Не время для драконов

— Ваше Высочество, ваша карета готова! — произнëс лакей принцу Тодороки во время его завтрака. Шото поблагодарил слугу и, отложив вилку в сторону, обратился уже гостям, что тоже заканчивали есть: — Я предполагаю, вам нужно забрать свои вещи из комнат. — Мистер очевидность, конечно! — Бакуго рывком встал из-за стола и направился в сторону двери. Пройдя достаточное расстояние, он уже находился возле постели, на котором лежали собранные со вчерашнего дня вещи и одежда для миссии. Переодевшись, Кацуки вновь оглядел мрачную комнату, подмечая странное присутствии холода, что так ощутимо покрывал тело мурашками. А ведь на небе светило солнце, но ни один жёлтый лучь сюда не пробивался. Не сказать, что это как то беспокоило гостя, но ночь выдалась так себе. На улице уже стояли Деку с Двумордым, что непринуждённо обсуждали какие-либо темы. Видимо, Мидория рассказывает как станет рыцарем и будет служить королю и тому подобное, а Тодороки лишь иногда задавал вопросы, но по лицу и не скажешь, что он увлечён разговором. Вскоре к ребятам подбежал Каминари. — Что за наряд, Бакуго, — прыснул со смеху Денки, смотря на дикий образ друга. — Тебе бы ещё на шею повесить всякие украшения — вылитый варвар. — А сам то, чудик! Напоминаешь мне плебея с лютней, который мозги морочит. — С лютней ты не прогадал! — Каминари повернулся боком, показывая сумку, откуда торчал гриф инструмента. — На хрен оно тебе, — Бакуго потянулся рукой, чтобы достать лютню, как Денки резко отошёл в сторону, пряча рукой за спину. — Мы с ней не разлей вода-а! — А может уже сядем? — Мидория неуверенно, немного сжавшись, перебил тех двоих, тем самым разозлив Кацуки. — Указывать вздумал?! Однако, все после его слов послушно сели в карету. Дорога была долгая и длинная, поэтому не общаться с друг другом было невозможно. То ли дело Каминари, который без болтовни жить не может и Мидория, который так взволнован предстоящей миссией, что рот не закрывается. Как можно за короткое время сдружится с принцем, а легко! Просто будь как Деку или им самим. Постепенно в разговор присоединился и Тодороки. Сердитого Бакуго, который язвил какое-то время, все дружно и славно игнорировали. «Ну и похуй, как будто вы нужны» — подумал Кацуки, дальше продолжая смотреть в окошко. Вдруг карета, резко подпрыгнув, повернулась в бок, заставив находящихся в ней упасть в одну сторону. Бакуго импульсивно ухватился за красную шторку, чтобы не двинутся к Тодороки, но от летящего к нему Каминари не удалось избежать. — Слезь с меня придурок! — Кацуки еле оттолкнул друга, который не слабо приложился в плечо всем телом. — Я старался увернуться! — жалостливо проговорил Каминари, которому тоже досталось, но вдобавок и нехилый пинок в пах. — Ага, как же! —Бакуго повернул голову, лицезрев не самую приятную картину: Деку упал к Двумордому лицом в грудь. — «Мне ещё повезло...» — подумал про себя Кацуки Мидория поднял голову и резко отшатнулся назад, как только понял свою неловкую ситуацию. Он пару раз судорожно извинялся, пока его не прервал Тодороки, сказав, что всё в порядке. Принц осторожно открыл дверцу кареты и хотел спросить у кучера, что случилось, но сразу же понял: заднее колесо отлетело. — Ваше Высочество, мне очень жаль... Я... Я не знаю, как так вышло. Впереди была преграда, я вовремя не успел среагировать, но... Как колесо сломалось на двое, ума не приложу. Я... Мне очень жаль, — мужчина, ростом на голову ниже Тодороки, говорил быстро, не разборчиво, так испуганно, что глаза бегали туда-сюда. Он встал на колени, сожалея о своëм невнимательности. Пугался протянутой руки, которую легонько положили на надплечье. Он