Одной пулей больше

Роскошный особняк, на деле являющийся настоящей неприступной крепостью, чья защита пряталась в магических обрядах и заклинаниях, вальяжно и властно расположился во владениях бескрайнего ледяного озера Коцит. Не каждый бес или демон, независимо от иерархии и сословия, хотел бы оказаться в этом месте. И ничего не стоило говорить о тех мимолётных грешных душах, застрявших здесь после своей смерти. В людских сказаниях это место — конечная точка для любой жертвы. Прибежище предателей и отступников, вонзивших нож в родную спину. Может быть поэтому Андреальфус ощущал себя здесь на своём месте: никогда не преданный своей семье, лишь взглядам и желаниям, ему был чужд высший свет демонов Гоэтии, и лишь сложившаяся щепетильная ситуация между его сестрой и принцом Ада заставляла его проявлять лицемерный интерес к проблемам Стеллы, чтобы вычленить из этой ситуации всё самое важное: возможность получить долю могущества Столаса — легионы, богатства и магию. Но вы вообще представляете себе каково плыть против течения? Когда ты единственная функционирующая мозговая клетка в этом дуэте? Когда твоя несносная — и донельзя очаровательная, что сводит мёрзлое мёртвое дыхание — сестрица решает избавить своего мужа от мук жизни и подводит этим все его расчётливые планы? «Позвони своему паршивому бродяге», — нежно улыбается он, пытаясь совладать с клубящимся внутри раздражением. Как родитель, желающий направить своё бездарное дитя в нужное русло, Андреальфус снисходительно смотрит на Стеллу, протягивая ей трубку, — «ты же знаешь, что нужно делать». Сколько прошло времени? Полчаса? Час? Сутки? Для него время было недолговечным и маловажным: наделённый невероятным терпением, он мог наблюдать со стороны, выжидая нужного момента. Он один из низших демонов Гоэтии, маловажный, не под стать Столасу, руку об руку проживший столько лет со Стеллой, и уж тем более в подмётки не годится королю Паймону. И всё же в этом положении было бы глупостью прогибаться, милостиво прося их снисхождения и одобрения. Демоны возвышаются и рушатся каждый одинаково: их судьбу решают ангелы. Некоторые столь сильны и везучи, что в бою их не успевает взять ангельское оружие. Некоторые наделены огромной силой, отправляя легион марионеток умереть за них, нежели подставиться самому. Одним из любимцев Фортуны, как виделось, являлся Столас. Не было прямой предпосылки, что произошло что-то из ряду вон. Не в первые часы ожидания. Страйкер — бес, чьё имя даже не удосужилась запомнить Стелла, в отличие от него самого — никогда не отличался особой пунктуальностью, но имел крайнюю исполнительность в любых поручениях. Но факт провала становился донельзя очевидным. Даже Стелла поняла это чрезвычайно скоро: Андреальфус мог видеть, как она нетерпеливо расхаживала по коридору, затем срывала своей гнев на слугах, а потом её едкие и ядовитые речи превратились в крик, сотрясающий, если не окна, то ледяную корку, образованную на них. — И ты будешь просто стоять там, пока всё катится в пизду?! — послышался крик позади, требующий немедленного ответа. Он мог почувствовать, как взгляд вперился ему в спину и, если бы мог, то точно прожёг меховую накидку на нём, — я, блять, с кем разговариваю?! ОТВЕТЬ МНЕ! Андреальфус медленно повернулся к ней, отрывая взгляд от окна. В его руках была очередная чашка чая, столь промёрзшая, что маленькая плёнка льда захватила поверхность жидкости. Каждый раз, когда демон прикладывался к ней, она содрогалась на пару мгновений, неминуемо разрушаясь от живого источника мороза. — Не волнуйся, моя дорогая, всё под контролем, — слащаво произнёс он, когда, поравнявшись с ним, Стелла упёрла руки в боки и недовольно взглянула на своего брата. Маркиз Ада щёлкнул пальцами, дематерилизуя чашку. — Ты правда так считаешь? — она наморщилась на мгновение, словно действительно считала, что её брат