Serment

Глава девятнадцатая Загадка вагонетки       Первой пришла боль, впрочем, это было вполне ожидаемо. Драко с трудом разлепил глаза. В хижине горел приглушенный свет, он лежал на диване. Приглушенные голоса Грейнджер и, кажется, Грэхэма. Прекрасно. Очевидно, что Гермиона накачала его зельями под завязку, в голове было мутно, а перед глазами плавали какие-то пятна. Драко поднял с трудом руку и нажал пальцами на глазные яблоки. Если даже его усовершенствованные зелья не сняли все болевые ощущения, то уебок Гойл его все-таки знатно отделал. Голоса стали громче, Драко поспешно закрыл глаза, ему хотелось немного подслушать. — Грейнджер, я тебе в сотый раз повторяю, что твой план -- полное дерьмо! – Грэхэм злился и повышал тон. — Потише! Это лучшее, что я могу сейчас придумать! — Ты думаешь, что я буду так рисковать своей жизнью? — А как ты хотел? Нам срочно нужно вытаскивать Пенс, она вот-вот родит, тогда вскроется такая правда, которую, уж поверь мне, ты не хочешь знать. — Прекрасно! Ты вынуждаешь меня пойти на самоубийственную миссию и не раскрываешь всех деталей. Я тебе не осел, которого можно поманить морковкой. — Да Мерлина ради! Если ты такой умный, то давай, предложи что-то более вразумительное, учитывая, что Эйвери в курсе слишком многого. Он доложит Лорду, все покатится под откос, если вы не явитесь с Гойлом к нему. Трое слизеринцев пропадают с радаров, один из них подозревается в содействии Ордену, а два других – это его бывшие приятели и сокурсники, чувствуешь это чудесный аромат дерьма, который начинает окутывать твою фигуру?! И кроме того, ты дал клятву! – Грейнджер взорвалась и почти что перешла на крик. — И я ее исполнил! Вон он твой ненаглядный белобрысый красавчик, хотя после работы Гойла не такой уж и красавчик, конечно, -- парировал Монтегю.       Драко поморщился, он решительно ничего не понимал, кроме того, что в дерьме они все здесь поголовно. Интересно, как эти двое умудрились спеться? Блядство! Как же ему остопиздело, что его вечно кто-то спасает, а пока он валяется в отключке, что-то происходит за его спиной. — Может, уже просветите меня, какого хера тут происходит? – его хриплый голос мигом оборвал перепалку. — О, Малфой, очнулся, наконец. И как тебе в роли груши для битья? – Грэхэм подошел ближе к дивану и уставился на Драко, прищурив свои большие зеленые глаза. — Не могу сказать, что рад тебя видеть, Грэхэм, но все равно спасибо за чудесное, а главное, своевременное спасение. — Как ты себя чувствуешь? – Гермиона смотрела встревоженно, нервно сжимая пальцами край толстовки. Его толстовки, Драко почему-то ощутил тепло в груди от этого факта. — А сама как думаешь, Грейнджер? Ты влила в меня слишком много зелья, моя башка трещит по швам, ощущения в лице такие, как будто я им протер все улицы Лондона. — Странно, я отмерила дозу, ровно подходящую тебе по весу, — Гермиона встревоженно бросила взгляд на пузырек с зельем, который стоял на столике. — Это зелье из моих запасов? — Ну разумеется, знаешь ли, у меня не было времени аппарировать за своими. — Его надо меньше, я чутка усовершенствовал формулу. — Ха, любимые глючные зелья Малфоя, — влез Монтегю; в отличие от Гермионы он знал о небольшом секретике Драко. — Заткнись, Монтегю. — О чем это ты? – Грейнджер выжидательно уставилась на Грэхема. — Оказывается, сладкая парочка не такая уж и сладкая. Малфой, конечно же, тебе не рассказал о своем маленьком пристрастии? — Заткнись уже! – процедил Драко, пытаясь нащупать палочку, которой, разумеется, не было. — О чем ты? – повторила вопрос Гермиона. — Наш доморощенный зельевар решил немного усовершенствовать рецепт болеутоляющего зелья. Знаешь ли, Лорд бывает весьма изощрен во всякого рода пытках. Тогда достойный ученик Снейпа решил, что будет весьма нелишним добавить одно вещество, не помню, как оно называется у маглов, но они его тоже любят. Для усиления эффекта и расслабления, так сказать. Им легко переборщить, но небольшие