боялся. Боялся, что его посадять в решëтку или ещё похуже. Король Тодороки так бы и сделал. Покушение на знать считалось преступлением. Однако Шото не был как отец, поэтому он попросил встать кучера, а после сказал, что все в порядке. — Не думаю, что дальше поедем... — принц оглядел вокруг, потом на лес который находился не так далеко. — Мы пойдём дальше пешком. Вы можете отправиться домой и призвать помощь. Расскажите всё королеве, она поймëт. — Возьмите коня, Ваше Высочество, — Мужчина торопливо убрал с упряжки белую лошадь и разместил на нём седло. Он посмотрел на других принцев. — Вторую тоже убрать? — Не стоит. Чем быстрее доберётесь, тем лучше. — Тодороки взял поводья с рук кучера и обратился уже к ребятам. Кинул свой взор с начала на зеленоволосого парня, а после на остальных. — Вам это не помешает? — Совсем нет, — первым ответил Мидория, быстро махая руками. «Такой как я, да на королевском коне... Лучше и не придумаешь...». Кацуки лишь молчал. Хотя хотелось огрызнуться, что мнение Мидории ничего не значит. Во-первых: Тодороки для себя уже решил и сказал вслух; Во-вторых: он всего лишь оруженосец среди ещё двух принцев. Но сам Бакуго считал, что лучше пройдут пешком. Всего-то пару минут. — Я бы хотел верхом... Мне та-ак не охота идти,—  Каминари показал свой не знай чем заполненный рюкзак. Что же он мог взять кроме своего инструмента? — Сумка достаточно увесистая... Тодороки немного подумал и сказал ехать кучеру во дворец, а весь груз поместил на лошади. Они первое время шли молча, что весьма удивительно. Но неожиданно начавшийся бубнëж Мидории вывел из себя Бакуго. — Я вот подумал... Кто мог так сделать. В смысле, про колесо. Мне кажется, что кто-то в этом замешан... — Изуку пробовал объяснить, почему он, так задумавшись, стал невзначай бормотать. — Не все люди преданные к королевским кровям, — Тодороки держал в руке поводья и спокойно шагал. — В моём случае, такое случается не в первый раз. Самый опасный случай был при пожаре... Не знаю дошло ли до вашей местности, но в нашем королевстве никто не упоминает об этом: кто распространял слухи — ждало несчастье. Шото на минуту замолчал. Говорить о дурных поступках короля он не намеревался, чтобы не создать плохое впечатление себя, как сын этого тирана. — В одной части замка начался всë дымится. Жарко было до жути. На тот момент я спал, а братья разбудили, но в полусонном состоянии ничего не понимал, что происходит. Я даже не смогу особо вспомнить эти события. Но боль я чувствовал так, что смогу еë воспроизвести в голове как по щелчку пальцев. Ужасное пятно будет всегда припоминать, как мои братья спасли меня, но ценой своих собственных жизней...  Теперь я единственный сын наследник. — А мог ли тот кучер быть виновным?! — Каминари ахнул, остановившись и прикидывая свои догадки по этому поводу, но Шото перебил его, говоря, что он точно не виноват и его скорее всего подставили. — А, ну... Ладно. Ребята добрались до густого леса, где они побывают в первый раз. А чтобы не заблудиться, Кацуки ломал листья и ветки и тем самым расчищая путь; Тодороки делал надрез на деревьях; а Каминари завязывал лоскут красной ткани на ветки, порезанный из мантии Бакуго, изрядно испачкавшийся низа. В первый раз услышал предупредительный крик, во второй — уже получил несколько ударов, а в третий — Денки спокойно продолжал вырезать, ничего не опасаясь, видимо, друг смирился и посчитал не тратить своë время на дурака. Вечер наступил незаметно. Лучи солнца скрывались за деревьями, оставляя после себя всё меньше и меньше света. Лесное пространство наполнилось влагой. Воздух стал насыщен ароматами земли и сырости. Ветер не ощущался на коже, но