Иллюзия преступления

Days really just seem longer, Дни и правда кажутся длиннее, They say it's better this way, Говорят, что так будет лучше, I hope one day I am stronger than I feel Надеюсь, однажды я стану сильнее And I hope it feels different than today И все будет по-другому, нежели сегодня.

      Проведя несколько дней в заточении с собственным разумом, Джерард надеялся провести выходные незабываемо, вдали от родственников и собственных мыслей, мешающих не только жить, но и существовать. Еще в школе он договорился с Рэйем о поездке, которая должна была помочь ему высвободиться на несколько дней и наконец принять решение, поэтому он не обдумывая последствия своего решения, сбежал с урока физкультуры, в пользу выгодного предложения.       Желая получить ответ как можно раньше, Джерард, покончив с учебой, отправился к отцу на работу. Побывав однажды в здании архитектуры, он навсегда запомнил к нему дорогу, поэтому намеренно пропустив школьный автобус, он вызвал такси.       Отперев широкую дверь, Уэй переступил порог холла и, смахнув с джемпера упавшие капли дождя, направился прямо на второй этаж, несмотря на крики сидевшей на ресепшене помощницы Айеро. — Джерард, подожди, у твоего отца совещание! — всплеснув руками, Эмилия покачала головой и передала по внутреннему телефону о приходе подростка.       Не успел Джерард постучать в дверь, как она вдруг отворилась и коллектив, с которым Фрэнк проводил совещание, вывалился из кабинета, рассосавшись по рабочим местам. Несомненно, Айеро знал о прогуле последнего урока, так как ему об этом сообщил классный руководитель подростка, о чем Джерард еще был не в курсе. — Надеюсь, у тебя найдётся объяснение прогулу урока физкультуры, — усадив Уэя в кресло, Айеро сел в свое и, придвинувшись к столу, сложил ладони в замок. — Я знаю, что ты ответишь на мой вопрос, который я планирую задать тебе сейчас, поэтому попрошу сначала выслушать меня, — Фрэнк насторожился, ведь ранее подросток не просил его о подобных вещах. Он вообще старался с ним как можно меньше контактировать. — Последующие три дня считаются в нашей школе выходными и мы с друзьями, чтобы лишний раз не сидеть дома, решили поехать на рок-фестиваль, но для этого нам нужно родительское согласие. — на немой вопрос «куда» Джерард не хотел отвечать, зная, что Фрэнк, будучи благоразумным человеком, вряд ли захочет его отпускать, но ему пришлось признаться. — Нет, Джерард, это даже не подлежит обсуждению, о чем ты вообще говоришь?! — открыв карты, Айеро вбил точки маршрута в строки поиска и, увидев результат, повернул ноутбук экраном к сыну. — Тринадцать часов езды на машине, и это не считая остановок и передышек. А еще там есть оживленная трасса, на которой нет конца и края большегрузам и любителям подрифтовать на дорогах. Ты хоть осознаешь, как это опасно?! — Ты ведь даже не дослушал меня! Мы живем в двадцать первом веке, у нас есть телефоны, GPS и возможность отслеживания маршрута, если необходимо. Тем более, нас будет четыре человека, у нас у всех есть права и мы сможем меняться при необходимости, — в тряске от очередного приступа, мужчина судорожно наливал себе воду с лимоном из графина, понимая, что есть «но», о котором Джерард умолчал. — Фрэнк, ну пожалуйста. Я с одиннадцати лет мечтаю попасть на этот фестиваль. — Почему бы не дождаться момента, когда они приедут в Нью-Йорк? Я бы лично тебя отвез туда или попросил бы Калана это сделать. Зачем переться на этот чертов фестиваль за тридевять земель? — зачесав волосы назад, Фрэнк тихо выдохнул и, закрыв лицо ладонью, опустил взгляд на гладкую поверхность стола. Он прекрасно понимал, на какой риск он пойдет, если отпустит подростка в другой штат, но не мог побороть себя и оставить его дома, где их отношения и так трещали по всевозможным швам. — Не дай Бог об этом узнает Джамия! Она нас сожрет и не подавится.       Джерард был непоколебим. Желание поехать на фестиваль было сильнее, чем нахождение в окружении четырех стен, и он планировал добиться согласия чего бы ему это не стоило.       Тем временем Фрэнк, успев изрядно понервничать, всеми силами пытался успокоиться и привести разум в порядок, хоть он и понимал, что на это ему потребуется немало времени и усилий. Когда Джерарда рядом не было, в те минуты, когда свобода управляла его жизнью, ему не приходилось переживать за чью-то жизнь, но с появлением в жизни человека, за кого он несет полную ответственность, его жизнь кардинально изменилась.       Спустя долгие десять минут рассуждений о жизни и смерти; о всевозможных последствиях этой поездки и мрачном финале для самого себя в случае, если об авантюре прознает Джамия, Фрэнк наконец поднял взгляд на подростка и посмотрел в ожидающие финала глаза. Его лицо было серьёзным и озадаченным. — Ты точно сведешь меня в могилу раньше положенного срока, — он тяжело выдохнул, схватившись за грудную клетку в области сердца, словно это было самое болезненное решение в его жизни. — Ты когда-нибудь сидел за рулем внедорожника?

