Serment

      Глава двадцатая       В женских туалетах непростительно грязно       Драко Малфой никогда не думал, что сумеет уговорить Гермиону Грейнджер на поступок, противоречащий всякой логике и здравому смыслу. Но он сумел. Рано утром он передал Грейнджер сверток с неким предметом, который нужно было передать Дамблдору через Кэти Белл. Ради него Гермиона Грейнджер совершит преступление. В это было сложно поверить. Даже невозможно. Но она была настроена решительно. Он обещал ей, что никто не пострадает. Но тревога поглощала его, пока он сидел с Блейзом в кафе-мороженом напротив «Трех метел». Блейз молча поглощал свою порцию пломбира, пока Драко уныло помешивал ложечкой сахар в остывшем кофе. Парень не сделал ни глотка. Его глаза неотрывно следили за входом в паб. Студенты и взрослые волшебники то и дело входили и выходили, но ни Белл, ни Грейнджер не было. Прошел уже целый час.       — Как думаешь, она уже передала сверток? – подал голос слизеринец.       — Не знаю, надеюсь, что да, скоро уже нужно будет возвращаться в замок, — отозвался Драко, его пальцы слегка дрожали, но он продолжал делать помешивающие движения.       — Прекрати, это раздражает.       Драко сделал над собой усилие и опустил руку, в этот момент дверь в пабе открылась. Блейз так и замер, не донеся мороженого до рта. Драко вытянулся на своем месте. Кэти Белл вышла из «Трех метел». В ее руках был небольшой сверток. За ней выбежала ее подружка Лианна, Драко не помнил ее фамилию. Девушка что-то взволнованно говорила Кэти. Белл никак не реагировала на слова подруги, только хмурилась. Они прошли мимо слизеринцев, и Драко уловил обрыв разговора:       — Кэти, постой, да постой же! Куда ты так спешишь? Что это?       — Отстань, Лианна, не твое дело! – голос гриффиндорки звучал как-то отстраненно, несмотря на повышенную интонацию в нем не чувствовались эмоции.       Кэти пошла быстрее, а ее подруга нелепо засеменила вслед.       — Идем за ними? – нервно спросил Блейз.       — Нет, нас не должны видеть возле них. Посидим еще пять минут здесь, — отозвался Драко.       Дверь в «Три метлы» снова открылась. Поттер вместе с Грейнджер вышли из паба. Девушка что-то объясняла ему, активно жестикулирую. Ее взгляд скользнул по слизеринцам, но она ничем не показала, что хоть как-то заинтересована в их персонах.       — Гермиона, я уже тысячу раз тебе говорил, что он… — Поттер оборвал себя на полуслове, тоже заметив Блейза и Малфоя.       — А я также тебе тысячу раз говорила, что это не может быть так!       Они прошли мимо быстро. Драко не знал, о чем они говорят, но очень хотел бы узнать.       — Идем, — бросил он Блейзу, поднимаясь из-за стола.       Дорога от Хогсмида была длинной, кроме того, пошел снег. Крупные снежинки щедро сыпались с неба, укутывая все в белое. Драко видел фигурку Кэти где-то впереди, ее ярко-красное пальто выделялось на белоснежном фоне. Поттер и Грейнджер шли чуть позади, продолжая что-то обсуждать. Они с Блейзом шли молча. Время словно растянулось. Драко чувствовал, что мороз пробирает его изнутри гораздо сильнее, чем снаружи. По его телу то и дело проходил озноб.       Внезапно он увидел, что Кэти остановилась. А затем она взлетела в воздух.       — Что за херня?! – потрясенно выдохнул Блейз.       Драко молчал. Казалось, что все звуки вокруг умерли. Абсолютная тишина внезапно разрезалась истошным криком. Кэти кричала словно банши. Драко потрясенно смотрел, как ее тело выгибается дугой. И она кричала, кричала и кричала. Также внезапно, как она поднялась в воздух, она рухнула на снег. Поттер и Грейнджер уже бежали к ней. Драко и Блейза чуть не снес лесничий, который, оказывается, шел позади них.       — Ничего не трогайте! Отойдите! – разнесся его громоподобный окрик.       Поттер упал на колени возле девушки. Она кричала, кричала и кричала. Хагрид рывком поднял ее на руки и понесся по направлению к замку. Поттер же взял сверток, который оказался надорванным. Драко был в ступоре. Все пошло не просто не по плану, он не понимал, почему так случилось. Так не должно было быть.       — Драко! Драко, надо уходить, — нервно теребил его за рукав Забини, — мы что-то сделали не так.       Драко смотрел, как медленно Грейнджер оборачивается назад. И в этот момент Драко развернулся и быстрым шагом стал удаляться прочь от дороги куда-то в сторону. Через минуту он перешел с быстрого шага на бег. Он сам не знал, куда он бежит. Просто подальше от всего. Его не интересовало, бежал ли за ним Блейз. Он просто стремился скрыться ото всех. Драко совершил ошибку, чудовищную ошибку. И теперь на его совести возможная смерть совершенно невинного человека. Но хуже всего то, что он нарушил свое обещание. Это был полный провал.       Гермиона ошарашенно молчала. Гарри держал в руках надорванный пакет, в нем лежало кольцо. Старинное серебряное кольцо без каких-либо опознавательных гербов. Она ощущала злую силу этого кольца. Темная магия окутывала предмет. Это было сильное проклятье. Мерлин Всемогущий, что она наделала? Она словно окаменела изнутри. Голос Гарри прорывался словно через ватное одеяло. Он сказал, что отнесет это директору. Гермиона кивнула.       — Ты идешь со мной? – взволнованный друг смотрел на нее выжидающе, не понимая, чего она медлит.       — Нет, ты иди, я вернусь в Хогсмид, может, что-то узна́ю.       — Хорошо, — покладисто ответил Поттер и быстрым шагом устремился в сторону замка.       Гермиона развернулась. Она увидела Малфоя, его платиновые волосы трепал ветер. Внезапно парень развернулся и пошел куда-то в сторону. В Грейнджер начала закручиваться тугая спирать, ее руки непроизвольно сжались в кулаки. Она мельком отметила, как к Забини подошел Снейп, и что-то спрашивал у него. Гермиона обошла их стороной, Малфой оставил четкие следы на свежевыпавшем снегу. И она бросилась по этим следам. Пожар, бушевавший внутри нее, разгорался с каждой секундой. Она его прикончит. Ублюдок! Как она могла быть такой идиоткой? Обещал, что никто не пострадает? Как же! Идиотка, тупая овца! Она перешла на бег.       Драко остановился только тогда, когда внезапно для себя оказался возле Воющей хижины. Он пытался отдышаться. Парень уперся руками в колени, его трясло. Блядство! Драко упал на колени, колотя землю ладонями. Снег разлетался под его ледяными пальцами. Как это могло произойти? Он замер, провел по лицу ладонью и внезапно услышал торопливые шаги. Он успел развернуться и выхватить палочку.       — Редукто!       Драко едва успел отразить луч, из-за наступивших сумерек он не видел лица, но этот голос узнал бы из тысячи.       — Грейнджер! Постой!       — Экспульсо!       Драко снова отразил луч, она его не слушала.       Дальнейшие десять минут для него слились в сплошную какофонию звуков и обрывочных мыслей. Она не желала его слушать. Заклинания градом сыпались из ее палочки. Драко только отбивался.       — Грейнджер! Хватит!       — Локомотор Мортис!       — Экспелиармус! – Драко надоело отбиваться, он попытался выбить палочку из ее рук. Впрочем, безуспешно.       — Петрификус Тоталус!       — Экспульсо!       — Баубиллиус! – тонкая желто-белая молния ударила его в грудь.       Драко упал, злость затопила его до краев. Он кувыркнулся, оттолкнулся от земли и молниеносно произнес:       — Экспелиармус!       Грейнджер в этот же момент стрельнула тем же самым заклинанием. Рикошетом они выбили палочки друг у друга. Она тяжело дышала, он тоже.       — Все, хватит! Остановись!       — Закрой свой рот, ублюдок! – и тут она неожиданно бросилась на него с кулаками.       Драко, не ожидавший, что гриффиндорка пойдет врукопашную, был свален ее с ног. Грейнджер были его со всей силы кулаками, он пытался перехватить ее руки. Они вцепились друг в друга. Ее острые колени то и дело проходились по всем доступным для удара местам. Он пытался ее перекатить, чтобы прижать весом своего тела. Но она была быстрой и верткой. Ее удар разбил ему губу. Кровь наполнила рот. Грейнджер не останавливалась. Град ударов был весьма ощутим. Драко лишь старался заломить ей руки. Но у него не получалось.       — Да перестань, Грейнджер!       — Я тебя голыми руками убью, урод! Ты, блядь, сделал меня соучастницей убийства!       Драко наконец-то удалось перехватить ее руки. Он рывком перекатил ее спиной на землю. Навис сверху, прижимая руки, а ногами фиксируя ноги гриффиндорки.       — Слезь с меня, ублюдок!       Драко сплюнул кровь куда-то в сторону. И посмотрел ей в глаза. Они оба тяжело дышали. Такого бешеного взгляда он у нее никогда не видел.       — Успокойся.       — Хера с два, я успокоюсь! Ты вообще понимаешь, что ты натворил?!       — Мы, — бросил Драко.       — Что?       — Мы натворили, Грейнджер! Мы! Давай поговорим, мы оба вляпались.       — Я вляпалась по твоей вине.       — А я ее не отрицаю, все должно было быть не так. Я клянусь, слышишь, клянусь! Я ничего такого не планировал.       — Да что ты? И в чем же ты просчитался, а?!       — Я отпущу тебя, если ты готова к разговору, а не рукоприкладству.       Гермиона тяжело дышала, он видел ее внутреннюю борьбу.       — Ну же, Грейнджер, нам надо разобраться во всем.       — Отпусти, — процедила Гермиона.       Драко смерил ее взглядом и медленно разжал руки. Девушка спокойно лежала. Он встал с нее и протянул ладонь, чтобы помочь ей подняться. Гермиона проигнорировала этот жест и встала сама. Она смотрела на него с таким презрением, что Малфою захотелось помыться. Он отошел на шаг.       — Я слушаю тебя, Малфой, и клянусь богом, если ты мне соврешь, то я закопаю тебя прямо здесь, — процедила она.       — Я не понимаю, почему все пошло так, Белл не должна была пострадать, она вообще не должна была открыть этот чертов сверток.       — Что это за кольцо? – Гермиона сложила руки на груди, излучая агрессию и недоверие.       — Это было обычное старинное кольцо матери Блейза. Мы с ним наложили не него проклятие, — устало отозвался Малфой, вытирая кровь, продолжавшую сочиться из его разбитой губы.       — Вы что сделали? Ты… — она аж задохнулась от осознания, — мразь, ты воспользовался моим методом и наложил проклятие! Ты свихнулся, Малфой!       — Да, ты подкинула хорошую идею. Так как я не мог протащить в школу ничего опаснее жабьих бородавок, то мне пришлось наложить проклятие. То ожерелье, которое мы с тобой трансфигурировали. Сначала я хотел просто стащить его у тебя, но мне нужно было понять, как работает твой метод.  Мы с тобой уже превратили ожерелье в безобидную побрякушку, я решил, что смогу наложить такое же проклятье на ча… хм, кольцо, — Драко запнулся, он хоть и обещал ей честность, но о еще одной ошибке предпочел умолчать.       — У меня нет слов, Малфой, кроме того, что ты непроходимый кретин!       — Что-то пошло не так, это должно было быть то самое проклятье, подавление воли, истинный Империус, как ты его назвала. И кольцо должно было исчезнуть после того, как выполнит свое предназначение. Но что-то пошло не по плану, возможно, мы где-то ошиблись!       — Мы? Кто мы? Кого ты еще втянул в свои игры?       — Блейза, — с неохотой отозвался Драко.       — Роскошно, просто роскошно! Вы два идиота, видимо, напортачили с рунами, я не знаю, что вы привнесли в проклятье, но, если Кэти не выживет, черт! Ты понимаешь, куда ты меня втянул?       — Я понимаю! Понимаю! Я облажался, ясно! Я во всем виноват!       — О, посмотрите на него, великий Малфой кается, несите скорее фотоаппарат, это надо запечатлеть!       — Прекрати ерничать, нам надо подумать, что теперь делать.       — Нам? Очнись, Малфой, нет никаких нас! Я не собираюсь ни в чем больше участвовать! Мы сейчас же пойдем к Дамблдору и все расскажем. — Да что ты? Ну вперед, иди. Я ничего говорить не собираюсь, для меня это будет равноценно самоубийству и убийству всей моей семьи.       — И что ты предлагаешь? Молчать?       — Я не знаю, Грейнджер, я не знаю, — Драко поднял лицо к небу, холода он давно не чувствовал, по его замершим щекам скатывались, не тая, снежинки. Отчаянно хотелось плакать. –- Что произошло в туалете, как ты передала сверток Кэти?       — Все было довольно банально, она зашла в женский туалет. Я отправилась за ней. Ты сказал, что никто не пострадает. Ноя знала, что это будет покушение на директора, а значит, потом вполне начнутся допросы участников всего этого. Я не хотела рисковать, — Гермиона замолчала и нервно облизала губы.       — И, — поторопил Драко, — что ты придумала?       — Мне пришлось наложить на нее Империус, — тихо ответила Гермиона.       Драко поднял брови. Он не ожидал, что Грейнджер ради него пойдет на такое.       — Я подумала, что твоя жизнь и жизнь твоей семьи все-таки чуть больше, чем использование непростительного. Какая же я дура! Господи!       — Этим ты обезопасила в первую очередь себя, теперь, если Белл выживет, то она ничего не вспомнит. Доказать использование Империуса крайне сложно, если не сказать невозможно, — задумчиво протянул Драко.       Его щеку обжег внезапный удар. Гермиона со всей силы отвесила ему пощечину. Кровь вновь брызнула из его губы.       — Заткнись, придурок, просто закрой свой поганый рот!       — Что, Грейнджер, не нравится слушать правду? Ты ведь понимаешь, что я прав, мы в безопасности. Ты сама сказала, что отследить проклятие нельзя, так как это совмещенные с трансфигурацией чары. Ты сама наложила Империус. Мы в безопасности. Хоть план и провалился.       — Господи, ты вообще способен думать хоть о ком-то, кроме себя?       — Я подумал о тебе.       — Я никогда в жизни не ощущала такое желание кого-нибудь убить. Ты подумал о Кэти? Ты наложил какое-то сраное проклятие, даже сам не знаешь какое! И мы сейчас тут ведем светскую беседу, пока она мучится в Мунго! А если она умрет, как ты с этим будешь жить, а, Малфой? Как я буду с этим жить?       — Это война, Грейнджер, и я тебе уже говорил --  я сделаю что угодно, чтобы спасти свою семью.       — О, это я поняла! Ты прекрасно все разыграл, как по нотам! Воспользовался моей жалость, моей сломленностью, моей разработкой. Снимаю шляпу, Малфой, ты достойный сын своего отца!       Драко молчал, а что здесь скажешь? Разве она не права? Он действительно ей воспользовался, он ее подставил. Она ведь прекрасно понимает, что даже пойди она сейчас и расскажи все, то все равно останется соучастницей. Ведь она пошла на это добровольно. Никакого принуждения. Только ее рвение всех спасать, в том числе и его самого. Лорд был бы им доволен. Драко сам поморщился от своих мыслей. Какая же грязь.       — Я действительно не хотел, чтобы она пострадала, план был не в этом. И ты прекрасно знала, зачем все это. На что ты рассчитывала? Что великой Дамблдор окажется умнее меня, я полагаю.       — Разумеется! Он величайший волшебник, я согласилась тебе помочь только потому, что была уверена в твоей неудаче!— Что ж, поздравляю, ты оказалась совершенно права.       — Как я докатилась до этого? – Гермиона опустилась на колени прямо в снег, по ее щекам струились слезы, — О чем я только думала?       — Полагаю, что ты думала обо мне. Тебе не удалось спасти Фредди, поэтому ты через спасение меня пыталась спасти его. И тебе это удалось. Пусть попытка и провалилась, но она была, что дало мне отсрочку. Ты примерила на себя рыцарские доспехи, Грейнджер, но забыла, что носить их тяжело, а снять без помощи другого трудно. Поэтому зачастую эти доспехи оказываются покрыты грязью и дерьмом.       — Ради Мерлина, захлопнись! Я не намерена слушать нравоучения от такого, как ты!       — А чем ты теперь отличаешься от меня?       Гермиона посмотрела на него. Ее губы дрожали, ресницы смерзлись.       — Уходи, я не желаю ни единой минуты больше выносить твое общество. Ты всегда был дерьмом, но я даже не подозревала насколько. И ты прав, я теперь нисколько не отличаюсь от тебя. Но это уже мало что значит.       