Асфальт

      У автомобилистов это называется «педаль газа в пол». Но тут не авто-, а мотогонка. Несколько десятков мотоциклов неслись на бешеной скорости по пустой городской дороге, удивляя прохожих, чьи взгляды успевали цепляться разве что за яркий свет фар. — Здесь развернулась, кажется, несанкционированная гонка, — парировал ведущий, изредка в прямом эфире поглядывая на городские камеры, снимающие заезд. — Будем надеяться, — он вновь развернулся к оператору, — что никто не пострадает. А сейчас к спортивным новостям.       На самом деле это был не простой заезд, а что-то вроде городского кубка. «Чёрные драконы» против «Вендетты». Как называется это у оффников — «стенка на стенку». Толпа на толпу. Антон Шастун едет первый, с довольно большим отрывом. В «Вендетте» он считается одним из лучших гонщиков своего времени. Он знает, что за его спиной, не так далеко, также едут свои.       Ночные огни города переливались голубыми, жёлтыми, оранжевыми и белыми цветами. Шёл дождь. У автомобилистов прекрасная картина: ночные огни попадали в самые капли воды на стекле и создавали непередаваемую, чарующую атмосферу. Именно это первым всплывает в сознании, когда вспоминаешь ночные поездки в дождь. Пахло наступившей весной. Пахло так, как не пахнет ни в какое другое время года.       Шастун опустил стекло на шлеме, чтобы дождь не бил в лицо, однако капли стекали по этому самому стеклу и слегка мешали обзору. Он нёсся на синем Movistar'е, рассекая воздух так, что тот шумел в ушах, пробиваясь через стенки шлема словно до мозга костей. Кто-то кричал, кто-то свистел, явно радуясь ночным мотогонкам, но Шаст их не слышал. — Ого, что же там, — ведущий новостей попытался рассмотреть происходящее. — Лидер и фаворит гонки съехал с дороги? Что произошло?       Антон ехал первым с огромнейшим отрывом, поэтому мог посмотреть по сторонам; время позволяло, финиш был не так далеко. И не зря. Он еще не знал, как этот метнувшийся вправо взгляд изменит его жизнь. Этот взгляд станет спасательным кругом, однако не для него. Шаст увидел вдалеке на обочине человека. Кажется, он был ранен.       Пожертвовать кубком ради помощи? Или проехать мимо и победить, забрав призовой фонд? Времени на раздумье не было, нужно было решать. «А вдруг это просто пьяница? Думай, Шаст, думай». Он сбавил скорость, съехав на обочину и приблизившись к лежащему там телу. — Шаст, ты чего? — раздался голос Реда. Вся так называемая фракция «Вендетты» была связана чем-то вроде рации, которую использовали в основном во время заездов против других банд.       Шаст лишь заглушил двигатель, явно не собираясь отвечать товарищу. Тот лишь пролетел мимо, даже воздух засвистел, следом пронеслось ещё с десяток людей, напугав шумом прохожих и нарушив мирную и спокойную жизнь ночного города. — Вы в порядке? — Шастун присел рядом с парнем. Описать его было довольно проблематично: лицо искажено гримасой боли, волосы были похожи на гнездо и прилипли ко лбу от пота, ибо быстрое отрывистое дыхание спровоцировало жар и испарину, всё его лицо было мокрым, он тяжело дышал. Шаст схватил человека за руку, которой он придерживал рану. — Вы ранены? — он заглянул незнакомцу в глаза, надеясь, что если не услышит ответ, то хоть поймёт по взгляду. Тот кивнул. Кровь стремительно вытекала из раны, угрожая лишить хозяина жизни. Ножевое. — Если я повезу вас на мотоцикле, сможете усидеть? — Я, — незнакомец сделал паузу, — постараюсь, — он опустил голову, собираясь с мыслями и остатками покидающих его сил.       Антон снял с себя кожанку, в которую был одет, положил на землю, следом стянул худи, оставшись в одной белоснежной футболке. Он нацепил обратно куртку, а худи прислонил к ране, что кровоточила, словно тело парня рассекли пополам. Крови было много. — Держитесь только, — он поднял его с земли; сделав с ним несколько шагов и поняв, что тот своими силами не дойдёт, взял его на руки и дотащил до мотоцикла. За это время все его ребята и противники уже проехали, да и Матвиенко уже наверно финишировал. Шаст верил, что первым.       Незнакомцу путь до больницы дался тяжело: он то и дело цеплялся за кожанку Шаста, балансируя, чтобы не свалиться с его ультрамаринового жеребца, что так преданно и быстро вёз его в больницу. — Прошу прощения, — Антон подошёл к одной из медсестёр и протянул бумажку, — я только что привёз парня с ножевым, передайте ему это и попросите связаться со мной, когда он очнётся, пожалуйста.       Та кротко кивнула и, развернувшись, пошла прочь. Антон отправился домой, моля небеса, чтобы тот парень ему позвонил. Хотя это было неважно. Главное, чтобы он просто остался в живых.

