. Это замок? — Он удивленно округлил глаза, дернув Чимина за рукав и заставив остановиться. — Дворец? Здесь живет король и принц?       — Ну… — Чимин пристально и с сомнением огляделся, затем широко улыбнувшись. — Вроде того. Тебя что-то смущает?       — А я… могу здесь находиться? — Хосок тут же насупился и теперь походил не на юного сладкоежку, а на совершеннолетнего юношу, который уже двумя ногами уверенно встал на путь возмужания.       — Я самый приближенный его высочества, самый приближенный маг, и если мне можно находиться здесь свободно, значит, моим гостям, которых я тщательно отбираю, также можно здесь находиться. — Чимин улыбнулся, мягко сжав напрягшееся плечо Хосока. — Я вхожу в его личную свиту, и настолько привык к роли его нянечки, что мимо меня даже муха с плохими намерениями не пролетит. А ты братец господина лиса, который во дворце в большом почете. Есть вероятность, что меня выставят за дверь, а вот тебя…       — Я так скучаю по Джину. Почему мы не могли учиться вместе?.. — Кажется, Хосока удалось отвлечь, и он вновь принялся за яблоко, взяв Чимина за локоть, который тот ему любезно предоставил, чтобы все вокруг знали, что они вместе. — Ты, кстати, тоже говорил, что будешь учиться. А зачем, если ты уже в личной свите принца, а значит лучший?       — Магу, чтобы узнать свой потенциал, всегда нужно учиться. Знаешь, откуда у нас седина? — Чимин заметил на себе любопытный взгляд Хосока.       — У папиного друга есть седая прядь.       — Это от того, что он смог приблизиться к своему… — Чимин задумался. — К тому, чтобы полностью узнать свой потенциал, который, чаще всего, намного больше того, что ты можешь себе представить. Я сейчас сильный маг, но могу стать еще сильнее. И пока его высочество занят делами во дворце, я могу посвятить время себе, чтобы к моменту, когда нужно будет его сопровождать, я был готов.       — Серьезно. — Хосок покачал головой. — А где Тэтэ?       Он завертелся, даже не пытаясь скрыть улыбку — окружающий его сад теперь напоминал ему о доме.       — С Намджуном, где же ему еще быть.       — А кто такой Намджун? — Хосок продолжал оглядываться, мысленно пытаясь вспомнить названия тех или иных растений, в чем они нередко упражнялись с Джином. Джин упражнялся, а Хосок просто с любопытством слушал.       — Я вас познакомлю, потому что если господин лис с ним знаком, значит, и его младший брат… — Чимин остановился, с сомнением посмотрев на Хосока. — Скажи, тебя не обижает, что я постоянно упоминаю Джина?       — Удручает. Я очень скучаю. — Хосок поджал губы. — Мы с ним постоянно вместе. Он меня тренировал, я ему помогал с травками и его тренировал… Вообще, он сам настаивал на том, чтобы я учился здесь. Наверное, я ему надоел.       — Наверное, он просто не хотел, чтобы его младшенький остался неучем. — Чимин фыркнул, затем протолкнув Хосока вперед, на высокую, ведущую в библиотеку лестницу. — Тем более, ты же знаешь, что у него теперь…       — Да, знаю. — Хосок закатил глаза. — И у папы. А я один, как… — Он забавно начал загибать пальцы. — Пятый лишний.       — Пятый не лишний, а запасной. — Чимин ухмыльнулся, пока Хосок, от тоски, со всей злостью укусил яблоко, разбрызгав по щекам сок.       — А у принца есть принцесса? Жена? Дети? Ему ведь нужен наследник.       — Наследник нужен. Только для этого принцу не обязательно жениться. Если влюбится — замечательно. Если не влюбится — всегда можно выбрать благородную девушку, которая родит ему наследника, получит титул и пожизненное содержание. Кстати, вот он как раз так и появился.       — То есть, ребенка делают не по любви, а по… договору? — Хосок удивленно распахнул глаза, не успев приложиться к яблоку второй раз.       — По итогу, ребенка любят и отец, и мать, только они не любят друг друга. — Чимин пожал плечами. — Уважают друг друга. Потому что это дело сугубо добровольное. И, наверное, его высочеству скоро придется об этом озаботиться. А, может, нескоро. Честно сказать, мы ни разу не касались этой темы, как бы много ни говорили. — Чимин многозначительно улыбнулся сам себе, как будто что-то вспомнив. — Касались других тем, но… Я спрошу у него, обязательно.       Хосок не стал ничего отвечать, пока Чимин открыл одну из дверей, первым войдя внутрь, пока молодой маг имел возможность только слушать.       — Джуни, я ничего не понял.       — Потому что тебе это не нужно, а я уже сломал глаза об этим крошечные буквы. — Глубокий вздох. — Неужели у предков было настолько мало мест, где можно было оставить умные мысли?       — Действительно, они могли всё запоминать. Но если столько держать в памяти, потом обязательно забудешь дожить до момента, когда нужно будет всё рассказать его высочеству, у которого слабые глазки.       Раздался басовитый смех, и теперь Хосок смог разглядеть тех, кто находился в просторном кабинете, в котором света было больше, чем мебели.       — Я хочу яблоко!       Взгляд приковался к Тэхену, который ловко поднялся с ковра, до этого подпирая диван, а теперь двумя руками пытаясь отобрать остатки глазированного яблока у Чимина, который не собирался сдаваться. Хосок улыбался, а затем вспомнил о том, что Тэхен был не один, и глаза сами наткнулись на высокого молодого человека, который полусидел на столе с какой-то книгой в руках. Он смотрел в нее и как будто не замечал никого и ничего, но при этом его губы дернулись, а на щеках собрались ямочки. Ямочки. Отчаянное очарование на фоне отчаянной мужественности, и Хосок невольно поджал свои плечи, когда увидел размах чужих. Грудная клетка, спина, длинные ноги, силу которых не могли даже скрыть брюки… И тут глаза Хосока округлились вместе с тем, как на нем, наконец, остановился любопытный взгляд. Как будто ты стоял перед драконом, который только что покушал.       — Ваше высочество. — Хосок склонил голову, чувствуя, что перед ним был могущественный человек, но не зная, как именно нужно себя вести.       — Намджун. Я наслышан о тебе. — Намджун, отложив книгу, направился к Хосоку, который не торопился поднимать глаза, смущаясь, при этом крепко сжимая в руках палочку с яблоком. — Прошу тебя, только не до… О! Я тоже всегда слизываю карамель, а затем только откусываю…       Хосок поднял глаза.       — Так щеки остаются чистыми. — И вновь показались ямочки. — Хосок? Хоби? Младший братишка Джинни? Я слышал много определений и эпитетов, но привык верить первоисточнику.       — Хоби. Да. Всё верно. — Хосок кивнул, пожимая протянутую руку, только теперь поняв, насколько у него были тонкие пальцы, в сравнении с чужой ладонью. Мужественно большой, но при этом… изящной. Наверное, все принцы такие. — Приятно познакомиться, ваше высочество.       — Намджун. Джун. Я не ищу подданных — приятную компанию или друзей, если повезет.       — Тогда пошли с нами кушать самую лучшую тушеную свинину и пить самое лучшее в столице пиво. — Чимин всё же уступил свое яблоко, теперь наблюдая за тем, как упоенно Тэхен набивал щеки. — Или ты весь в делах?       Намджун нахмурился, смотря прямо перед собой, затем переведя задумчивый взгляд на Хосока, который краснел, но не при этом глаза не опускал.       — В честь свершившегося знакомства. Но я не смогу слишком приятно провести вечер, потому что у меня еще есть дела.       — И тебе в любом случае не лишним будет подкрепиться. — Чимин многозначительно улыбался, пока Тэхен, до этого увлеченный десертом, усмехнулся, чуть не подавившись, успев в последний момент прикрыть ладошкой рот.       — Потому что если ты будешь с нами, с нами будут и наши монеты. И Чиму не придется всех угощать.       — Не будем терять время. — Намджун успел посмотреть на часы, затем став почти ласково подгонять к двери Хосока, сначала коснувшись его плеча, а затем уже в районе талии, напоследок мягко пихнув раскрытой ладонью в спину. — Пусть это и не последняя наша встреча.       Приятнее познакомиться с его высочеством было только называть его потом Джуном и наблюдать за его непосредственностью и ямочками, которые сразу убили всю формальность. Кажется, пребывание в столице окажется более увлекательным приключением, чем Хосок мог себе до этого представить. И эта мысль не только волновала, но и воодушевляла.

