Serment

Глава тринадцатая Две Грейнджер       Гермиона быстро перемещалась по полянке, стараясь ни секунды не задерживаться на одном месте, она рассыпала вокруг себя серии заклинаний, не особо смотря, куда они попадают. Люпин и Рон старались не отставать, но все равно потерялись в пылу схватки. Она почти успела добежать до бокового входа, когда на нее сзади кто-то напал и свалил с ног. Она не успела сгруппироваться и больно ударилась подбородком о землю. Тело прижало ее к земле. — Вот и попалась, сучка!       Но палочку из рук Гермиона не выпустила, когда ее руки начали скручивать за спиной, она невербально произнесла Экспеллиармус. Тело буквально отшвырнуло с нее. Девушка, не обращая внимания на адскую боль в подбородке, быстро вскочила на ноги. Пожиратель смерти уже пришел в себя после оглушения. Это был высокий мужчина с залысинами и безжизненными глазами убийцы. Они вскинули свои палочки одновременно. — Авада кедавра! — Инкарцеро!       Прозвучало почти синхронно, но зеленый луч из палочки нашел свою цель быстрее.       Гермиона затряслась. Она ненавидела убивать, но ей приходилось это делать. После своей первой Авады она неделю провела в странном состоянии, ее внутренности словно оцепенели. Она не могла есть, говорить, почти не спала. А самое тяжелое — она не плакала. Тугой комок слез постоянно подкатывал, но внутри Гермионы словно был какой-то барьер, мешавший ей выпустить наружу все, что накопилось. Тогда она достала лезвие и вывела на своем бедре слово «смерть». И заплакала. Она так сильно рыдала, что Поттер не выдержал и вошел к ней в ванную. Он был в полном ужасе от ее слез, крови и надписей на теле. Именно тогда они поговорили, именно тогда она дала ему обещание, что справится. И неоднократно его нарушала, потому что ей снились кошмары, потому что была война, потому что всякий раз срывая маску с мертвых тел, она боялась увидеть платиновые волосы.       Все это за секунды пронеслось в голове девушки, она развернулась к коттеджу, когда услышала невообразимый грохот, и крыша гостиной обвалилась под натиском мощной Бомбарды. — Твою мать! Там же могли остаться люди! — закричала она, но крик утонул в общем шуме битвы. ***       Им удалось отбить атаку спустя два часа. Гермиона устала, но впереди было самое сложное: разобрать завал, устроенный из-за чьего-то идиотизма. Никто из Ордена пока не признался в том, что это он запустил Бомбарду, им еще предстояло проверить все. Люпин неистовствовал, если это был кто-то из своих, то он вряд ли отделается просто выговором. — Вы что не понимаете, — орал Римус, собрав весь отряд перед центральным входом, — вы не должны применять такого рода заклинания! Мы не знаем, сколько человек сейчас под завалами, скольких удастся вытащить. Вы должны были защищать коттедж, а не рушить его! — Но сэр, это ведь могли быть и пожиратели! — осмелился возразить Коллин Криви. — Ваше счастье, если это действительно были они, всем в штаб и палочки на экспертизу! Со мной остается Грейнджер и Уизли, поскольку я точно видел, что они не находились возле коттеджа, — процедил Люпин.       Хлопки аппарации перемешивались с недовольными комментариями, но Римус был непреклонен. — Итак, Рон, ты еще раз осматриваешь поляну, кусты и накладываешь все стандартные барьеры защиты. — Окей. — Гермиона, мы с тобой попытаемся расчистить завал. После Бомбарды это будет сделать довольно трудно, ты же знаешь, что… — Левитация и Бомбарда — конфликтующие чары, да, конечно знаю, — спокойно закончила Гермиона. — Умница, Грейнджер, десять очков Гриффиндору, — улыбнулся Люпин.       Гермиона даже не улыбнулась, все эти слова, словно были из другой жизни, жизни, которой будто у нее и не было.       Гермиона оценивала масштаб катастрофы. Вход разворотило, потолок осыпался блоками, верхние балки разломило. Она внимательно осматривала все с верху до низу, и в самом низу увидела небольшое голубоватое свечение. — Кажется, там кто-то есть под завалами, — негромко произнесла она. — Давай начнем сверху. Я буду поддерживать свод, а ты аккуратно разбирать завал.       