* * *

      Вернулся Антон не в халупу-хрущёвку, а в довольно приличную квартиру, с большими белыми окнами, почти в центре Москвы. Когда-то отец неплохо вложился в какое-то дело, которое сейчас приносило большой доход. Он перебрался вместе с мамой за границу, оставив сыну довольно крупную сумму, и постоянно переводил деньги, хотя Антон и так являлся работником в его фирме и, более того, действительно работал, честно зарабатывая себе на жизнь. Несколько раз в год посещал Германию для встречи с родителями и закатывал глаза каждый раз, когда его называли избалованным сынком, что ни черта не может, кроме как сидеть у родителей на шее. Он был не из тех, у кого переписка с отцом состояла из одних только переводов денег на карту.       Квартира встретила хозяина как обычно холодно. Огромная гостиная вновь безразлично встречала своим огромным белым диваном. Несмотря на то, что Антон жил тут со всеми вещами, в квартире словно не было никакого уюта. Его любовь к чистоплотности делала квартиру едва ли не безжизненной. Антон закрыл шторы и, не раздевшись, упал на диван, включив телевизор. — Гонка завершилась, но главный фаворит этого кубка так и не финишировал! — ведущий новостей был будто только рад этому. — Однако первое место занял также парнишка из «Вендетты» — Серёжа Матвиенко. Рэдрин. «Ну, хорошо, что хоть он. Хотя сейчас Форс снесёт мне башню». Антон только успел подумать об этом, потерев глаза руками, как раздался звонок. Шаст взял, не глядя. — Ты придурок! Ты не то что с дистанции сошёл, ты вообще не финишировал, Шаст! — Форс кричал так, что казалось, будто его вопль слышно даже на улице, поэтому Антону пришлось убрать телефон от уха, чтобы не оглохнуть. Форс был таким только с самыми близкими, и то лишь наедине. В остальных случаях он был холоден, лицо не выдавало никаких эмоций. Его считали бесчувственным. Но тут он кричал чуть ли не на разрыв сердца. — Арс, ты весь такой графский с виду, а орёшь, как кассир в Маке, когда касса свободна. — Ага, шути, давай, — Антон не видел его, но Форс явно сложил руки на груди. — Не кипятись, у меня повод был. Там парень с ножевым на обочине лежал. Я его в больницу отвёз. — Придумывай больше. Так и признай, что просто побоялся, что тебя обгонит кто-то из «Чёрных драконов». — Почему ты мне не веришь? — Антон подскочил с дивана и подошёл к огромному окну, вглядываясь в ночные небо. — Как его звали? — Я не спросил. — Ну, вот и всё. — Передавай Рэду мои поздравления. — Шаст, я ещё не договорил!       Антону было всё равно. Он сбросил вызов и отключил телефон. Он знал, что сейчас посыпятся звонки от товарищей по фракции с вопросом, почему он свернул с дистанции, ведь не делал этого, когда обстоятельства на дороге угрожали его жизни. Но тут он сделал это не для себя, а для спасения другого человека.