El Mucho Macho. (Крутой Мачо)

Выходя из спальни, Онита громко чихнула. Не ртом. — Ты точно не человек… пятнадцать раз за ночь — невозможно для человека. А тот провод, что тянулся у тебя сзади до розетки явно нам мешал. — тяжело протянула она и плюхнулась на диван. — Издержки механического тела, извини, мой аккумулятор не способен поддерживать стабильное напряжение по всем участкам. — ответил Хавьер. — Провод — это необходимость, стабильные 220. — А Барри это тоже необходимость? — недовольно заворчала девушка. — Ну кто знает, когда мне потребуется оперативное вмешательство в мои системы доставки удовольствия. У нас, мужчин, иногда случаются перебои, а когда рядом лучший друг — это очень помогает сосредоточиться. — пожал Хавьер плечами. Следующим из комнаты вышел уставший Барри. Он ничего не сказал и пошел в свою мастерскую, сладко позёвывая. И последним комнату покинул радостный Алехо, виляя хвостом и выражая свое полное удовлетворение этой ночью. Абсолютно внезапно и неожиданно, Хавьеру пришло сообщение с оглушительным звуком мессенджера из нулевых (Аська, старики поймут) — Что это было? — спросила молодая Онита, явно не жившая в нулевых. — Это зов справедливости! — гордо ответил парень, поднимаясь и упирая руки в бока. — Подожди, ты так и не объяснил мне, что происходит и с кем ты борешься? Я хочу помочь. — взмолилась Онита. — Если интересно, то в моем кабинете все документы, которые у меня есть на Гонсалеса. А сейчас я должен идти! — Хавьер мигом преобразовал свою внешность, приняв облик Эль Маракас Муэрто и вылетел из дома. Он летел над крышами домов, долго, из-за чего почти забыл, куда летел. Но все же в итоге он прибыл на место преступления. И вновь его встречали Капитан Мауриссио и труп. — Здравствуй, Маракас, я ждал тебя, но ты опять опоздал. Посмотришь? — Справедливость не опаздывает. Это вы — рано начали. — Маракас прошел за капитаном к месту преступления. Там лежал человек и не двигался. — Почему он не шевелится? — спросил Муэрто. — Он мёртв. — ответил капитан. — Так я и думал. — скривил брови на переносице наш Герой. — отчего наступила смерть? — Мы у тебя хотели узнать, анализы у нас будут готовы лишь через пару дней. — вздохнул Мауриссио. — Понял. Поднимите его и поставьте раком. — Маракас закатал рукав правой руки. — Как-как? — недоверчиво переспросил капитан. — Как жену. — приподнял бровь киборг. Когда сказанное было выполнено, Эль Маракас Муэртэ произвёл все необходимые действия и констатировал факт: — Отравление. Яд введен орально. Фторацетат натрия. Неожиданно… — Маракас закончил и приложил пальцы к губам в глубокой задумчивости. — Фторацетат? — повторил капитан. — Иронично, несколько месяцев назад ему уже выписывали штраф за догхантерство. Тогда многие хозяева хотели устроить ему самосуд. Думаю, подозревать нужно кого-то из них. — Нет!!! Это определённо дело рук Гонсалеса! — воскликнул Маракас. — Я снова вижу его следы тут. — Снова ты за своё… Мы же уже это обсуждали… — голос Капитана Мауриссио утонул в потоке низкофлексящеволновых сигналов, которые уловил чувствительный радиоприемник Муэртэ. Не дослушав своего напарника, Эль Маракас Муэртэ одним прыжком взмыл в небо, пробив крышу дома. Он знал, откуда дует ветер. С северо-запада. А Гонсалес был на юге. Туда и направил себя добрый кибер-мОлодец. Они стояли друг напротив друга. Где-то вдалеке можно было услышать гитарную трунь ((перебор) когда пальцами по струнам перебираешь). Меж ними неспешно пронеслось перекати-поле. Ветер обдувал светлые волосы, которые торчали из-под сомбреро. Гонсалес был лысым. Они стояли на крыше и грозно смотрели друг на друга. — Я так и знал, что вода не течет под лежачий камень. — вкрадчиво произнёс Гонсалес. — Клин клином вышибают. — чётко подметил киборг. — Что? Причем тут клин, если Не рой яму другому — сам в нее попадешь. — хмыкнул здоровяк. Маракас пожал плечами: — Рука руку моет, подлец ты эдакий. — Нет, братан. — Гонсалес смотрел в свой карманный словарь афоризмов и осудительно покачал головой. — Нет такой фразы. Ты проиграл. — Да Сhingadera… никогда не был силён в словах. — Не только в словах. Ты так и умрёшь, не узнав, кто я, и не сможешь доказать другим, что эти смерти не твоих рук дело. Я везде оставил твои следы. Хавьер будет похоронен вместе с Эль Маракас Муэртэ. Твоя песенка спета. — усмехнулся Гонсалес. — Твоя песенка спета, — писклявым голосом передразнил его Маракас. — Перед смертью не накривляешься, удод. — Не накливляешься, удодь… — вновь пропищал киборг. — Это твои последние слова. — крупная туша Гонсалеса словно стала еще крупнее, и здоровяк встал в боевую стойку. — А это твои последние слова. И вообще, ты конч. Пора с тобой кончать! — Эль Маракас Муэртэ тоже принял боевую позу, но вдруг, с грохотом дверь пожарной пристройки распахнулась и на крышу ввалилась и растянулась точеная фигурка Ониты. Она жадно хватала ртом воздух, распластавшись на спине. Она была похожа на рыбу, которую вынесло прибоем на берег. И пахла так же. — Я сейчас скукожусь нахер… — сипло сказала она. — Обязательно было забираться так высоко? — отдышавшись, она поднялась на ватных ногах и помахала в воздухе стопкой