Драко подобрал свою палочку. Гриффиндорка продолжала сидеть на снегу. Он подобрал и ее палочку, молча положил ее возле девушки, развернулся и побрел в замок.       ***       Гермиона вошла в башню Грифиндора далеко за полночь. Она еле нашла в себе силы, чтобы добрести до замка, боясь услышать, что Кэти Белл мертва. В гостиной никого не было. Она рухнула возле камина. Девушка не чувствовала ни рук, ни ног. Ее лихорадило. Стоило бы пойти мадам Помфри за Бодроперцовой настойкой, но силы окончательно ее покинули. С того момента, как Малфой ушел и до прихода в замок она плакала. Ее рыдания то стихали, то набирали обороты. Она анализировала каждую их встречу, каждое его слово, каждый взгляд. И не могла понять, почему она так поступила? Сегодняшний день что-то сломал в ней, она поняла, что способна на самые дерьмовые поступки. Если смерть Фредди была скорее случайностью, то страдания Кэти – полностью ее вина.       Что затмило ее разум, что подтолкнуло ее на помощь пожирателю смерти? Вопросы, вопросы… А ответов нет. Просто иногда ты делаешь, а не думаешь. Ей двигало мощное желание спасти его. А кто он ей, собственно? Стоило друзьям оставить ее, как она потерялась. Она! Ей всегда казалось, что она не способна поступать неправильно. Ведь даже ее проступки всегда были направлены на что-то большее, они вели к чему-то правильному и хорошему. А теперь она блуждает в потемках.       Абсолютное бессилие затопило ее до краев. Ей невыносимо было находиться в башне Гриффиндора. Она недостойна того, чтобы находиться здесь. Ей хотелось раствориться, исчезнуть. Никогда в жизни еще Гермиона Грейнджер не была настолько разочарована в себе.       Она рывком поднялась, ноги дрожали, но девушка все равно упрямо вышла из гостиной. Тепло родного дома, которым для нее всегда была башня Гриффиндора, были физически больно ощущать. И она пошла туда, где ей было самое место, где она могла затеряться среди вещей, холод зимнего замка пробирал до костей. Те крохи тепла, что успели согреть ее измученное тело, тут же покинули Гермиону. Но она упрямо шла на восьмой этаж.       ***       Прошло три дня с момента попадания Кэти Белл в Мунго. Студенты нервно перешептывались по углам. Драко то и дело слышал обсуждения ее состояния. Грейнджер не появлялась на занятиях, не появлялась в Большом зале. Поттер и Уизли, да и в целом, весь стол Гриффиндора, были невероятно тихими и напряженными. Кэти так и не пришла в себя. Она застряла между жизнью и смертью. Драко плохо спал, аппетит отпал напрочь. Он наговорил Грейнджер столько всего, и он ощущал всепоглощающую вину. Каждое утро он просыпался со страхом услышать, что Белл все-таки умерла. С ним пытался поговорить Снейп, но Драко старался не оставаться один. Рядом все время были Блейз или Пэнс.       — Может быть, ты все-таки что-нибудь съешь? – спросила участливо Паркинсон?       — Я сыт, спасибо, — отозвался Драко, который не притронулся к ужину.       — Драко, ты скоро растворишься в воздухе! Нельзя же так!       — Разберусь без тебя, Паркинсон.       Девушка фыркнула и склонилась к Блейзу, что-то быстро шепча ему на ухо. Драко закатил глаза. Забини тоже было хреново, он переживал не меньше самого Драко.       — Послушай, Драко, надо попытаться разобраться во всем еще раз, — тихо проговорил он, придвигаясь ближе.       — И что это даст? Я не понимаю, что мы сделали не так. Мы прошлись по рунам уже раз десять, и херово ничего! Такого не должно было произойти.       — Мы явно что-то упускаем. Может быть, ты все-таки поговоришь с Грейнджер.       — Какая здравая мысль, и как она мне самому в голову не пришла? – ядовито отозвался Драко.       