дозы реально помогают. — Ты…ты наркоманил что ли? – Гермиона вытаращила глаза, Драко поморщился. — Дорогуша, он не наркоманил, а наркоманит. Пару раз мы его вытаскивали после того, как он перебарщивал с любимым зельем. Последний раз был несколько месяцев назад, нам с Гойлом стоило больших усилий привести этого придурка в чувства. — Да закроешь ты свой рот уже или как?! – взорвался Драко, пытаясь встать. Гермиона не позволила ему это сделать и взмахом палочки лишила его дара речи и буквально прижала к дивану. Ему оставалось только гневно пыхтеть, продолжая слушать обличительную речь бывшего сокурсника. — И что было потом? — Да ничего, Грейнджер. Он клятвенно обещал завязать. Мы забрали все его пузырьки. Он выглядел чистым. А потом стал пропадать. Знаешь ли, за эти три года много чего происходило неприглядного. А он был нашим руководителем, он должен был нести за нас ответственность. А в итоге мы терпели его выходки, суицидальные наклонности и, как выяснилось теперь, его предательство. Только клятва тебе меня удерживает от того, чтобы не добавить его лицу еще парочку новых украшений. — Просто восторг, Малфой! И я тебе сейчас спровоцировала срыв, получается так? Да ты сам меня поил этим же зельем! Знаешь, я не устаю поражаться все новым и новым фактам из твоей биографии. — А ты думала, что он белый и пушистый? Рыцарь нахуй, без страха и упрека? Очнись, Грейнджер! Перед тобой изворотливый манипулятор, которому никого не жаль, кроме себя самого. — Нет, Грэхэм, тут ты ошибаешься. Но сейчас я не намерена об этом говорить. Нам нужно решить несколько насущных вопросов. И привести этого, — она брезгливо указала рукой на какую-то кучу в углу, — в чувства.       С этими словами Грейнджер решительно сняла с Драко все заклинания, пододвинула стулья для себя и Монтегю. Она выглядела смертельно уставшей. За эти сутки произошло слишком много всего. Им нужно было разработать план., продолжать работу над зельем. Решить, что делать с Гойлом. И привести в относительный порядок Малфоя. Голова девушки кипела от всего. Но время играло против них. И она понимала, что пришла пора вводить в их игру еще кого-то, сами они не справятся. ***       Драко сидел на диване, закутавшись в плед, его колотило от ярости и боли, которая волнами поглощала его тело. Грейнджер сошла с ума, кажется. — Я сказал -- нет, и это не обсуждается! — Знаешь, я устала с тобой спорить. Нам нужна помощь, и единственный человек, которому я могу доверять – это Рон. Хочешь ты того или нет! – Гермиону тоже трясло от ярости, на ее щеках был яркий румянец. — И так уже слишком много людей в это втянуто. Тайна давно перестала быть тайной. Но впутывать сюда еще и этого недоумка. — Недоумок здесь только один! И это ты! – Грейнджер резко встала и, призвав к себе невербально пачку сигарет, прикурила. — Грейнджер! Ты куришь? Малфой дурно на тебя влияет, — ухмыльнулся Монтегю, с интересом наблюдая за перепалкой. — Вообще-то, это она дурно на меня повлияла, — хмыкнул Малфой. — Никогда бы не подумал, что ты такая плохая девочка. — Да завали уже, Грэхэм, — зло огрызнулась девушка. — А мы все думали, откуда у высокомерного засранца Малфоя такая магловская привычка. — Хватит! Вернемся к проблемам насущным. Раз Малфой стоит в позе упертого осла, то что скажешь ты? — Я скажу, что ты права. Нам нужен еще один человек, и раз ты утверждаешь, что Уизли справится, то нет смысла отказываться от его помощи. Драко, сам посуди, ты сейчас не в форме. Тебе надо несколько дней, чтобы прийти в себя. Пенс у Эйвери. И ее надо вытаскивать сейчас. План, конечно, самоубийственный, но реальный. — Если вас раскроют, если Уизли грохнут, то Поттер не сможет остаться в стороне от происходящего. А он должен быть готов, когда придет время, -- возразил Драко. — Когда придёт время… Вы заебали разговаривать с гряз… с Грейнджер, — Монтегю поспешил исправиться, увидев, каким недобрым огнем полыхнули глаза Малфоя, — загадками! Что вы тут вообще