When there's nothing left to say Когда больше нечего сказать… When the conversation's over Когда разговор закончится. (When the conversation's over) (Когда разговор окончен) Silence just gets in the way Тишина просто встает на пути. (When the conversation's over) (Когда разговор окончен) Talk to me Поговори со мной.

— По-моему, я тебе уже пятнадцать раз сказал, что чертежи неверные, — ткнув пальцем очередной раз на неверные расчеты, Айеро взглянул на время и, сломав от нервозности карандаш, выбросил его в мусорную корзину. — Я не понимаю, что за херня с вами творится? Элисон мне приносит пустые отчеты, Маркус проводит неверные расчеты фасада и опоры главного корпуса, Дэниел подобрал цвета, которые не сочетаются друг с другом. Вы вообще собираетесь сегодня работать или нет?!       Айеро был не просто обеспокоен ситуацией, он был в бешенстве из-за полной халатности своих сотрудников, не желающих работать. Еще задолго до его управления компанией руководил отец и штаб собирал тоже он, руководствуясь профессионализмом и компетентностью нанятых сотрудников, вот только Фрэнк порой был не согласен с тем фактом, что эти люди знали свое дело. — Пошли все вон! — отправив сотрудников разбирать свои же ошибки, Айеро схватил книгу, лежавшую на рабочем столе и бросил ее в стену. Он никогда не считал себя импульсивным человеком, но порой эмоции брали верх над разумом. — Фрэнк, я хотел с тобой поговорить, если ты не против, — указав на свободное кресло около стола, Айеро поправил упавшие на глаза волосы и захлопнул крышку ноутбука, вглядываясь в гладкую поверхность стола. — Это касается Джерарда.       Джаред в компании являлся не только второй головой, отвечавшей за порядок и построение зданий, но и отличным психологом. Он как никто другой замечал вещи, о которых многие боялись даже думать. — Фрэнк, рисунки Джерарда действительно прекрасны. У него есть талант, который никто не сможет у него отнять, но есть одно «но». Большая часть его рисунков — ты.       Аккуратно раскрыв скетчбук подростка, Лето пододвинул его к приятелю и, указав на крайнюю картину обратной стороной карандаша, поджал губы. Он боялся раскрывать тему действительного отношения Джерарда к своему отцу, опасаясь реакции Фрэнка на такую новость, а еще он боялся, что об этом узнает виновник торжества. — Я бы очень не хотел признавать тот факт, что Джерард влюблен в тебя, но видел бог, мне придется с этим согласиться, — Фрэнк растерялся. Как теперь ему вести себя, находясь рядом с подростком? Как разговаривать с ним, зная, что он каждое слово воспринимает в штыки? — Ты не думал отправить парня к психологу? А Джамии ты что скажешь? Как ей объяснить тот факт, что ее сын влюблен в собственного отца?       Поднявшись с места, Айеро протер лицо ладонями и, схватившись за волосы, судорожно выдохнул. Он почувствовал, как его тело сковал страх перед неопределённостью, принесший с собой дрожь и боль, окутавшую сердце. — Я уверен только в одном: Джерард тоже не знает, что ему с этим делать, — он завел руки за спину и уставился в окно, наблюдая за проезжающими мимо машинами. — Знаешь, о чем он меня просил сегодня? Отпустить его в Детройт на рок-фестиваль. На машине, Джа. И он будет за рулем. — Ты уверен, что это хорошая идея — отпускать его одного? Тем более на расстояние в тысячу километров, — несомненно, это было лучшее из предположений, высказанных Джаредом. — Я уже ни в чем не уверен, уж поверь мне.