Гермиона кивнула. Они одновременно вскинули палочки. Гермионе потребовалось около пятнадцати минут, чтобы добраться до нижнего слоя. Голубое свечение исходило из перстня, лицо пожирателя было скрыто маской, капюшон, надетый на голову, пропитался кровью, а одна нога была вывернута под неестественным углом и, по-видимому, сломана. Но перстень светился, а значит, маг был жив. Девушка подошла ближе, аккуратно окутала тело заклинанием неподвижности, чтобы еще больше не навредить раненому и отлевитировала его на ровное место. Люпин все еще держал свод. — Кто это, Гермиона?       Грейнджер опустилась возле тела, медленно потянула маску. И чуть не закричала в голос — этого просто не может быть! Но это было, словно ее кошмар просочился в реальность. Перед ней лежа л почти мертвый Драко Малфой, а она не имела ни единой идеи, что теперь делать. — Гермиона? — вновь требовательно прозвучал голос Люпина. — Я, я не знаю, кто это, — выкрикнула она. — Он жив? — Кажется да, но сильно искалечен. — Ничего, главное суметь привести его в чувства для допроса, а потом сдохнет, так туда ему и дорога, — мрачно проговорил Римус.       А в голове у бывшей гриффиндорки метали тысячи мыслей. Малфою нельзя попадать в плен. Им нужно сварить это долбанное зелье. Последний ингредиент известен только ему. Он должен жить, он должен быть на свободе. Блядство, блядство, блядство! — Давай, ты подержишь свод, а я переправлю его порталом в штаб.       У Гермионы не осталось другого выхода. Она натянула маску обратно на лицо Драко. Медленно встала и направилась к Римусу. Подняла свою палочку. Румус, ничего не подозревая, начал отпускать заклинания, будучи уверенным, что Гермиона его подхватит. — Империо, — четко произнесла Грейнджер, а позади Люпина рухнул свод, который некому было удержать.       Римус замер, на лице еще можно было прочитать шок и борьбу, которая разворачивалась внутри него. — Прости, Римус, но так нужно. Мне придется подправить твои воспоминания. Ты будешь стоять спокойно. — Гермиона, что происходит? — Рон, услышавший грохот, прибежал на шум. — Катастрофа, Рон, вот что происходит. — Что с Люпином, чего он так застыл? — Я наложила на него Империус. — Охуеть, зачем, Гермиона? И чье это тело? — Это тело — полуживой Драко Малфой, — сквозь зубы проговорила девушка, — которого нам необходимо спасти. — Я не буду спасать этого хорька, ты в своем уме, вообще?! — В полном, — холодно ответила она, — и ты будешь мне помогать, потому что этот хорек — наш единственный шанс на победу.       Рон тяжело вздохнул, в его душе происходила нешуточная борьба между неприязнью и долгом. — Что мы будем делать? — Он в тяжелом состоянии, его необходимо доставить в Мунго, но так, чтобы никто нас не узнал. Мозг Гермионы генерировал план, абсолютно безумный, но единственный возможный. — И как нам это сделать? — Ты сейчас аппарируешь на Гриммо, у меня в комнате есть запас оборотного зелья, который остался еще со времен нашей вылазки в Министерство. Я пока подправлю воспоминания Люпина. Для него мы нашли тут мертвого неизвестного пожирателя смерти, потом Люпин якобы вошел в коттедж, чтобы проверить, не осталось ли там кого, и на него рухнул потолок, потому что я не смогла справиться с левитацией и Бомбардой, вступившей в конфликт друг с другом. Мы с тобой незамедлительно вызвали подкрепление, чтобы они здесь разобрались, а сами направились с Люпином в больницу, — протараторила девушка.       