бумаг. — Почему ты тут, любимая? Это опасно! Ты ужин приготовила? — нахмурил кибер-брови киборг. — А я собак не боюсь. — девушка с трудом выпрямилась. — Котов, мышей, налогов, но не собак. — О чём ты? Какие собаки? Что с Алехо? — О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о, с ним всё в поря-я-ядке. — было слышно, что Онита едва сдерживается. — Я знаю, кто ты, шалудивый пёс! — теперь она обращалась к Гонсалесу. — Я изучила все документы, что ты мне предоставил, все сводки новостей и сопоставила много интересных событий. Онита выпрямилась еще прямее и начала свой душный монолог: — Первое убийство: Мэр. Хотя, оно и не было первым, но наживка слишком крупная, чтобы ты не клюнул, Хавьер. Вот фото семьи Мэра за пару недель до этого происшествия. — Онита швырнула на крышу газету, где на первой странице был изображен Мэр с женой и дочерью, которая обнимала пушистого лабрадудля. — Ты эту собаку в доме не мог увидеть, ведь за пару дней до своей смерти их милый Хуанчик был задушен и найден в мусорке в том же районе. Об этом тоже писали в газетах. — она вновь швырнула на крышу новый заголовок, который тут же улетел, но четкий глаз Хавьера успел его прочесть. — Далее, хмырь, которому ввели дозу пентабарбитала натрия. Очень сильное средство, которое постоянно используют ветеринары для усыпления собак. Если ты не знал, то в его семье была больная собака, от которой он решил избавиться, чтобы не тратить песо на лечение. Много песо. Усыпил собаку — усыпили и его. Я звонила ближайшему к нему ветеринару, когда увидела в твоих отчетах упоминания будки, но не собаки. Дальше… самое страшное… Утопленный малыш. Не за долго до этой трагедии мать пострадавшего выкладывала объявление о раздаче беспородных щенков. Но потом оно внезапно исчезло, как и щенки… Как думаешь, что с ними могло случиться? А вот тебе выписка из ветеринарных больниц. Список людей, которые усыпляли своих собак без видимых причин, а затем их находили мертвыми. Я думаю, если покопаться в убийствах за последнее время, у всех задушенных, утопленных, забитых до смерти можно будет найти следы собачьего присутствия. — Онита шумно швырнула стопку бумаг, которые тут же подхватил лихой ветер и понес по раскаленным мексиканским далям. — Но это не самое интересное… — девушка перевела взгляд на Маракаса и обнаружила, что они стоят рядом и играют в Камень-Ножницы-Бумага на щелбаны. — Вы вообще слушали? — Что? — Спросил киборг, не отрываясь от игры. — Вы очень хорошо ладите, как я посмотрю… Вам прям нравится играть вместе! — Онита хитро улыбнулась. — Знаешь, что самое странное? Я проверила Барри, он точно не может быть крысой. Но кто же тогда остается? — она деловито сложила руки на груди. — Кто же мог незаметно забирать вещи из твоего дома и подбрасывать их на места преступления? Кто-то, кто всегда на виду, но остается незамеченным. Я долго не могла понять, но поняла, кого никогда не станут подозревать, но кто может быть под самым боком. — она вытянула руку и указательно ткнула ею в накачанную мускулистую грудь Гонсалеса. — АЛЕХО!!! — Точно!!! — воскликнул Эль Маракас и развернулся к девушке. — ты покормила его перед уходом? — Видишь ли, кормить его мне и не нужно. Всякий раз, когда ты уходишь, он тоже пропадает из дома. Слишком часто просится на улицу ночью и не возвращается подолгу. Очень странно для собаки. — Нет. У тебя собаки что ли не было никогда? — удивленно спросил киборг. — Мне-то откуда знать, я ничего не помню о себе! — крикнула она. — Как вы мне надоели! — прогремел злобный голос Гонсалеса. — Да! Я — Алехо! А вы пендехо! Я убил всех этих людей за то, как они обращались с невинными собаками. Они плевали на наши чувства, на нашу боль, на нашу любовь! И я воздал им по заслугам! И это ждёт и остальных, когда я упеку тебя в тюрьму! Ха-тьфу! — он харкнул. — Алехо?! Я не могу поверить! Почему? Ты не можешь быть таким… накачанным. Ты же Чи-хуа-хуа! И почему ты делал это? Убивать людей плохо! Нельзя! — раненный в самый центральный насос воскликнул Маракас. — А собак убивать можно? Эти люди не были достойны жизни! — вскипел от ярости Алехо. — Но за что ты так со мной, Алехо, я всегда был твоим лучшим другом, чесал твое пузико, мыл, кормил, убирал какасито с моей лужайкито. — И убил мою мать!!! — огрызнулся Гонсалес. — Твою ж мать… — опустил руки Хавьер. — ДА! Я никогда не забуду тот день! Я был мал. Меньше, чем обычно. Мы с мамой гуляли, играли с тобой, Хавьер, ты тогда еще был человеком. Это был солнечный день. Ты забыл закрыть калитку, и моя мама, Жучка, она побежала за палкой, которую ты кинул ей. Если бы калитка была закрыта, она была бы жива, она не попала бы под колеса грузовика… Я никогда не забуду того мокрого места, что от нее осталось. Я потерял ее, и в этом твоя вина. Но ты любил ее и меня. поэтому, ты будешь жить с этим, но в тюрьме… — скупая собачья слеза скатилась по шершавой щеке огромного лысого оборотня. — Но теперь время болтать подошло к концу. Читателю уже душно, и он жаждет действий. — Прости меня, Алехо, я не хотел этой смерти, и ты это знаешь, но позволить тебе убивать дальше я не позволю и остановлю тебя. Ты был плохим мальчиком…