***

      Закинув рюкзак, полный вещей и запаса еды на несколько дней, Айеро закрыл дверь багажника и подошел к двери со стороны пассажирского сиденья. Его сердце находилось не на месте от всей этой затеи, и переживания перекрывали доступ к разумным мыслям. Ему хотелось вытащить подростка из машины, сказать, что он никуда не едет, но он не мог поступить так с человеком, чья мечта находилась в девятистах километрах от дома. — Еще не поздно все отменить, — Джерард закатил глаза и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла. — Меня ждут ребята. Я не могу просто взять и отменить наши общие планы из-за твоей паники, — подросток даже не догадывался о переживаниях своего родителя, который не спал с четырёх часов утра из-за гнетущих сознание мыслей. — Ты проверил машину, отвез ее в автосервис, все же оказалось в порядке. А, еще у тебя есть прекрасная возможность отслеживать маршрут. Мы же с утра все подключили. Или ты забыл? — Будь осторожен, пожалуйста. И помни о нашем уговоре. Чтобы отписывался мне через каждый час, ладно? Иначе это будет твое последнее путешествие, — отдав честь, Джерард впервые за долгое время улыбнулся и, приняв объятие со стороны мужчины, завёл двигатель.

Снилось, как я люблю и нас двое, и мы в море, Ты не бойся, я ловлю и в наших ладонях Ночь утонет. И ровно пять секунд до счастья, И я у тебя отражаюсь на запястье.