***

      — Я вообще тебя трогать не буду. Хорошо? Это тебя устроит?       Джин скрестил на груди руки, а затем, ничего не ответив и не став дожидаться Чонгука, направился к выходу.       — О, а что с настроением? — Юнги поднялся, отложив книгу, и, стараясь быть незаметным, потянулся, пытаясь выправить затекшую поясницу. — Это же такое радостное событие. Новоселье. — Колдун подошел к Джину, который остановился. — Ладно, так и быть. — Юнги сжал его плечо, наклонившись, как будто готовился открыть большой секрет. — Если ты не хочешь отдельный дом, который для тебя построил его величество, я могу жить в нем вместо тебя. Я знаю, я очень добр и любезен…       — Губу закатай, а то я чуть не споткнулся.       Чонгук оказался рядом так внезапно, что Юнги сначала дернулся от неожиданности, а затем нахмурился.       — Гук, тебя кто-то покусал?       — Всё в порядке. — Джин не стал дожидаться, когда Чонгук найдет, что ответить, явно не в слишком нежной форме, и взял его за руку, потянув за собой. — Мы завтра вернемся.       Юнги смотрел им в след, с удивлением заметив, что лис своего колдуна отпустил, зашагав быстрее и явно не собираясь его дожидаться.       — Ты знаешь, куда идти? Всё-таки проследил за мной и испортил сюрприз?       Джин остановился, развернувшись.       — Это мой дом. Хочу — сюрприз, не хочу — не сюрприз. Только я решаю. И его величество со мной бы согласился. — Лис надул губы. — Я не знаю, куда идти.       — Иди за мной.       И Чонгук пошел вперед, засунув руки в карманы брюк. Ему бы стоило подумать о том, что самый радостный момент в его жизни, которого он ждал очень долго, мог безвозвратно омрачиться этим недопониманием, требующим решения. Но он не думал. Потому что был обижен. Точнее, он был уверен, что он один теперь хотел, чтобы они с Джином стали близки. А Джин в это время был уверен в том, что всё, чего хотел Чонгук — чтобы они стали близки, не заботясь ни о чем остальном, о чем думал лис. Который с самого утра перестал его подпускать к себе, чувствуя давление. И чем больше он ощущал давление, тем меньше в нем оставалось желаний. Чонгук, разумеется, понятия не имел, что давил, всеми силами и против своей воли демонстрируя крайнюю степень нетерпения. А Джин вдруг забыл о том, что ему однажды сказал Юнги. Возможно, он просто боялся. Волновался. Переживал. И думал о том, что Чонгука не заботили его чувства.       — Я могу вернуться к твоему отцу и оставить тебя одного. — Тёмный подал голос, поравнявшись с лисом. — Лишь бы ты только сделал лицо попроще — оно слишком красивое, чтобы…       — Вернешься.       — Вот так, значит? — Чонгук за притворным удивлением пытался скрыть раздражение, которое закипало в нем с каждой минутой всё опаснее. — Замечательно.       — Замечательно. — Джин ухмыльнулся, при этом волоча по траве хвост и опустив уши.       — Я не забыл о твоем обещании.       Услышав это, лис поднял глаза, а затем тут же опустил, прижав уши к голове. Он явно был расстроен, и несмотря на то, что Чонгук был также обижен, он не мог не заметить это. Но и решать ничего не собирался, пытаясь убедить себя в том, что его вины не было. Он Джина любил, искренне и беззаветно, а Джин как будто… Любил его не так уж сильно, судя по тому, как упорно откладывал неизбежное. Неизбежное. Чонгук остановился. Он всё решил за них двоих, получается? Для Джина это было неизбежное. А должно было быть желанное и волнительное. Как было для Чонгука, который потянулся к руке лиса, но тот ее одернул, ускорив шаг.       