шелест листвы, где-то на верхушках деревьев и звуки ломающихся ветвей доносились до ушей. Птицы, уставшие от дневной суеты, готовились укрыться в гнёздах, уступая место ночным хищникам, которые только начинали свою охоту. А маленькие насекомые кружились возле лица, чуть ли не попадая в рот и на глаза. — Да сдохните уже! — Бакуго зло хлопал себя, убивая надоедливых комаров. — Сам виноват, — смеялся Каминари, намекая про его наряд, точнее отсутствие верхней одежды. — Вот, как же мне хорошо. Пусть и в начале и было жарко, но пофиг с ним. Зато кровосиси не липнут, — он картинно прошёл вперёд, убирая руки к затылку, словом, "Смотри и любуйся, как нужно одеваться". — Ты тоже сдохни! — Пинок в зад — Но первым делом надо сделать привал. Иди неси дрова! Чуть не упав в колючие кусты, Каминари потер ушибленное место. Бакуго знал, что скоро стемнеет, поэтому старался найти хорошую открытую поляну для ночлега, вокруг которого, конечно, окружали деревья. Вместе с Тодороки он расчищал место, а Мидория пошел искать длинные палки, из которого будет основание шалаша. Прошло какое-то время, пока все строили временное жилище. Уже темнело. Что-либо увидеть перед собой было тяжело. Оставалось разжечь костëр. Но как? Каминари пришла гениальная мысль достать кристалл из своей сумки. Жёлтый камень размером с ладонь. — Ты... Тебе чё родаки дали?! — Бакуго на  мгновение подумал, не украл ли он эту драгоценность, но, вспомнив, что его родители порой балуют Денки, ярость немного стихла. — Ага, сказали, что вдруг пригодится, — Каминари направил кристалл к костру, пытаясь разжечь его. Получалось так себе. Маленькие искры разлетались во все стороны и не думали попадать прямо в цель. — Сконцентрируйся, — подсказал Шото, когда увидел уже не совсем спокойного Бакуго, который нервно топал ногой. — Тебя че, не учили этому, олух?! — Учили... Я просто не слушал особо, — честно признался Денки. — Так какого хера ты его взял! Мидория, который стоял в сторонке, впервые видел кристалл в реальности и в таком близком расстоянии. Единственный момент, где он мог их видеть — в книгах. Он знал, что только королевские крови могут им владеть и то, что кристаллы имеют особенность уменьшаться каждый раз при его использовании. Однако для будущих королей уделяется немного времени на обучение применения его на практике. — Каччан, без него у нас было бы мало способа разжечь огонь. Дай ему время! — Спасибо, Мидория, — Каминари уже был готов театрально смахнуть воображаемую слезинку. Под пристальным тяжелым взглядом Бакуго и чутким руководством Тодороки через пару неудачных попыток у Денки всё таки получилось разжечь костёр. Ребята устроились поудобнее на бревнышках, что ранее принëс Мидория. На голодный желудок никто спать не желал, поэтому каждый извлëк из своего рюкзака по порции еды и кусочка хлеба, завëрнутый в платок. Ночь холодна, но рядом с костром тепло, и это самое прекрасное время для вдохновения. Как только Каминари закончил трапезу, он поставил на колено лютню и начал играть спокойную мелодию. Он плавно проводил пальцами по струнам, извлекая оттуда необычные звуки. Его приятный голос завораживал. Все парни внимательно слушали, не собираясь отвлекаться на лишние разговоры. Только звуки трескающих дров в огне и музыка, которая дарит умиротворëность в этой лесной глуши, заполняла пространство. На коленях лежало на половину больше съеденное блюдо, а под ними яркие языки пламени танцевали, словно привлекая к себе внимание. Полупрозрачный дым поднимался тонкой струëй в темноту, и там же, где незаметно глазу, рассеивался. Бескрайное небо полное звёзд, что мало по малу освещало землю. Приятный запах дыма окутала