Они уже спорили по этому поводу. Драко отказывался опять впутывать во все это гриффиндорку, не после их разговора. Она ясно дала понять, что не будет с ним больше разговаривать, да и, кроме того, ее нигде не было. Она словно растворилась в этом прокля́том замке. Драко ходил в Выручай комнату, но она перестала его пускать. А Малфой был не в силах бороться еще и с этим. Близились выходные, он со страхом ожидал приглашения в Мэнор. Лорд точно потребует от него ответ. Пророк написал о Кэти большую статью вчера. И Драко понимал, что это просто вопрос времени, когда Лорд потребует отчет. Он, может быть, и безумец, но не дурак. Он вполне способен сложить два и два и понять, кто стоит за неудачным проклятием.       — Она, сам не верю, что это говорю, намного умнее, может быть, сумеет понять, где мы облажались.       — Ну так давай, пойди и спроси ее сам! А, ой? Где же она? Ее, блядь, нет уже третий день!       — А в Выручай комнате?       — Она меня не пускает. Я был там вчера.       Блейз вытаращил глаза. Он впервые слышал, что комната может кого-то не пускать.       — Значит, она там, ты же это понимаешь?       — Ну так вперед, Забини! Ты думаешь, что после всего она будет со мной говорить?       — Ну-у-у, отделала она тебя, конечно, знатно, — Драко закатил глаза, Грейнджер удалось-таки наградить его парочкой синяков и ссадин, — но мне кажется, что она согласится попытаться исправить ошибку. Попробуй еще раз. Насколько я знаю, комната считывает намерения, значит, ты их неправильно формулировал.       — Ладно, я попробую еще раз. Но если нет, то я больше не буду пытаться.       — Хорошо, а теперь съешь хоть что-нибудь, иначе Пэнси тебя свяжет и запихает еду силком!       Драко без всякого энтузиазма подцепил на вилку кусочек картофеля и отправил в рот. Забини удовлетворенно кивнул.       ***       Драко закрыл глаза, он ходил уже битых полчаса возле стены на восьмом этаже. Комната по-прежнему его не пускала. Он перебрал с десяток разных просьб, но ничего. Херово ничего! Он пнул стену ногой. Ладно, последний раз! Он сосредоточился: «Мне нужно спасти Кэти Белл, мне нужно спасти Кэти Белл, мне нужно спасти Кэти Белл». Драко открыл глаза. Стена была гладкой. Ни намека на дверь.       — Да ебаное все! Что тебе еще надо?! Я хочу ее спасти, я хочу все исправить! Я знаю, что она там! Мне нужно извиниться! Блядь! Что еще тебе надо! – Драко орал на стену.       И внезапно дверь проступила из стены. Первые пару секунд Малфой оторопело на нее смотрел. И решительно потянул ручку.       Он сначала не понял, где оказался. Это была непривычная обстановка с множеством вещей. Это была обычная спальня. Небольшая, но уютная. Одну стену занимал стеллаж с книгами. Возле занавешенного окна стоял письменный стол с лампой, на нем лежала открытая тетрадь. На стенах висели какие-то картины, но в полумраке было не разобрать, что на них изображено. В углу стоял обычный шкаф, а чуть поодаль небольшая кровать. В комнате было накурено. На прикроватной тумбочке он увидел импровизированную пепельницу, пачку сигарет, зажигалку и волшебную палочку. Он попал в маггловскую спальню Гермионы. Так вот, где она скрывалась.       Девушка лежала на кровати, она свернулась клубочком, укрывшись голубым пледом с головой. Драко подошел ближе, присел на край кровати.       — Уходи, — приглушенный обессиленный голос Гермионы заставил его сердце пропустить удар.       — Послушай, Грейнджер, нам надо поговорить.       — Я тебе ясно сказала, что не желаю тебя видеть. Что непонятного?       — Я наговорил тебе много дерьма в тот раз, и я.. я прошу за это прощения, -- видит Мерлин, ему пришлось буквально выталкивать эти слова из глотки.       — Засунь свои извинения себе в задницу, Малфой. И съебись, наконец.       — Ладно. Окей. Ты не нуждаешься в моих извинениях, я понял.       — Проницательно.       — Кэти Белл… Она…       Драко замолчал, собираясь с духом. Гермиона откинула плед и посмотрела на него. На ее бледном худом лице был неописуемый ужас. Драко поспешил ее успокоить.       — Она застряла между жизнью и смертью, но Белл еще жива, жива! Успокойся, Грейнджер, пока никто не умер.       — Пока, какое емкое слово. Раз она еще не умерла, то какого хера ты приперся?       — Мы с Блейзом пытались понять, что мы сделали не так. Но на наш взгляд, все было верно.       — Верно? Это ты называешь верно? – она закатила глаза и развела руками, как бы говоря, посмотри на все это «верное».       — Я имею в виду руны проклятия, мы все накладывали в точности так, как надо. Но… Блин, послушай, если мы сумеем понять, что сделали не так, то это даст ключ к ее спасению, мы сможем снять проклятие с кольца, и она придет в себя.       — То есть ты считаешь, что лучшие колдомедики и специалисты по проклятиям, тупее вас?       — Нет, но ведь это не совсем обычный подход. Ты же сама говорила, что это новое направление, что ты решила взяться за него, чтобы совершить прорыв в науке и все такое. Может быть, они мыслят стандартно.       — Они хотя бы мыслят, — ядовито отозвалась гриффиндорка, устало отбрасывая прядь волос с лица.       Драко отметил болезненный цвет ее лица, изможденность. Она вообще ела эти три дня? На ее щеках был нездоровый румянец.       — Ты вообще как? Выглядишь ужасно, — внезапно даже для самого себя спросил Драко.       — Не твое дело, Малфой. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Опять.       — Я готов пустить тебя в свою голову, посмотри процесс наложения проклятия, возможно, ты сможешь увидеть то, чего не видим мы, — Драко пропустил резкость мимо ушей, то, что она вообще с ним разговаривала, уже было большой удачей.       — Собираешься пустить меня в свою пустую голову, потрясающе. Чего еще я могла желать?       — Грейнджер, ты же хочешь все исправить, я знаю что хочешь. Иначе ты бы вышибла меня отсюда. Ты знаешь, комната меня не пускала. Я все понимаю, у тебя не осталось ни единой причины относиться ко мне хоть сколько-нибудь приемлемо, заметь, а не говорю даже хорошо, просто приемлемо. Но это шанс, и глупо будет им не воспользоваться. В сущности, ты ничего не теряешь.       — Трудно что-то терять, когда терять уже нечего, — устало отозвалась она.       — Всегда есть что терять. И ты это знаешь. Давай попробуем разобраться во всем.       — И после этого ты больше никогда ко мне не подойдешь, никогда не заговоришь.       — Не могу обещать, все-таки мы учимся вместе.       — Я не это имела в виду, — холодно отрезала Гермиона.       Драко устало на нее посмотрел. Он был согласен на все. Лишь бы им стало легче.       — Хорошо, Грейнджер.       — Встань, мне нужно сесть поудобнее.       — Мы будем делать это сейчас?       — Нет, блин, послезавтра!       Драко молча встал, она выглядела слишком плохо для сеанса Легилименции, но разве ж она его послушает? Гермиона откинула плед, на ней была какая-то забавная пижама с котиками. Она попыталась встать с кровати, но ее качнуло. Драко инстинктивно дернулся вперед, хватая ее за руки.       — Блядь, Грейнджер, ты вообще ела эти три дня?       — Не твое дело, — слабо отзывалась Грейнджер, пытаясь стряхнуть его руку.       — Еще как мое, Легилименция энергозатратный процесс, я не хочу, чтобы ты пострадала! — Разберусь без тебя, Малфой.       — Окей, тогда я ухожу. Мне достаточно покалеченных гриффиндорок.       — Господи, — Гермиона закатила глаза, — сколько пафоса, не прикидывайся заботливым, тебе не идет.       — Ладно, Грейнджер, оставайся тут одна, продолжай морить себя голодом, это как раз способствует очищению совести. А я не собираюсь становиться свидетелем великомученичества.       Драко выпустил ее руку, она кулем свалилась на кровать. Блестяще. Такой жалкой он ее еще никогда не видел. Но он не собирается потакать ее упрямству. Он медленно развернулся и пошел к выходу. Три… Два… Один…       — Стой! Ладно, я поем.       — И выпьешь настойку.       — Хорошо, мамочка, — фыркнула Гермиона.       — Отлично, будь здесь, я схожу на кухню.       Гермиона ничего не ответила, только устало откинулась на подушку. Драко смерил ее взглядом. У него возникло стойкое ощущение, что он впервые за эти дни делает что-то правильно.       — Иди уже, Малфой, я никуда не денусь.