Рон вытаращил глаза, нервно провел руками по челке. — Это безумие, Гермиона, когда колдомедик начнет сканировать его организм, то сразу поймет, что Люпин — тут он сделал кавычки пальцами, — ненастоящий. — Поэтому колдомедика тоже ждет Империус, — устало проговорила Грейнджер. — Это безумие, Гермиона. — Хорошо, а что предлагаешь ты, в таком случае? — Бросить его возле Малфой-Мэнора, авось подберут и подлатают. — Прекрасно, мы же знаем, что Пожиратели отличаются невероятным альтруизмом. Он провалил операцию, непонятно как в полуживом состоянии оказался перед воротами своего поместья — его не подлатают, Рон, а скорее упрячут в темницу до выяснения всех обстоятельств, а он за это время сдохнет. А я не смогу сварить зелье без него, и кроме того, только через Малфоя мы можем выяснить, где засел Лорд. Так что твой план — полное дерьмо! — А твой — безумие! — Но теоретически выполнимое безумие, поэтому хватит препирательств, живо аппарируй в мою комнату. И воспользуйся акцио, иначе ты будешь искать зелье до скончания времен.       Рон хотел было еще что-то возразить, но взглянул на искалеченного Малфоя, пожалуй, Гермиона была права — этот поганец может окочуриться на месте, а он, как бы это ни было прискорбно признавать, нужен был им живым. И Рон молча аппарировал. Гермиона присела возле Драко, наложила простенькое диагностирующее заклинание: свечение было алым, он был в критическом состоянии. Девушка закусила губу, пытаясь не поддаваться панике. Легонько погладила его по руке. — Держись, Драко, черт бы тебя побрал! Я тебя вытащу!       А затем решительно вытерла слезу, одинокую и неуместную, и направилась к Люпину. Благо, что эту процедуру Грейнджер проделывала не в первый раз. Стирание и наполнение новыми воспоминаниями был трудоемким и сложным процессом. Люпин владел окклюменцией, и если бы не Империус, подчинявший его железной воли Гермионы, то у нее бы ничего не вышло.       Когда Рон вернулся, то Люпин был уже обработан, но все еще находился во власти Империуса. Единственное, что не продумала девушка — это куда деть настоящего Люпина на время осуществления их плана. Но Рон аппарировал не один, вместе с ним прибыл и Гарри. — Ты с ума сошел, Рональд! Что он тут делает? — Гермиону подбросило от бешенства. — Он ждал тебя в твоей комнате, когда я аппарировал, — буркнул Рон, у него под глазом наливался синяк. — Вы что, подрались?! — Немного, Рон отчаянно не хотел меня брать с собой, пришлось немного разъянить ему, что одного я его никуда не отпущу, — ответил Поттер. — Блеск!       Гарри присел возле Малфоя, озабоченно наложил сканирующее заклинание. Аура по-прежнему была алая. — Ты уверена, что он переживет действие оборотного, — обеспокоенно спросил Гарри. — Рон и в план тебя уже посвятил, ну конечно, — фыркнула девушка. — У него не было выбора. — Я правда не хотел, Герм, но разве можно переспорить этого осла? — Не называй меня так, Рон, — процедила она. — Извини, забыл. — У нас нет другого выхода, поэтому я наложу на Драко неподвижность и волью зелье, это должно минимизировать удар, — озабоченно проговорила Гермиона. — А куда мы денем настоящего Люпина? — У нас нет иного выхода, я аппарирую с ним в нашу с Малфоем хижину, и буду ждать вас там. Но Гарри нельзя выходить никуда, блядь! — Гермиона уже запуталась в своих хитроумных ходах. — Все просто, Гермиона, я тоже выпью оборотное, стану тобой. Мы с Роном доставим Малфоя-Люпина, наложим Империус на колдомедика, я тоже занимался стиранием, поэтому смогу исправить воспоминания. Рон останется с ним, а я вернусь на Гриммо. Когда Малфою станет лучше, то ты перенесешь Люпина из хижины в Мунго и заберёшь оттуда Малфоя. Рон будет контролировать ситуацию.       Гермиона нахмурилась, переваривая информацию. Во всяком случае, это было максимально безопасно. Гарри отведет душу, участвуя в небольшой операции, она спасет Малфоя. А они вместе нарушат миллион правил. Как в старые добрые времена. — Хорошо. Действуем так. И она решительно дернула прядь своих волос. ***       Драко очнулся от резкого света, бьющего ему прямо в глаза. Он попытался пошевелиться, но обнаружил, что его руки и ноги привязаны к кровати. — Думал, что ты уже никогда не очнешься, — прозвучал знакомый голос из дальнего угла комнаты. — Уизли, где я? — слова удавалось выдавить из себя с большим трудом, голос хрипел. — Ты в Мунго, тебя еле вытащили с того света, Малфой, и я очень надеюсь, что все это было не напрасно, — Рон подошел к кровати. — Как я здесь оказался? Кто об этом знает? — голова раскалывалась, а внутри все замирало от страха. — Вполне можешь догадаться, что тебя спасла Гермиона. Опять, — Рон поджал губы, — об этом знаем только мы трое: я, Гарри и она. Для спасения твоей высокородной задницы мы сделали кое-что невероятное, Малфой. — Сколько я здесь, Уизли? — Пять суток практически.       