настолько же безрассуден, как и она. Как жаль, что, вероятно, демоница так и считала, не способная на более глубокий анализ. — Нет, глупая идиотка! — Андреальфус схватил её за запястье, дёргая на себя с неприкрытым разочарованием, чтобы принцесса взглянула ему в глаза. Не увернулась и прочувствовала эмоцию — злость и бессмысленный гнев на такое пустоголовое существо, — если Столас выбрался… Если Страйкер мёртв, то, скорее всего, твоя милейшая головушка слетит с плеч через пару мгновений. Ты думаешь, что принц Ада не сможет допросить сраного беса? Он выложит все карты на стол, и этим сведёт тебя в могилу. Округлённые глаза Стеллы заставляли думать, на мгновение или два, что она взаправду поражена таким ответом. Чего следовало ожидать? Что Андреальфус похвалит её действия? Скажет, что самолично разберётся с могущественным демоном? И всё же маркиз не мог долго злиться на это чарующее создание, с которым он жил бок о бок многие годы, до тех пор, пока она не выскочила замуж, а их семейная ветвь Гоэтии практически не осталась стёртой. Андреальфус свободной рукой примирительно провёл по её щеке, скользнув к тонкой белоснежной шее. Сколь велико было желание сжать этот нежный пух, оставить отпечатки на изящной картине красоты, чтобы завладеть и пометить. Но Стелла лишь в ответ неприятно дёрнулась, и маркиз снисходительно взглянул на неё: каждое его прикосновение жестокий холод, пробирающий до костей. Она — его сестра, и у неё есть определённый иммунитет к врождённой силе Андреальфуса, но даже Стелла не в состоянии перенести вечную стужу в жилах своего брата. Его губы на мгновение тронула улыбка, после чего, оставив её в полной растерянности, вновь отвернулся к промёрзшему окну, на котором, как изящный витраж, раскинулись дендриты и трихиты. — И что? Ты просто будешь стоять здесь, созерцая свои ебучие зимние пустыни? — вернулась к прежнему состоянию она, легко оттолкнув всё сомнение, которым была охвачена пару мгновениями ранее. — Нет, милая, — взглянул из-за плеча маркиз, — я ожидаю прибытие нашего гостя. Андреальфус — не просто демон, обладающий магией льда, зимы и, исходя из этого, частично воды. Он также ощущал перепады температуры вокруг себя, поскольку все его появления, все его шаги на других кругах Ада, более тёплых и солнечных, несли за собой смертельный холод, который тот был вынужден контролировать. Это, впрочем, работало и в обратную сторону. Как, например, сейчас — Андреальфус ощущал пламенный огонь вблизи его особняка, прожигающий под собой многовековые сугробы, растапливая метровый лёд Коцита. Огненной вспышкой конь с ярко-красной гривой, пропитанный лавой и магмой, пронёсся над ледяным покрытием озера, а затем, словно не стоило ему это ничего, перелетел через все ледяные сталагмиты. Андреальфус лишь хмыкнул, заприметив ездока — того жилистого беса, отличного от всех своих сородичей. Он пропал из поле зрения маркиза также быстро, как и появился, маркиз лишь продолжал ощущать каждый выбивающийся шаг существа в своем морозном царстве. Конь, оставшийся снаружи, протапливал собой сугробы, но на большее его температура здесь не была способна: даже буйный огонь вулкана не способен одолеть ледники этого круга. Как ни странно, но Страйкер ощущался совершенно по-другому: его сердцебиение было умеренным. Обычно другие чужеземцы чувствуют быстрое биение сердца, а затем, совсем замерзая, становятся всё холоднее и беспомощнее. Здесь же всё было… изначально немного из ряду вон. Андреальфус обернулся, увидев движение в отражении окна, и заприметил, что его гость также не был облачён во что-то тёплое. Не нуждаясь в согревающих одеяниях и тепловой магии, тот выглядел здорово. Если, конечно, характеризовать исключительно по этому признаку… Сам бес находился в тяжелом состоянии — количество кровоподтёков, ран и синяков, расположенных по телу, как звёзды на грязном