      Подобрав Рэя возле дома, Джерард с особой радостью поприветствовал его и указал на переднее пассажирское сиденье. — И как только он посадил тебя за руль этой красотки, — проведя рукой по мягкой обивке своего кресла, Торо присвистнул. Он никогда не сидел в настолько дорогих машинах, поэтому каждый миллиметр казался ему произведением искусства. — Охренеть.       Усмехнувшись, Уэй прикусил нижнюю губу и, сжав руль чуть сильнее прежнего, окунулся в воспоминания о первом и самом чувственном поцелуе в своей жизни. Как бы он хотел ощутить это вновь: пряные губы, сжимавшие его покусанные, его руки, осыпающие мурашками тело, сбитое дыхание и покрасневшие щеки. Он готов был раствориться в нем полностью, лишь бы только услышать насколько он важен. — Как дела дома? Как Фрэнк тебя отпустил одного, да еще и на своей машине? — Джерард на это лишь пожал плечами и от волнения принялся грызть ногти, хотя ему это было несвойственно. — Как он мог отпустить меня? Конечно, с нравоучениями и кучей переживаний. Я пообещал писать ему каждый час, что все в порядке, а еще он отслеживает мое местонахождение с помощью GPS трекера, — от удивления Торо округлил глаза и, уйдя в отрицание, замотал головой. — Мне его жалко, если честно. Все утро он пытался отговорить меня от этой поездки, ссылаясь то на плохие погодные условия, то на совместное времяпровождение. Я же все пресекал на корне, боясь остаться с ним один на один. — Ты же не сможешь бегать от него вечно. Рано или поздно вам придется поговорить, — Уэй почувствовал, как его глаза начало жечь, словно в них закинули тысячи раскаленных щепок. Он пытался смести это отвратительное чувство, но все было без толку.       Остановив машину у дома Линдси Баллато, подросток несколько раз надавил на гудок и, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, ощущая, как к нему начала медленно подкрадываться паническая атака. Его руки начали холодеть и сильно трястись, что мешало ему приоткрыть окно, и внезапная боль в сердце стала лишь увеличиваться, заставив Джерарда скривиться. — Джи, ты в порядке? — вряд ли он признался бы в своем недомогании людям, в чьих глазах он не хотел видеть и толику сочувствия, именно поэтому он молча кивнул и, несколько раз выдохнув, повернулся к подсевшим приятелям. — Честно говоря, я думал, что ты шутишь, рассказывая о своем богатом отце. Фрэнк Айеро точно не похож на человека, любящего других людей и, особенно детей, — усмехнувшись, Уэй молча кивнул и, вывернул руль, съезжая с обочины.       Если бы эти люди знали истинное лицо мужчины, подарившего ему новую жизнь, подобных разговоров не было бы. Фрэнк действительно старался не показывать свой характер и темперамент другим людям, зная, что такой стиль жизни вряд ли кто-то оценит по достоинству. Порой люди вынуждены создавать правильный образ в обществе, чтобы избавить себя от обязательств перед внешним миром. И даже несмотря на это многие все равно трактуют человеческую жизнь неправильно. Фрэнк давно предстал перед миром в качестве правильного и уверенного в себе человека, вот только люди, отслеживающие каждый его шаг, сделали из него монстра, неспособного на любовь.       Пора признать — человечеством давно стала править агрессия. Она может проявлять себя как открытая (драки, конфликты, провокации), так и скрытая (осуждение за спиной, тихая ненависть и подставы); и все это, к несчастью, уничтожает доброту. Мы перестали видеть хорошее в окружающем нас мире: теплые летние дни, красочные закаты, шум прибоя — все это стало одним лишь комом воспоминаний. На их место пришли суета, тревога, страх за свою жизнь и вечное отсутствие удовлетворения. Мы стали ненавистными друг другу.       Несмотря на веселую атмосферу, караоке с любимыми музыкантами по радио и обещание не быть занудой, Джерард тихо вел машину, игнорируя все веселье. Мыслями он был за пределами машины, где-то вне досягаемости, откуда вернуться было сложно. Его не останавливала даже дорога, за которой приходилось смотреть в оба глаза, лишь бы не попасть в аварию. — Тихо всем! — подключив гарнитуру к телефону, Джерард поставил смартфон на подставку и приняв звонок, посмотрел в окно заднего вида. — Мы минут десять назад выехали на трассу. Движемся в сторону Портленда. — Джерард, в Страутсберге прогнозируют сильный шторм, который затянется на несколько часов. Будьте осторожны, пожалуйста, — подняв глаза к небу, Уэй приметил, насколько сильно облака были затянуты тучами, и это не сулило ничего хорошего для их путешествия. — Если поймёшь, что не справляешься с управлением, тормози. У тебя нет большого опыта в вождении, чтобы строить из себя героя. — Я уверен, что мы успеем проскочить до того, как начнётся дождь, — вцепившись в руль вспотевшей ладонью, Джерард уперся локтем в молдинг стекла двери* и подпер висок кулаком. — Ты обещал не волноваться и не названивать каждые пятнадцать минут. Благодаря долгим разговорам я не могу сосредоточиться на дороге, рискуя нашими жизнями. — То что ты называешь долгими разговорами, в действительности является лишь заботой. Будучи несовершеннолетним, ты отправился в путешествие на машине, длительность которого достигает тринадцать часов. Так вот будь добр, прими то, что я переживаю за тебя и перестань вести себя так, словно я твой враг, — откинув ручку в сторону, Фрэнк поднялся с места и, не дожидаясь ответа своего сына, закончил диалог, отключив звонок.       