местность, что отпугивал диких зверей. Время будто замедлилось — никто никуда не спешит, не суетится, и все наслаждаются этим моментом. И иногда кто-то из них подкидывал в костëр дрова, и огненные искры стремительно взлетали вверх. Каждый погружен в свои мысли, утопая в легкой эйфории. Казалось, парни вовсе не принадлежат к какой-то особой крови, а наоборот, славные ребятишки, которые решили собраться вместе. По телу разливалась приятная усталость после всей дороги и сооружения шалаша. А то, как Каминари владел инструментом было поистине красиво и сказочно, что хотелось ни о чëм плохом не думать, и просто забыться. Когда Денки доиграл последние ноты, музыка затихла и наступила пауза. Каждый из них ловил звуки ночи — трескающий костëр, шорох листвы, далекие звуки диких животных. Каминари аккуратно положил лютню рядом с собой и поднял взгляд на друзей. Да, теперь он мог их так звать: они стали ему чуть ближе. А услышать его пение — удавалось не каждому. — Ну как? — Это просто замечательно, принц Каминари! —У Мидория засверкали глаза. — У тебя талант! Так красиво сыграл! — Каминари. Можешь просто звать Каминари, — Денки смутился на резкий комплимент. — Ну, про "талант"... Не могу так сказать. Потому что играть на инструменте я учился долго. — Прости, мне не стоило так говорить, — «Я понимаю какого это... Я тоже упорно тренировался. Благородный рыцарь дал мне кратчайшие сроки, чтобы я мог доказать, что я достоин и готов». — Ничего страшного. Ты же хотел порадовать меня. — Весьма не плохо, — Денки раскрыл глаза от удивления так, что Бакуго пожалел о сказанном. — ...Для тебя. Ладно, я спать. Кацуки свернулся калачиком на краю, закутавшись в свою плотную мантию. Несмотря на ощутимые колкости палок и шуршание листьев под боком, сон сморил его мгновенно. Парни продолжали сидеть у костра, болтая обо всëм: о важном и не важным, о весëлом и грустном. Вскоре Каминари потянуло в сон и, пожелав другим доброй ночи, направился на своë место — посередине, чтобы было себе теплее. Шото же решил немного задержаться у костра, составив компанию оруженосцу, которому предстояло сторожить их полночи, а ближе к утру поменяться с Бакуго. – Вы тоже идите спать. Я посторожу вас. — Всë нормально. Я немного подышу свежим ночным воздухом, — Тодороки добавил в костер ещë пару дров. Потом посмотрел на вверх, где звезды сияли сегодня особенно ярко. Мидория последовал за его действием. Они какое-то время молчали. — Как красиво, — произнëс чуть охрипшим голосом Мидория, первым прервав тишину.  Опустив голову, он прокашлялся и взглянул на принца, который согласно хмыкнул. — Благородный рыцарь мне говорил, что самые яркие звëзды это души самых хороших людей. И я верю, что твои братья тоже там. Ведь они пожертвовали собой ради Вас. Тяжело вздохнув, Шото попытался прогнать воспоминания, но они цеплялись за него, словно колючая проволока. Тодороки не хотел верить тому, что видел. Он уставился на Мидорию, на его искреннее, сочувствующее лицо, и почувствовал прилив вины. Он не заслуживал этой доброты, этой веры в лучшее. –  ...Надеюсь так и есть, — проговорил он тише, чем планировал. внезапно Шото почувствовал как мурашки пробежались по всему телу от страха, а может просто от холода. Его снова отбросило в прошлое, словно волной бушующей в океане. Где он совсем маленький полусонный шёл в свои покои. Мальчик, остановившись у двери, услышал громкий шепот старших братьев о чем-то яро спорящих между собой. — ...