полотне небосвода, оставляли желать лучшего. Маркиз презрительно хмыкнул — чёрная кровь, пропитавшая его одежду, не останавливалась и скользнула на белоснежные ковры, покрывающие ледяной пол. — И где, сука, Столас?! — нависла над своей жертвой Стелла, сложив руки на груди, — как можно проебать его? Ты заверил, что приведёшь мне живым. И я обещала тебе доплатить за это! — Мэм, — Страйкер взглянул на неё, и Андреальфуса поразила мысль: он, вероятно, хладнокровная рептилия. Его глаза, его хвост… Повадки и более вытянутая морда, нежели у бесов. Ящер или змей? — Возникли непредвиденные обстоятельства. Мне помешала его охрана бесов. — Да мне насрать на отговорки! — раздражённо дёрнулась Стелла, — ты хоть понимаешь, чем грозит твой проёб?! Андреальфус выглядел отстранённым: он поднёс две ладони вместе, делая круговые движения, будто образуя невидимую сферу между рук, а затем, подставив их рядом перед своим лицом, дыхнул на руки. Маленькое ледяное существо, порождённое дыханием демона, встрепенулось. После мимолётного прикосновения создателя оно покрылось тонкой коркой снега. — Моя сладость, извести кого-нибудь внутри привести слугу, чтобы тот всё вычистил, — он улыбнулся, когда маленькое чудище хотело цапнуть его за клюв, — и врачевателя. Я полагаю. Бесцеремонно бросив круглое существо вниз, ударив его о жёсткий пол и заставив лежать в подоле его одеяний, он смерил его отчуждённым взглядом. Создавать миньонов, поддерживая их жизнь на малом расстоянии — легко, но контролировать нужно также, как диких зверей, показывая, кто здесь хозяин. — …у Столаса же нет прямых оснований полагать, что я… — Андреальфус бегло потерял интерес к выяснению отношений, акцентируя своё внимание на миниатюрном создании. Визгливый голос сестры, впрочем, способствовал этому. Стал просто лишним шумом где-то далеко. Ненужный фон. Маленькая сфера встрепенулась, взмывая в воздух на уровне лица Андреальфуса. Покрытая сеткой маленьких трещин, но не смертельных, существо приняло своё положение подчинённого и упорхнуло прочь под нечленораздельное щебетание. — Я вас уверяю, мэм, — держась второй рукой за плечо, кивнул Страйкер. Его внешний вид отливал невиданной жалкостью: потрёпанный и раненный, маленький бес изо всех сил пытался показать себя стойко и гордо. Хоть и походка стала неровной, а держать спину ровно давалось с непосильным, почти немыслимым трудом. Но в глубине его взгляда, помимо самолюбия, клубилась ненависть. Не к неудаче и даже не к Стелле лично. Какая-то затаённая гниль по отношению ко всем обладателям голубой крови, — я никогда не раскрываю информацию и имею иммунитет к пыткам. Было ли это новостью для Андреальфуса? Отношение наёмника к своим властным покровителям? Вряд ли. Это заложено эпохой времён: одна социальная прослойка ненавидит другую. Жалкие бесовские дворняги всегда хотели равняться на высоких, статных дворян в лице демонов Гоэтии. Их природная низость заставляла ненавидеть своих великих покровителей. Это так ущербно. — И ты хочешь, чтобы я заплатила за это? — криво усмехнулась Стелла, складывая руки на груди. — Я сделал минимум половины работы! — ощерился бес, ударив хвостом по каменному полу, разрезая воздух быстрым звуком, похожим на удар хлыста. — Это действительно справедливо, — вмешался Андреальфус, появляясь за спиной Стеллы, — оплата будет в двойном размере, пусть даже Столас и не был доставлен. Секундного взгляда на сестру достаточно, чтобы та брезгливо поморщилась и отвернулась, мол, делай, что хочешь. Твои деньги — твои проблемы. И Андреальфус предпочёл повиноваться, заплатив сумму собственными деньгами. Он махнул рукой, образуя не деньги, но меховую накидку и затем накинул на плечи беса. Маркизу не стоило ничего, чтобы чувствовать состояние других: бесовское отребье явно было гораздо заторможенным, по сравнению с началом их диалога. Рептилии, как