Фрэнк не умел обижаться, и не видел в поведении Джерарда ничего противоестественного. Он понимал, что для подростка, оторвавшегося от семьи было важно заработать авторитет в глазах ровесников, и поэтому он себе позволял вести диалог в подобной форме. Он не хотел воспитывать его на расстоянии, зная, что чтение морали может лишь усугубить ситуацию. Он заставил себя вовремя замолчать и закончить диалог, пока он не перешел в ругань.       Зачастую подростки идут на многие вещи, порой даже криминальные, лишь бы не ударить лицом в грязь и показать свою значимость и принадлежность к этому миру. Фрэнк таким не был. Он не знал, что такое «авторитет» среди сверстников и не понимал, как такие вещи могут быть связаны с порядочностью и нормами поведения и приличия, о которых люди порой забывали. Особенно в его время, порочное и жестокое.       Почувствовав сильный стук в висках, Джерард вынудил себя остановиться на обочине, включив режим аварийной остановки. Он понимал, что головная боль начала набирать обороты, в связи с чем он точно не сможет дальше вести автомобиль. — Ребят, кто сможет заменить меня? Боюсь, я не в состоянии дальше управлять машиной.       Покинув автомобиль, Джерард не говоря больше ни слова, прижался спиной к водительской двери и, спрятав лицо в ладонях, вскрикнул от накативших резко эмоций. Он врал друзьям, врал себе, врал всему, что его окружает, ведь главной его болью был лишь один человек; тот, кто пытался его остановить, лишь бы он не уезжал за пределы штата. Были ли слова Фрэнка искренними? Действительно ли он переживал за него, или это было показательным выступлением от осознания, что он несет за здоровье Джерарда полную ответственность?       Выбежав вслед за приятелем, Линдси обошла машину и, подойдя к нему практически вплотную, взяла подростка за руки, аккуратно отдирая их от лица. Она не знала, в чем скрывалась истинная причина такого поведения Джерарда, но очень хотела выяснить это, даже несмотря на тот факт, что они были едва знакомы. Ей было не все равно на него. — Джи, давай я сяду за руль? — она достала из заднего кармана своих иссиня-черных джинсов водительское удостоверение и, показав их хозяину машины, вернула на место. Она подождала, пока Джерард пересядет на ее место и, вырулила на дорогу, решаясь озвучить лишь одну мысль, что крутилась в ее голове. — Может, нам стоит позвонить мистеру Айеро и рассказать ему о случившемся? — Даже не думай об этом, — буквально прошипел подросток и, поджав ноги, упёрся головой в подголовник. — Если Фрэнк узнает, что у нас что-то не так, то нам всем придется вернуться домой.       На пятнадцатой минуте вождения Линдси Баллато, Джерард перестал следить за происходящим на дороге. Его не интересовали разговоры, ее манера вождения, лишние телодвижения и СМС, которыми Фрэнк начал закидывать его телефон. Он хотел покоя, тишины и умиротворения, а ещё избавиться от навязчивых мыслей, из-за которых жутко болела голова, но его мечтам не суждено было сбыться.       Резко начавшийся ливень охватил территорию Портленда, разрезая пространство пополам. Большие и тяжелые капли стучали по крыше машины, врезаясь в сознание Джерарда и заставляя его окунаться в воспоминания о доме; о его разрушенной семье, которой не стало по вине уснувшего водителя грузовика. С каждым годом ему становилось все сложнее осознавать, что он остался один против всего этого уродского мира.       Выскочить из собственных мыслей Джерарда заставил звук лопнувшего колеса. Он знал как распознать этот звук и не мог пропустить его мимо ушей. Его вдруг захлестнуло ощущение, как машину резко повело вбок и его тело прижало к двери. — Линдси, жми на тормоз! — но Рэя уже никто не слышал.       Последнее, что Джерард запомнил — женский крик, после чего его голова столкнулась со спинкой переднего сиденья. И свет погас. А дальше только смерть.

Моя любовь сильней, чем океан, Я за тобою, к берегам, бегу по своим волнам И к тебе в туман в последний раз. Любовь твоя звала, русалка в море уплыла, одна…