У Драко свело внутренности. Пять суток. Это немыслимо. Это просто немыслимо, ему срочно нужно было в Мэнор, незамедлительно. Он попытался вскочить, но путы держали крепко. — Остынь, ты бился в таких конвульсиях, что мы едва сумели тебя удержать. — Ты не понимаешь, Уизли, не понимаешь, мне срочно нужно в Мэнор! — Нет, тебе нужно успокоиться. Я вызову Гермиону, она тебе все объяснит. — Нет, развяжи меня, блядь, немедленно. — Заткнись, Малфой, слушай сюда, ради твоего спасения мы рискнули всем, поэтому ты послушно сейчас выпьешь зелье, дождешься Гермиону, и потом вы вместе будете решать, что делать дальше, — Рон злобно на него посмотрел. — Уизли, я, — Драко с трудом удавалось сфокусировать взгляд на рыжем, — я прошу тебя, развяжи меня, мне срочно нужно вернуться в Мэнор!       Рон посмотрел на него долгим взглядом. — Ты знаешь, я миллион раз мечтал, чтобы ты мне встретился на каком-нибудь задании, я бы с таким удовольствием прикончил тебя, ебаный урод, за то, что ты сделал с Гермионой. Но вот ты здесь, в моих руках, а я спасаю твою шкуру, которая не стоит и кната. Ты будешь делать то, что тебе скажут.       И с этими словами он силой влил в Драко зелье сна без сновидений. *** — Отдай мне зелье и больше не смей подвергать себя риску! — Всем можно, а мне нельзя, да? — Именно так, ты что совсем не осознаешь? — Это ты не осознаешь, что такое сидеть и смотреть, как погибают твои друзья и знакомые из-за тебя! — Идет война, люди гибнут — это закономерность, но с твоей смертью надежда угаснет совсем!       Драко открыл глаза и снова их закрыл. Возле его кровати стояли и ругались две Гермионы Грейнджер. Чем напоил его рыжий кретин? Голова раскалывалась, а градус ссоры из тихого гневного шёпота постепенно перерастал в крик. — Я сказала, немедленно отдал мне зелье! — Мерлин, замолчите, голова раскалывается, — прохрипел Драко. На него сразу же уставились две пары медово-ореховых глаз. — Смотри-ка, очнулся, наконец. — Как ты, — правая Гермиона встревоженно подошла ближе и потрогала его лоб. — Ну, несмотря на то, что тебя две, и, по всей видимости, я начинаю сходить с ума, нормально, — ответил он, слегка отворачиваясь от ее ладони. — Это Гарри, — процедила правая Гермиона. — Я всегда подозревал, что Поттер тяготеет к балету, — ухмыльнулся Драко. — Заткнись, Малфой! — Я бы с радостью, но боюсь, что моя голова сейчас лопнет от вопросов. — Я тебе все объясню, но ты сейчас долен выпить это, — Гермиона протянула ему зелье. — Ну, уж нет, сначала Уизли меня напоил какой-то дрянью, теперь ты! — Это оборотное зелье, Малфой, нам нужно вывести тебя из-под антиаппарационного купола. — И кем же я стану? — Люпином. — О, блестяще, а где настоящий Люпин? — Все вопросы потом, Драко. Просто доверься нам. Малфой скептически посмотрел на Грейнджер, но что ему еще оставалось? ***       После аппарации Драко без сил рухнул на диван. Его трясло, организм, накачанный всевозможными зельями, отказывался работать как нужно. Это злило. Действие оборотного через несколько секунд должно было сойти на нет, потому что он сделал лишь небольшой глоток. — Итак, Гермиона, я бы хотел выслушать, как я оказался в Мунго, почему Поттер и Уизли в курсе всего происходящего, и каким боком тут вылез Люпин. — Может, тебе бы стоило сначала немного отдохнуть, — девушку обеспокоенно смотрела на изможденного Малфоя. — Мне нужны ответы!       