делаете? Зачем сунулись в Лондон? Я и так уже увяз во всем этом, принес клятву. Я должен знать, чем мы все тут рискуем?! — Это долгая история, Монтегю, — устало отозвалась чуть успокоившаяся Грейнджер. — И тем не менее. — Я нашел способ ослабить Лорда. Я не скажу какой, но он есть. Эйвери с его подковерными играми в этот план не входил. И Пенси я бросать не собирался. И вас тоже. Но я не могу разорваться на части. — Я должен верить тебе на слово? — Напомню, — холодно протянул Малфой, — что ты во многом жив потому, так как я рисковал всем, чтобы вас не задело. Ты сам прекрасно понимаешь, что Лорду не нужен никто из нас. Ему нужен только Поттер и вечная жизнь. Вся его борьба за власть – это вторично. Он отсиживается где-то, пока мы умираем на передовой. Он поступается всем, ради «великой цели». И это, блядь, очевидно любому, у кого есть хотя бы пол-извилины в башке! — Наши взгляды на то, что ты делал, а особенно, что ты не делал, разнятся, — парировал Монтегю. — Это все неважно сейчас! Заткнитесь оба. Нужно что-то решать с Гойлом. — А что с ним решать? Он никогда не перейдет на нашу сторону, — хмыкнул Монтегю. — Он все еще в отключке, чем вы его накачали? – поинтересовался Драко, смотря на бывшего друга. — «Сном без сновидений», двойной или даже тройной дозой. — Блеск, надеюсь, что он тут не окочурится, — проворчал Драко. — Его нужно привести в чувства и заставить рассказать все, что он знает о планах Эйвери. — Да, так он тебе и сказал. — Знаешь, Грэхэм, в отличие от тебя я прекрасно училась. Так вот, чтобы разговорить человека иногда достаточно одной капли. — И где мы сейчас возьмем «сыворотку правды», это сложное зелье, которое еще и к тому же требует настойки в течение месяца. Видишь, Грейнджер, не так уж плохо я учился, — Грэхэм презрительно дернул головой. — И вот мы вновь возвращаемся к тому, с чего начали. Мне нужно позвать Рона, потому что у него есть доступ к личным запасам Люпина. А там точно она есть. Я сама ее варила не так давно для допросов пожирателей. — Какое трогательное признание. То есть вы там тоже не гнушались нарушением всех регламентов, — осклабился Монтегю. — Идет война, знаешь ли, не до соблюдений протоколов. — И чем вы тогда отличаетесь от нас? — Да, по сути, ничем, ну, кроме того, что не стремимся к геноциду немагического населения, не истребляем полукровок, хотим мира и спокойствия, а так ничем, — саркастично ответила Грейнджер. — «À la guerre comme à la guerre». — Именно, Грэхэм, на войне как на войне. — Ладно, время идет, а мы с мертвой точки не сдвигаемся, — подал голос Драко. — И из-за кого, позволь узнать? — Хорошо, Грейнджер, пусть будет по-твоему. Зови Уизелла. — Неужели, проблески разума к тебе вернулись, кажется, Гойл тебе еще не все отбил. — Твои комментарии меня утомили, Монтегю. — Ну не только же тебе быть язвительным и саркастичным, правда? — Наслаждаешься? — Откровенно говоря, да. Мне нравится, что есть хоть кто-то, пусть даже и экс-гриффиндорка, которая так славно умеет выкручивать тебе яйца. — Боже, я смертельно устала от вас двоих. — А с появлением Уизли тут станет в разы веселее. — Даже не сомневаюсь в этом, Грэхэм.       Прежде чем звать Рона и заняться разработкой плана, им всем нужно было пару часов передохнуть. Гойла они положили на трансфигурированную кровать. Парень пребывал в глубокой отключке. Грэхэм отправился в душ. А Гермиона осталась вдвоем с Малфоем. Она была безумно на него зла, и даже сама не могла толком объяснить за что. Она видела напротив, курила и сверлила его взглядом. — Ты дыру во мне протрешь, Грейнджер, — устало бросил Драко. — Невозможно протереть дыру взглядом. — Ты все слова воспринимаешь буквально? — Нет, я вообще много чего не воспринимаю. Весь сегодняшний день плохо укладывается в моей голове. И подробности, которыми меня щедро снабдил твой дружок. — Дружок… Дружок у меня в штанах, Грейнджер, и он мог снабдить тебя только. — Боже! Очень уместная шутка. Потрясающе, — Гермиона закатила глаза. — Да ладно тебе, я пытаюсь немного снять градус напряжения. — Мне выйти? Не слишком хочу становиться свидетелем снятия твоего напряжения. — Ну вот, достойный ответ. — Ради Мерлина, хватит! — Иди сюда, Грейнджер. — Нет. — Подойди, пожалуйста. — Что тебе надо? — Ты хоть раз можешь не спорить, а просто сделать так, как я сказал? — А ты? — Невыносимая. — Ты тако же. — Да подойди уже!       