видно, впадают в анабиоз от холода. Страйкер мимолётно подозрительно сузил глаза, вцепившись своими кривыми когтями в образованную накидку, но промолчал, продолжая молча буравить их хмурым взглядом — достаточно недовольным, чтобы было понятны его эмоции, но вслух ничего не произнёс. Скрежет когтей по мёрзлому полу известил о приходе слуги — гончей-песце, одной из немногих адских тварей, способных выжить на девятом кругу Ада. Она услужливо поманила за собой наёмника, оставляя венценосных брата и сестру наедине. И стоило тишине на минуту воцариться, как Стелла предпочла нарушить блаженную секунду покоя. — Клянусь, если ты решил уподобиться моему мужу и трахнуть этого беса, то я предпочту быть убитой, — выплюнула колкость она, присаживаясь за стол, где несколькими часами ранее они пили чай. — Ну что же ты, голубка войны? — засмеялся Андреальфус, склоняясь над ней и не решаясь сесть тоже, — тебе стоит взглянуть на эту ситуацию с более прагматичной стороны — разве хочется плохо отнестись к существу, способному в миг похитить и почти убить демона вроде Столаса? Эти маленькие нюансы в характеристике Страйкера делали наёмника ценным кадром, который хотел ревностно сохранить при себе Андреальфус — подобные ему, действительно желающие и способные расквитаться с демонами, ещё показывают свои тузы в рукаве. И как же ему не хотелось быть по другую сторону баррикады, когда это произойдёт! Они оба — Стелла в особенности — являлись слабыми демонами на фоне принца Ада, занимая низшее положение в иерархии. Политический брак его сестры открывал им возможность приблизиться к древним магическим фолиантам, наполненных знаниями, скрытыми от других глаз. Столасу чертовски повезло с этим — его отец, Паймон, был скопищем всего древнего и запретного. Хранитель множества умений и талантов. Но Стелла, проживая столько лет со своим мужем, не удосужилась ни разу пролистать подобные книги, чтобы запомнить заклинания. Андреальфус сделал бы это самостоятельно: благо на память и обучаемость не жаловался, но, так повелось, что тот никогда не являлся желанным гостем во дворце Столаса. — Какая теперь разница? Столас знает, что за ним охотятся. Он будет настороже. Мы не сможем его похитить, чтобы диктовать свои условия, — Стелла неожиданно ударила кулаком по столу, — мы должны были просто убить его! Октавия блядский подросток, но с ней можно договориться, даже несмотря на упёртость! Это легче, чем оставлять в живых её папашу. — Октавия — подросток, — подтвердил её фразу маркиз, — и после смерти Столаса вокруг неё образуется ворох услужливых других представителей Гоэтии. Они будут с ней почтенными и благосклонными, да так, что, не имея жизненного опыта, девочка попадётся в любую льстивую ловушку. Или всё будет гораздо хуже — Паймон решит вмешаться в ваши разборки. — Будто он не вмешается, когда узнает о ситуации с сыном. Андреальфус задумчиво повёл плечом — у Паймона множество детей, и едва ли могущественный король проявлял интерес ко всем своим отпрыскам. Но это не переубеждало маркиза: вряд ли верховный демон, конечно, будет слишком опечален смертью одного из миллиона сыновей — и всё же обеспокоенность целостности ветви и наследия Гоэтии тот мог бы иметь. А воспитывать Октавию под крылом Паймона… Это так жестоко. Он оправдывал огромную долю сделанных вещей своей лживой моралью: оставляя в живых Столаса, тот нацеплял льстивую улыбку, делая вид, что беспокоился о племяннице. Если что-то пойдёт не так и против сестры все отвернутся, то он предпочтёт открыто заявить, что его идеей было оставить принца Ада в живых — потому что беспокоился об Октавии. Это не спасёт Стеллу, но даст ему выйти сухим из воды. И, возможно, даст некоторое уважение. Но пока… Пока Стелла ему выгодна, пока она всё также близка к нему и находится в беспомощности — пьянящей и манящей, заставляющей делать ошибки ради