Да он же просто нас эксплуатирует! Как думаешь, почему в нашей семье много детей?! — чуть ли не кричал хриплым голосом один из них. — Ну... Чтобы передать правление одному из нас? — предположил Нацуя. — Но это не повод сжигать наш "дом"! — Именно! Он использует нас, чтобы показать всё миру какой он могущественный. Как бы распространить своë влияние и имя, — Тойа брезгливо говорил каждый раз при упоминании отца. — Ты знал, что он нашу сестрëнку хочет выдать за какого-то ребëнка короля Бакуго?! — Нет, не знал. Откуда мне... — Если он принимает за наш решение и не даëт выбора, нафиг вообще нам жить?! — Ты сказал плохие слова! — Не имеет значения! Ты даже не можешь меня понять... Хватит говорить. Я уже для себя решил. Сожгу нахрен всë! — Тойа выхватил настенный факел и резко поднëс к шторам, а потом к полотну и всем предметам, что могло гореть. Ошеломлённый Нацуа встал в ступор, не шевелился долгое время и только слышал от Тойи противные слова, что вылетали из его уст с особым хриплым голосом, не так как обычно, а будто демон овладел им и больше нет рядом родного брата «Сжечь! Сжечь! Сжечь!». Но он тут же пришел в себя, когда услышал плач Шото, который из любопытства выглянул посмотреть чем занимаются старшие. -— Братец! Что ты творишь?! — Нацуа подбежал к Тойе, что держал факел у лица ребëнка и в попытках остановить сам же попал под горячую руку. — Ему же больно! Что с тобой случилось?! — Перестань плакать или тебя тоже сожгу. Бесит! — он своими чисто голубыми глазами кровожадно смотрел вниз, держа за воротник у двери второго братика. За спиной полыхала пламя. Густой ядовитый дым уже охватил весь коридор. Дышать становилось трудно. Шото захлебывался в слезах, кашлял и медленно терял сознание. Увидев, как у руки мальчика ослабли и упали в бессилии, что пытался освободиться от хвата, Нацуа что-то ëкнуло и резко оттолкнул Тойу в глубь комнаты, пару раз ударив по лицу его лежачего. — Приди в себя! Почему ты так поступаешь?! — Отойди от меня! — Старший Тодороки пихнул брата в сторону, но тот снова прицепился крепко, что даже удары по его спине не заставили ослабить хват. — Да чë ты привязался-то! Я тебе больше не брат! — Брат! Братец! Почему?.. Где мой брат? — не унимался маленький Нацуа, рыдая от боли в пояснице и в сердце, что разрывался на части. Отбросившийся ранее факел воспламенил кровать и остальные вещи, находившихся поблизости. Огонь быстро охватил комнату... Шото изредка открывал глаза, пытаясь осилить себя и встать, но у него не выходило. Он снова из раза в раз отрубался и так трижды подряд. Как вокруг огня сражались братья, как через какое-то время подбегает стража и как, еле разлепив веки, он понимает, что находится в кровати, где рядом ругались мать с отцом, а около них был местный врач. Что они говорили, мальчишка не помнил. Лишь проговорив негромко «Мама?», он впадает в сон. Слухам, распространившиеся по всему замку, принц начал верить больше, чем тому кошмару. «Говорят, что некие заговорщики напали на королевскую знать...», «Я слышал, что это приверженцы тайной секты, которые недолюбливают короля за использование магии высших существ», «Да, нет же! Это враги с соседних королевств! Они давно, что-то замышляли»... Сколько таких разговоров Шото не услышал и каждый был похож на правду. Ведь то, что с его братьями случилось, никак не складывалось в его маленькой голове. — Ваше Высочество? С Вами все в порядке? Вы выглядите бледным, — Шото вздрогнул. Голос Мидории вырвал его из пучины воспоминаний. — Да, все хорошо. Просто… воспоминания, — Шото прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Но где-то глубоко внутри зародилось зерно сомнения. Мог ли он и дальше жить во лжи? Мог ли он и дальше позволять этой истории определять его жизнь? Мог ли он когда-нибудь рассказать правду? Но Шото не в силах ни себе признаться, что его братья погибли не как