Он шел, полагая, что если направление станет неправильным, тёмный его окликнет. Почему-то хотелось плакать, но это были слезы не тоски и сожалений, а обиды.       — Джин!       Такой обиды, которая, стоило тебе только в нее получше вглядеться и поглубже опуститься, закладывала уши, и лис со своим безупречным слухом теперь оклик, на который надеялся, не слышал. Они уже вышли за пределы оживленных улиц, вступив в чащу, когда Джина резко дернуло назад. Причем…       — Я просил не дергать меня за хвост!       А вот теперь слезы всё-таки брызнули из глаз, при том, что лис агрессивно и решительно хмурился, поджав губы.       — Ты не слышишь меня и при этом слишком рьяно перебираешь своими длинными ногами! — Чонгук собирался продолжить, но Джин уже отвернулся, раздраженно дернув хвостом, как будто пытаясь стряхнуть с него это унизительное обращение. — Да стой же ты!       Так было надежнее, и тёмный схватил лиса со спины, сцепив руки на его животе, обхватив свои предплечья, чтобы точно не выпустить из рук. И Джин замер, не став вырываться. Он только сопел, не собираясь ничего говорить.       — Ты, правда, хочешь спать один? — В голосе, который до этого агрессивно гремел, послышалось осторожное сомнение. И больше ничего. Никакого ответа. — Джин.       Джин молчал. Точнее, Джин сопел, а когда Чонгук развернул его к себе, увидел, что у лиса были мокрые щеки. Он плакал и, очевидно, плакал из-за него, поджимая дрожащие губы и смотря в сторону.       — Ладно, это я испортил сюрприз. Всё испортил. Ты должен был догадываться, что я с легкостью могу всё. И убить могущественного колдуна, и… Всё испортить. Я тоже могущественный колдун.       Джин не стал ничего отвечать, резко дернувшись и попытавшись выбраться из защелкнувшихся на его предплечьях стальными браслетами пальцев.       — Пусти меня. — Он смотрел прямо в глаза колдуна. — Я помню о своем обещании, но если ты сейчас меня не отпустишь, забуду.       — Твое обещание. Хочешь — помнишь и выполняешь, а хочешь — забыл. — Чонгук ухмыльнулся. — Прости меня. Пожалуйста. До того момента, как ты увидишь свой дом. Я не хочу, чтобы что-то омрачило… Ты ведь очень хотел его. И догадывался, что папа постарался учесть твои пожелания. Я не хочу, чтобы его старания пошли прахом из-за меня. Джин. — Голос смягчился. — Ну, посмотри на меня.       — Как я смогу с тобой жить, если ты уже давишь на меня? Как можно жить долго и счастливо, вынужденный постоянно давать отпор и сопротивляться? М? Наверное, так должно было случиться. Мы слишком мало знали друг друга, поддавшись каким-то… отчаянным чувствам, которые пришли в отчаянные времена. Теперь есть возможность оглянуться и задуматься. — Джин говорил слишком спокойно, всё еще смотря в землю. — Наверное, мы поторопились.       — После того, как ты отложил всё на несколько месяцев. Да, мы поторопились. Разумеется. Тебе стоило поставить в условиях год. Года было бы достаточно. Это ведь я только такой — нетерпеливый, капризный, просто вынь да положь. А ты белый… с золотым отливом и пушистый. Я понял, Джин. Мы поторопились. Ты прав. Извини, что я поторопил тебя в очередной раз. Тебе стоит поискать кого-то, кто не будет бежать впереди тебя, при этом пытаясь тянуть за собой… Даже не за руку, а за волосы, судя по тому, как ты упираешься. Извини. И мы почти пришли. Я всё тебе покажу и уйду. Обещаю.       Чонгук надулся, направившись вперед, пока Джин пониже опустил голову, переставая думать над каждым шагом, позволив ногам самим его нести. В конце концов… Если есть какие-то недопонимания, они в любом случае вылезут наружу, рано или поздно, и поздно в этом случае может быть хуже, чем… Память подсунула лису воспоминания о том, как он бежал, сломя голову и успев до смерти устать, через весь лес, как только узнал, что Чонгук ранен. Наверное, свои чувства вспоминать в такой момент… И он сам же… Фантазировал… Вспоминал тот сон, что они разделили…       — Добро пожаловать. Это твой новый дом.       