Гермиона вздохнула, закурила и начала свой длинный рассказ. — И кому в голову пришел этот самоубийственный план? Хотя, что тут думать, только твой мозг на это способен! — У меня не было выхода! — Ты могла просто перенести меня к Мэнору и оставить там, кто-нибудь бы меня нашел, ну или я бы пришел в себя и… — И умер бы, Драко! Ты совсем не понимаешь что ли? У тебя была пробита голова, сломана нога, несколько ребер, в руку попало какое-то сильное режущее проклятие. Ты не истек кровью только потому, что тебя придавило бетонной плитой, блин! И я действовала, прежде всего, в интересах спасения твоей шкуры! — Ага, которая по заверениям Уизли не стоит и кната, я в курсе. Не надо строить здесь святую, если бы ты знала последний ингредиент зелья, то я бы сейчас был в допросной или же вообще мертв. — Если бы я знала последний ингредиент, то все равно поступила также. — А, ну да, клятва, как я мог забыть, ты же обещала сварить зелье со мной. Но открою тайну, если бы я умер, то клятва развеялась сама собой. — Да Мерлина ради, Драко, я нарушила все мыслимые законы, а подвергла опасности и изменению сознания собственного начальника и друга, я… Да пофиг, тебе все равно не понять, считаешь, что я действовала только в интересах дела, окей, пусть будет так! — Не пытайся внушить мне мысль, что это все только ради меня. — Прекрасно, даже после всего вот этого ты не способен просто сказать мне спасибо! — Это все было бессмысленно, Грейнджер, потому что я должен был быть в Мэноре еще позавчера, а теперь, — он со стоном закрыл лицо руками, — а теперь я в полном дерьме! — Я откуда должна была знать, про твои планы? Это ты попался, это ты не успел спасти свою задницу! — Я не думал, что какой-то идиот из вашего благородного Ордена обрушит на меня гребаный потолок! — А это был и не наш идиот! — Что? — Что слышал, мы проверили все палочки, ни один из членом Ордена не использовал Бомбарду в тот день!       Драко в шоке смотрел на нее, это было немыслимо, тот, кто стоял за его спиной был пожирателем, а значит, он стопроцентно знал, на кого обрушивает потолок. — Блядь, блядь, блядь!       Драко попытался вскочить, но у него сильно закружилась голова. Гермиона успела в последний момент подхватить Драко, чтобы он не рухнул на пол, и толкнуть его обратно на диван. — Я тебя обездвижу, если еще раз попытаешься встать! Мерлин, я не для того шестые сутки пытаюсь спасти твою ебаную жизнь, Малфой! — Можешь прямо сейчас меня заваадить, — мрачно отозвался он, не пытаясь, впрочем, больше встать, — дай сигарету.       Гермиона прикурила, протянула ему, он перехватил ее руку и дернул, заставляя сесть рядом с ним. Они сидели рядом на диване. Грейнджер выглядела изнуренной, за эти несколько дней она спала урывками, пыталась занять себя зельем, держала Люпина под действием снотворного зелья, ругалась с Гарри и Роном и плакала всякий раз, стоило ей увидеть Малфоя в критическом состоянии в Мунго. Это было тяжело, а он, как обычно. Ничего не оценил. Злые слезы душили девушку. — Ты что плачешь? — тихо спросил Драко, уловив ее тихий всхлип. — Не твое дело!       Драко развернулся к ней, его сердце сжалось. Он осторожно стер ее слезы кончиками пальцев. — Не надо, Гермиона, я этого не стою, пожалуйста! — Мне часто снилось, что я на поле боя стреляю заклинание, подхожу к телу, снимаю маску, а это оказываешься ты. И когда я вытащила тебя из-под завала, когда сняла эту гребанную маску, и мой кошмар стал явью, то у меня земля ушла из-под ног. Ты хоть понимаешь это? А потом ты орешь на меня, ругаешься. А я думала, что ты умер, умер, блядь, Драко, — слезы уже текли во всю мощь.       Драко смотрел на нее, прекрасно понимая ее чувства. Он тоже этого боялся, он боялся снова увидеть ее в подвале Мэнора, боялся, что услышит по их радио ее некролог. Он резко притянул девушку к себе, позволяя ее слезам пропитывать его больничную рубашку. Он гладил ее по волосам, прижимая к себе изо всех сил. — Тише, Гермиона, все обошлось. И спасибо, слышишь, спасибо, что вытащила меня, правда, я не хотел на тебя орать, все это от бессилия, я облажался, я знаю. — Ты такой идиот, Драко Малфой! — пробормотала она куда-то в район его груди. — Я знаю, Грейнджер, я знаю, — он взял ее заплаканное лицо в ладони, посмотрел в глаза и мягко, нежно поцеловал.       