того, чтобы пташка раз за разом угождала в его ледяные оковы — и отчаянии, Андреальфус готов ей подыгрывать, пытаться вывести ситуацию в нужное ей положение. Впрочем — глупо считать себя интриганом, если ты не просчитываешь каждый ход наперёд, верно? И тот не видел ничего предосудительного в том, чтобы иметь множество вариантов и способов спастись, какими бы ужасными они не были. — Мы не можем всё оставить, как есть, Стелла, — вздохнул он, — но и приблизиться к Столасу не можем. — Сука, я хочу навредить ему так сильно, — потёрла свои виски сестра, полностью откидываясь назад на обитом бархатом стуле, — он слишком в выгодной позиции. Андреальфус улыбнулся, размышляя об этих брошенных вскользь словах. Может быть Стелла и была совершенно глупой, но порой её бессвязные речи вдохновляли его, как муза, дающая надежду поэту. Он опёрся о стол, фирменно опустив взгляд: «ты ни за что не догадаешься», который та ненавидела с детства — Стелла действительно ни за что не догадывалась. — Мы можем навредить ему не напрямую, а вместе с тем решить и другую проблему, — мечтательно протянул он, жеманно растягивая гласные. Обычное желание приковать к себе внимание, заставить слушать и ловить каждое слово, — помнишь того маленького бесёнка, с которым тебе изменил твой неблагочестивый муж? — Да, я… — Стелла, наконец-то, осознала, к чему ведёт Андреальфус, и в глубине её глаз скользнуло понимание, — конечно, Андре! Это заставит Столаса пожалеть, что он не сдох. — Непременно, моя фурия, — согласился маркиз, — стоит раздавить это хрупкое, неравное нам существо, к которому прикипел твой супруг, и он будет так потерян… Стелла, не пряча свой восторг, импульсивно соскочила с места, выпрямляясь во весь рост. Она выглядела воодушевлённо и притягательно. По крайней мере, так казалось Андреальфусу: её тяга к насилию, неподвластный гнев… Тот огонь, который не потухал вблизи его арктической стужи. — Ну же отблагодари своего брата за эту идею, — засмеялся Андреальфус, — пробыв столько лет со Столасом, ты, видимо, уже совсем забыла, как важно поддерживать связь со своими истинными родственниками. Он обхватил её лицо — в очередной раз? неважно, ему всегда было этого мало, — и притянул к себе, холодным дыханием щекоча её перья. Накрывая губы совсем нецеломудренным поцелуем, не братским и не дружественным. Но Стелла слишком нерассудительна, чтобы отличить одно от другого: эта грёбаная социопатка с самого детства не понимала, каким должно быть настоящее здоровое общение с кем угодно и всегда принимала желаемое за действие. Проблема, связанная с любовником мужа, не была единственной. Предстояло оттянуть развод настолько, насколько это возможно. А также тот факт, что Страйкер разоблачил себя… Столько мелочей, столько подводных камней. Но чувствуя бешено бьющееся сердце живой сущности, не заморожено-мёртвой как у маркиза, Андреальфус соблазнялся погрузиться во все эти чужие проблемы. В их планах оставить Стеллу женой Столаса, пока неурядица с наследием не исчерпает себя. Но разве она до сих пор принадлежит ему? Конечно же нет — и брат это прекрасно знал. Он чувствовал, что теперь принц Ада не властен над ней. Что она свободна и может быть подчинена кем-то другим, не таким могущественным, но заинтересованным в её безропотности. Кто-то, кто сможет обуздать её огонь. Пусть даже им и окажется родной брат. — Я думаю на пару дней ты должна остаться у меня, — проворковал он, отстранившись, — вдруг Столас что-то всё-таки разузнает о тебе? Моя бестия, я считаю, что мы должны быть готовы к любой ситуации, и уезжать сейчас в родовое поместье, прочь от меня и моего круга… Это неразумно. Стелла в замешательстве взглянула на брата, и грешное тепло разлилось у него на душе. Корни его манипуляций проросли в этом не наделённым тонким умом создании, полностью подчиняя воле маркиза. По крайней мере на какое-то время.