Джин поднял удивленные глаза, и первое, что заметил — укрытую плетистыми цветами стену из какого-то белого камня, по которой густо стелились нежные бутоны.       — Маги земли потрудились, так что всё это будет очень долго цвести, а потом засыпать, чтобы с наступлением тепла вновь проснуться. — Чонгук вступил на появившуюся как будто из ниоткуда каменную дорожку, которая утопала в сочной траве. — Прошу.       Он подошел к двери, распахнув ее для Джина, который, оказавшись рядом, не смог остановить себя, прежде чем коснулся цветов, тут же тронувших его нос нежным сладким ароматом.       — Я помнил, что тебе не нужен слишком большой простор, поэтому здесь только гостиная, кухня, ванная и спальня. Компактно, но при этом много воздуха. — Чонгук уверенно прошел в центр комнаты, проведя рукой по мягкой спинке дивана. — Для одного точно.       Деревянный пол, обитые деревом стены, и в сочетании с большими окнами, которые все выходили на пышные изумрудные кроны, казалось, что ты был не в доме, а в лесу. Высокий потолок…       — На кухне есть кладовка для трав, и Чжан позаботился о том, чтобы там были только самые лучшие экземпляры всяких растений. А еще здесь источник родниковой воды — как колодец, но намного удобнее. Вот. — Чонгук подошел к одному из шкафов. — Открываешь вот тут и можно набрать. Не нужно выходить на улицу, как в доме твоего отца.       Джин молча осматривал кухню, не решаясь, почему-то, касаться мебели, только взглядом теперь примеряясь к добротной печке, с плитой и, наверняка, возможностью обогреть весь дом. Кажется, он обо всём этом говорил когда-то своему колдуну, и тот поторопился это воплотить. Возможно.       — Тут есть небольшой задний дворик. — Чонгук спокойно зашагал к незаметной на первый взгляд двери, ее отворив. — Мы с тобой как-то говорили... Ты сможешь самостоятельно что-то выращивать. Там есть навес. Иногда туда будут попадать солнечные лучи, так что… Насколько я понял, некоторым растениям важна полутень — вот тут можно будет это воплотить. А еще отдохнуть. — Он указал на плетеное кресло, которое под его рукой качнулось. — Мне показалось, что тебе будет приятно здесь находиться даже просто так. И там… — Чонгук указал в сторону деревьев. — Поздние персики. Маги смогли сделать что-то такое, что поможет деревьям давать плоды чуть ли не до первых заморозков. Но я еще сам поколдую над ним.       Джин вспомнил, как тёмный рассказывал ему о своем детстве, и о том, как ему не хватало фруктов и… заботы.       — Книжные полки в гостиной. Там вот стол, в уголке, чтобы никто не мешал. — Чонгук шел, затем остановившись. — А теперь моя гордость.       Тёмный зашагал по ступенькам, и Джин, завороженный, направился за ним, даже не пытаясь отсчитывать шаги. Но поднимались они не очень долго, прежде чем оказаться в комнате… Лис остановился, как вкопанный.       — Здесь поменьше, чем в кабинете моего брата, но из соображений безопасности. Но я проверил — там видны звезды. Пришлось немного усмирить кроны, но приглядываться не придется. А еще можно зашторить… — Чонгук направился к стеклу, которое скрывало стену и дарило ощущение, что они теперь находились под открытым небом, при том, что над головой был потолок. — Если захочется. Мало ли.       Тёмный пожал плечами, затем оглядевшись.       — Там есть небольшая комната, со шкафом, чтобы не нужно было ютиться за дверкой, а я ведь знаю, что ты смущаешься до сих пор. И умывальник, а полноценная ванная на первом этаже — потому что ее на второй поднять было слишком сложно. Да и незачем. Тут только отдыхать. — Чонгук огляделся, и его губы впервые тронула улыбка. — Там ковер!       Он что-то вспомнил, скрывшись за одной из дверей, затем достав оттуда большущий рулон, который затем расстелил у стеклянной стены.       — Если смотреть прямо, будет немного видно звезды, ну а вообще лучше лечь и смотреть вверх. Тут всё рассчитано. — Он быстро расстелил пушистый ковер, затем выпрямившись и задрав голову. — С выбором места пришлось повозиться, но теперь… Я молодец!       