герои, а как жертвы безумия, ни рассказать кому-то правду. Он был слишком слаб. — Уверен они были бы горды, что сумели вас спасти... — Мидория стушевался, увидев как у принца задрожали руки. — О... Извините! Я наверное задел ваши чувства, приношу... — Я пойду спать, устал немного. Не переживай, — принц улёгся на своё место, но долго ещё не мог уснуть, тупо пялясь на листья меж палок. К утру, ещë до восхода солнца, Кацуки поменялся местами с Мидорией, который к этому времени клевал носом. Он принялся за привычную утреннюю рутину: первым делом отправился к ближайшему роднику, чтобы умыться и взбодриться. Там же набрал свежей воды для питья. Затем, не теряя времени, Кацуки совершил короткую пробежку вокруг лагеря, осматривая окрестности. Приметив подходящее место для своей задумки, Бакуго вернулся и достал из своей бездонной сумки канатную сетку, несколько заострённых колышков и другие приспособления для создания ловушки. Тщательно, словно опытный охотник, он подготовил место, замаскировав яму ветками и листьями. Провёл верëвку до шалаша, привязав к нему мелкие камни, чтобы узнать по шуму о пойманной добычи. К моменту, как он всё закончил, у него громко заурчал живот. Живо добавив в затухающий костер ветки и дрова, Бакуго взялся за приготовление своей последней порции еды. В этом лесу, где только и слышны пении птиц, за всё время принцу на глаза не попадался ни один малый зверëк, ни хищник. На удивление спокойно. Наслаждаясь этой тишиной, он заканчивал есть кашу, когда Каминари внезапно вскрикнул, проснувшись и больно ударившись в потолок шалаша. От шума Бакуго вздрогнул, чуть не расплескав остатки завтрака. — Ты че, с дуба рухнул?! Че вопишь? — Ох, болит! Шишка появится точно... — пробормотал Денки, потирая голову. — Да плохой сон приснился. Не зря говорят: «Не на своём кровати — кошмары соберёшь». У меня всё тело ломит! — продолжил жаловаться. — Избалованный придурок, — цыкнул Бакуго, принимаясь убирать грязную посуду. — Я не избалованный! Просто тебе хоть где уснуть, как убитому. — Доброе утро, — Шото проснулся, сонно оглядел остальных. Мидория тоже, не совсем выспавшийся, громко зевнул. — ...Всем? — Ага, как же! Продолжай оправдываться, — Кацуки закатил глаза. — Ну и ну, принц Тодороки. Решили сменить причёску? — усмехнулся Денки, видя самого опрятного парня из этой компашки впервые растрёпанным. Однако Шото спокойно поднялся, направился к своим вещам, вынул оттуда зеркало и, сначала взглянув на себя, молча протянул Каминари. От такого жеста тот перестал улыбаться. — Да я же пошутил... Ты чего? —  В отражении парень рассматривал какого-то грустного чудака с прилипшими к волосам палками, розовыми полосами от ткани на щеке и мелкими синяками под глазами. Чуть поодаль заливисто захохотал Бакуго, собирающий длинные палки. Видимо, ему понравилось, как Половинчатый унизил Денки. — Эй! Ты то что?! Близился день. Солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, дарило жаркие поцелуи, и даже в тени было трудно найти спасение от зноя. Умытые и сытые, парни собирались двигаться дальше в глубь леса, как вдруг раздался шум сработавшей ловушки. Бакуго, ничего не объяснив, сорвался с места и побежал туда. «Черт! Забыл про эту проклятую ловушку! – пронеслось в его голове. — Хоть бы не сбежала какая-нибудь добыча...». Недоуменно переглянувшись, остальные бросились за ним. Добежав до места, он замер в немом шоке. Мидория, что первым успел догнать своего принца, ахнул, прикрыв рот рукой. В сети, сплетенной из грубых веревок, сидел черноволосый подросток. Парнишка поднял голову, растерянно оглядев всех четверых. — Ты кто такой?! — прозвучал хриплый голос хмурого блондина.