Гермиона закатила глаза, но все-таки присела на диван рядом с Драко. Его лицо было опухшим, бровь рассечена, губа треснула, а на щеке был некрасивый порез. Зелья, конечно, делали свое дело, но довольно медленно. Она смотрела на него и не понимала, как она умудрилась во все это вляпаться? Увязнуть по уши. — Ты злишься на меня. — Да что ты? — Я тоже злился, даже был в ярости, когда увидел твои порезы. Каждый справлялся как мог, Гермиона. Я нашел свой способ. — Получается, ты также тяготеешь к саморазрушению. — Получается, что так. — Знаешь, каждый раз, когда я узна́ю о тебе новые подробности, то прихожу в отчаяние. — Знаю, я тоже. — Если у нас все получится, то собирать себя по кусочкам будет ничуть не проще, чем довести до конца эту войну. — Я все-таки предпочитаю думать не «если», а «когда». — Сохраняешь остатки оптимизма? — Просто верю, это, пожалуй, единственное, что еще меня держит на плаву.       Гермиона посмотрела ему в глаза. Серый океан, полный боли и сомнений. И она тонула в его холодных водах каждый раз. Кончиками пальцев девушка провела по его израненной щеке. Столько боли, столько сомнений, столько страданий. Она уже ни во что не верила. Но ей все так же, как и тогда хотелось в этом утонуть. Раствориться. — Эй, не плачь, — Драко зеркально повторил ее жест, стирая соленую дорожку со щеки. — Это просто нервное напряжение.       Драко ухмыльнулся, он знал способ, которым можно его снять, но сломанные ребра и плескающийся в душе Грэхэм мало способствовали этому способу. Поэтому он просто притянул ее ближе к себе. Она уткнулась в его шею носом. А он прикоснулся губами к ее макушке.       — Я не буду говорить тебе, что все будет хорошо, потому что я не знаю, будет ли. Но я точно могу и должен тебе сказать спасибо. Ты снова рискнула всем, чтобы меня спасти. Но это в последний раз, слышишь? Ты не можешь меня вечно спасать. Ты должна расставить приоритеты. — Я их расставила давно, — пробормотала ему в шею Грейнжер, и ее дыхание пустило волну мурашек по его израненному телу. — Придется тебе их пересмотреть. — Я сама решу, что мне делать. — Жизнь одного не стоит жизни многих. — Загадка с вагонеткой. — Что?       Гермиона отодвинулась немного от него. По ее щекам все еще струились слезы. — Проблема вагонетки. Мысленный эксперимент, который сформулировала Филиппа Фут в 1967 году. Представь себе, что сумасшедший философ привязал на станции к рельсам пятерых человек и запустил на них поезд. Поезд приближается к станции (он ее проследует без остановки) и вот-вот задавит людей. Но, к счастью, есть решение. На станции разъезд, есть стрелка и поезд можно перевести на другой путь. Там, правда, тоже привязан человек, но один. Вопрос только в одном: ты переключишь стрелку или нет. — Когда мне кажется, что я уже привык к чудовищному объему знаний в твоей голове, ты выдаешь что-то в этом роде, и я снова охреневаю, — усмехнулся Драко. — Я просто люблю читать. — А я просто, — Драко хотел сказать, признание почти вырвалось, но он остановил сам себя.       Малфой потянулся к ней, прервав себя на полуслове. Его губы были сухие и теплые. Гермионе не хотелось, чтобы ему было больно, поэтому она аккуратно ответила на поцелуй, лишь легонько прижавшись губами. Но Драко не позволил ей отстраниться. Он нетерпеливо и жадно раздвинул языком ее сомкнутые губы, углубил поцелуй. Она прижалась к нему теснее. Ее бросило в жар от напора его языка. И все внезапно прекратилось. Драко отстранился и твердо посмотрел ей в глаза. — Ты должна переключить стрелку, Гермиона.