Чонгук как будто говорил сам с собой и сам себе самодовольно улыбался, а затем, опустив глаза, стал серьезным.       — Тебе нравится?       — Нет.       Лису хватило пары шагов, чтобы буквально броситься колдуну на шею, крепко обняв его, при этом для надежности Джин обхватил свои локти, чтобы нельзя было руки расцепить.       — Ты всё это… Такие мелочи… Всё это для меня?       Голос дрожал, пока лис ждал, когда же вокруг него сомкнуться руки.       — Это твой дом, разумеется. Я же говорил, что твое желание — закон. А в этом случае — руководство к действию, правда… Без папиных инженеров я бы ничего не смог. — Колдун сомневался, а потом порывисто обнял Джина, уткнувшись носом ему в шею. — Я о тебе думал всё это время, а не о твоем обещании. Чтобы ты был доволен и чтобы улыбался. Чтобы понял, что всё на самом деле серьезно, как бы ни легкомысленны были мои… какие-то желания. Я… Во мне просто слишком много чувств, и я знаю только один способ их выразить. Два. Один ты уже увидел. А второй… Может подождать. Тебе… — Чонгук отстранился, вглядываясь в блестящие глаза Джина. Блестящие не от слез. — Страшно, да? Потому что я так себя вел, как будто это неизбежно. — Чонгук поджал губы. — Я не хочу так. Я хочу, чтобы тебе было так же хорошо, как мне. Чтобы мы смогли разделить чувства и ощущения на двоих, поровну. И всё. А если я этого хочу, и это главное — я подожду.       Джин видел и слышал, насколько тяжело далось Чонгуку это честное обещание, которое он, и в этом не было сомнений, обязательно выполнит. И лис улыбнулся.       — Подождем. Ночи. Я… — Джин покраснел, опустив глаза. — Как в сказке… Под звездами… — Он поднял блестящий взгляд. — Я тоже… тебя хочу. Сомневался только потому, что ты давил на меня. Не в своих чувствах, а в твоих, хотя теперь понимаю, что зря. Просто… — Лис улыбнулся, и Чонгук улыбнулся в ответ. — Я, наверное, и правда боюсь. Это… Представить легко, а вот как… Даже не знаю. И представить… не могу.       — А я могу. И всё знаю. И… — Чонгук коснулся щеки лиса, мягко обрамив ее своей ладонью. — Я никогда не позволю себе причинить тебе боль, как бы сильно и чего бы я ни хотел. Тем более, в моем распоряжении есть немного колдовства. Тем более… Я так тебя люблю, что теперь тоже боюсь. Но… — Губы тёмного тронула улыбка. — В решающий момент смогу сделать так, что ни ты, ни я о страхе вспомнить не сможем.       — Я… верю. — Джин кивнул. — И предлагаю пойти заварить первый чай! Не терпится осмотреть кладовую! А еще в мой садик нужно будет второе кресло, чтобы мы могли там пить чай и отдыхать вдвоем. Знаешь, я всегда думал, как хорошо было бы читать друг другу книжки! — Глаза Джина теперь горели, но не обидами, а чем-то, что откликалось внутри Чонгука горячими всполохами необъяснимого счастья.       — Тогда нам нужно такое кресло, но на два места.       — Точно! — Джин просиял, затем потянув Чонгука на лестницу, начав воодушевленно тараторить, как будто стремился выговориться за то время, что они обиженно молчали. — Я насчитал в столовой четыре стула. Чтобы пригласить папу и Юнги хватит, а вот если Хоби, твой папа и Джун… А посуда? Нужно чтобы у нас был запас на случай, если будет много гостей. Ну, больше четырех.       — Это не проблема! А ты… — Чонгук остановился, вдруг что-то вспомнив. — В шкаф не заглянул. Там много одежды для нас и всякие штуки для кровати, в том числе белье… Чтобы мы сразу смогли здесь жить. Вот пришли и сразу начали жить. И кладовка с погребом под завязку.       — Ты кушать хочешь. — Джин чуть снисходительно, но при этом мягко улыбнулся. — Самое время для обеда! А ты знаешь, что самое важное в любом доме? Правильно, кухня! И мне уже не терпится ее испробовать.       Вот теперь предвкушение ночи вызывало лишь приятное волнение. И, что самое важное, не только у Чонгука.