Это был самый искренний поцелуй за всю жизнь Гермионы, он не был наполнен страстными столкновениями языками, на языке Малфоя еще ощущался привкус зелий и ее слез. — Я правда переживала за тебя, Драко, чтобы ты там себе не думал, — твердо проговорила она, отстранившись первой. — Хорошо, Грейнджер, я верю, — он выпустил ее из кольца своих рук. — Почему ты так рвался в Мэнор?       Он снова напрягся, вот и как ей объяснить, чтобы она поняла? Он развернул ладони. На левой руке у него была родинка от их клятвы, но и на правой тоже. — Потому что я поклялся Блейзу Забини, что я защищу Пенси от гнева Лорда. — Не понимаю, при чем здесь они? — При том, что позавчера Пенс должна была родить ребенка, Грейнджер. А Пенс, ну что ж, даже не знаю, как тебе об этом сказать, — он запустил ладони в волосы, с силой провел по ним, — а Пенс — моя жена. Гермиона замерла. — Что? — То, Грейнджер, то. Ты спрашивала, откуда мои шрамы на спине. Так вот, я ослушался приказа Лорда, я укрывал своих друзей, сколько мог. Но Лорд непреклонен в своих извращенных желаниях. Блейз отказался принимать метку, я скрывал эту парочку, сколько мог. — Ты женат на Пенси Паркинсон?! — Женат уже два года, Грейнджер. — И ты спал со мной? Господи! — она в шоке вскочила на ноги. — Да послушай же меня! — Это твой ребенок? — Мерлин, ну нет, конечно! Гермиона выдохнула. — Я не понимаю. Почему тогда Блейз не женился на ней? Драко горько улыбнулся. — Потому что матримониальные планы Лорда по укреплению магических семей не предполагают женитьбу на тех, кто не принял метку. А ребенок, цвет кожи которого явно показывает, что он не от меня, приведет Лорда в настоящее бешенство. Я должен был все успеть, Грейнджер, мы должны были успеть. Но не успели. Единственное, что удерживает меня от опрометчивых поступков сейчас — это то, что родинка не исчезла, я не лишен магии, а значит, клятва еще действует. — Расскажи мне, Драко, почему все так? — Потому что, Гермиона, любовь — это роскошь в нашем мире, потому что за все идиотские поступки нужно платить. Помнишь, я как-то спросил тебя, на что ты готова ради своей семьи и друзей? — Я отответила, что на все, — кивнула в подтверждение Гермиона. — Именно. Я тоже был готов на все. И когда я совершил то, что совершил, в конце шестого курса, я не действовал в рамках своих интересов, в рамках своих чувств, потому что я пытался спасти семью и друзей. — Своих чувств? — Да, своих чувств. У меня никогда не было выбора. Никогда. Мы всегда по разные стороны, ты — спасаешь магический мир, а я пытался спасти то немного, что было у меня: родителей, друзей. И тебя. — Меня? Ты что-то путаешь, Драко, тебе было на меня плевать, я лишь средство, для достижения твоих целей.       Эти слова он сказал ей сам, тогда, три года назад. Ну а что еще он мог тогда сказать? Как еще он мог ее спасти от себя самого? Драко не хотел развивать эту тему, зачем? Она все равно ему никогда не поверит, а больно будет обоим. — Почему Блейз не может сам защитить Пенси? Расскажи мне Драко, прошу! Драко вздохнул, у него страшно болела голова, он не хотел вновь погружаться в эти воспоминания, но она заслуживала ответов. — Мне проще будет тебе показать. У вас же есть омут памяти? — Есть. — Акцио, пузырек.       Гермиона смотрела на то, как Драко медленно вытягивает серебристую нить из своего виска. Она все еще была сбита с толку. Ошарашена новостями. Драко женат. У Пенси — ребенок. Каких-то три года, а казалось, что целая жизнь прошла. — Бери. Потом посмотришь. У нас сейчас есть более насущные проблемы. — Какие? — Если потолок на меня уронил один из пожирателей, то теперь я не знаю, как могу появиться в Мэноре, как действовать дальше. Как объяснить мое чудесное выздоровление и спасение. Здесь что-то очень нечисто, Грейнджер. Они посмотрели друг на друга. — И что самое странное в этом во всем, — он откинулся на диване, — меня не пытались вызвать через метку.