Рэй и Фрея

      Королевство Италия стоял неподвижно. Он держал руки за спиной, сжимал пальцами собственную феску и старался дышать как можно тише. Его сердце отбивало отчётливый ритм в груди, а глаза нервно скользили по всему, на что хватало обзора: телефон, серебряный поднос с парой пустых чашек, стопка документов с дорогой шариковой ручкой сверху, маленький глобус на углу стола, карта Европы, служившая, скорее, скатертью для стола, учитывая несколько чернильных пятен и кофейных разводов на ней, табличка с именем Фрея и маленькое зеркальце, через которое немка временами поглядывала на Королевство. Время от времени перелистывая бумаги в худенькой папке, девушка с прищуром пробегалась взглядом по тексту, проверяя содержимое, кивая самой себе и изредка хмурясь. Помимо редкого шуршания бумаги в кабинете отчётливо раздавался звук тиканья настенных часов.       – Сойдёт. – Кратко подытожила фюрер, протягивая папку обратно. Королевство закусил внутреннюю сторону щеки. – Мог бы справиться и лучше, но ты слишком уж опустил собственную планку на прошлой неделе, так что сойдёт. Сделай мне кофе и свободен на сегодня.       – Есть, мой фюрер!       Итальянец, довольный проделанной работой, на которую он потратил практически все выходные, прижал папку к груди и развернулся к двери. Сейчас было около семи вечера, а ему уже разрешают идти домой. Это могло означать только то, что у Фреи было сегодня хорошее настроение, что случалось очень и очень редко. В такие моменты ему особенно было приятно получать от фюрера похвалу, такую скупую и больше похожую на не разочарование, чем на похвалу, но всё-таки он пытался проявить себя перед ней.       – Не так быстро, Королевство. – Напугал парня мужской голос, о существовании которого итальянец благополучно забыл из-за собственных переживаний на счёт отчётов. – Подойди.       Королевство Италия быстро приблизился ко второму столу, расположенному неподалёку от стола Фреи. Парень пробежался глазами по именной табличке, что гласила «Рэй», и поджал губы в ожидании новых приказов. Рэй и Фрея – имена, скорее позывные, которые немцы взяли себе, чтобы не путаться, но дуче, тем не менее, всё равно иногда терялся.       – Да, мой фюрер? – Метнув через плечо взгляд на Фрею, парень поёжился. – Второй фюрер? Эмм… Господин Рэй. Сэр.       – Заткнись. – Перебил его Рейх и протянул ещё одну папку. – Возьми это и внимательно изучи. Сделаешь ровно всё, как написано, и в следующий понедельник жду отчёт. Твои нынешние показатели никуда не годятся, так что потрудись сделать с этим что-то. Ты не захочешь знать, что будет, если ты меня не послушаешься.       – Какого. Чёрта. Рэй! – Фрея обрушила кулак на стол, и всё, что на нём было, неуклюже подпрыгнуло. – Кажется, мы с тобой договаривались, что всё будет решаться совместно! Так почему же я об этом ничего не знаю?!       – Успокойся. – Несколько громче обычного ответил Рейх. Он не любил, когда на него кричали, и до ответной реакции было недалеко. – Я не стану обсуждать и советоваться по каждой мелочи. Я не люблю, когда меня отвлекают по пустякам. Особенно раз за разом.       Королевство вжал голову в плечи. Он знал, что немку было легко разозлить, и что её хорошее настроение может моментально смениться на противоположенное, но теперь фюреров было двое, а итальянец в буквальном смысле стоял между ними.       – Эм, так что же мне делать? – Спросил Королевство, мотая головой от одного фюрера к другому.       – Свободен! – Крикнула Фрея.       – Документы! – Парировал Рэй.       – Кофе! – Синхронно прокричали оба. – Два!       Итальянец в спешке покинул кабинет, оставив немцев наедине в их противостоянии.       – Я просто выдал ему задание. – Рэй вышел из-за стола и приблизился к Фрейе. – Ты всё равно его отпустила. Так с какого ты вдруг начинаешь выёбываться на меня при нём?       – С того, что он не справится с твоей работой за вечер. – Девушка вышла к немцу. Теперь они смотрели друг другу в глаза с расстояния вытянутой руки. – Если ты не можешь отличить важную новость, о которой меня нужно уведомить, от бесполезной для всех информации, то не такие уж мы и одинаковые. – Она тыкнула указательным пальцем в его грудь. – Ты не в туалет отпрашиваешься, а раздаёшь приказы моим людям!       – Знаешь… – Рейх грубо отбросил от себя чужую ладонь. – Никогда бы не подумал, что другая версия меня может быть такой сраной истеричкой.       Фрея сжала кулаки так, что её острые ногти впились в кожу. Оба Рейха уставились друг на друга немой злобой. Они знали, что никто из них не мог выиграть этот спор, но и уступать никто из них не собирался. Они были слишком похожими, слишком хорошо знали друг друга. И с каждой новой пройденной секундой этой немой сцены чувства раздражения и злости крепчали и переполняли сосуды терпения. Немцы сжигали друг друга взглядами, заглядывали друг другу в души, но признавать поражение или хотя бы просто прекращать этот бессмысленный спор никто не желал. Всё-таки, они были слишком одинаковыми, идеальными, настолько идеальными, что были способны разжечь друг в друге пламя.       Они оба одновременно схватились за воротники и притянули друг друга к себе. На секунду можно было бы предположить, что они готовы избить друг друга, но вместо этого они жадно, в явном каком-то животном вожделении, вцепились друг другу в губы. Они целовались и кусали губы, прокусывали до крови кожу в самых нежных местах. Губы, шея, ключицы – везде оставались следы от зубов и кровавые подтёки, сливающиеся с отпечатками бледно-красной помады Фреи. Продолжая свои явно болезненные игры, немка ловкими движениями пальцев принялась расстёгивать пуговицы его одежды. Когда китель оказался на полу, девушка внезапно с силой толкнула Рейха, и тот упёрся спиной в стену. Прижав немца сильнее к холодному бетонному покрытию, она принялась раздеваться сама. С грубой небрежностью в сторону полетели сапоги и брюки, ни китель, ни рубашка же не были расстёгнуты ни на пуговицу. Она была выше того, чтобы раздеваться полностью. Вырвав у Фреи инициативу, Рэй подхватил девушку и прижал к стене уже её, продолжив покусывать её и без того израненную шею. Сначала он нежно целовал кожу, оставляя лёгкие покраснения то ниже, то выше, а после резко впивался зубами, кусал, слизывал капли крови горячим языком.       Никто из них не собирался подчиняться другому. Они оба то и дело перехватывали друг у друга первенство, будто бы это было неким соревнованием, тестом на лидерство. Оба обращались друг с другом демонстративно небрежно, будто бы их обоих волновало удовлетворение только лишь себя. Каждый считал себя лучше другого.       Фрея обхватила ногами торс мужчины и вновь доминировала она. Разорвав его рубашку, немка принялась с садистским удовольствием царапать длинными ногтями его спину. Фрея мастерски обращалась с телом своего партнёра, старалась причинить максимум боли и удовольствия, но при этом не оставить шрамов. Оба немца позволяли себе причинить друг другу столько болезненных ощущений, сколько могли. Мазохистом никто из них не был, но у обоих был высокий болевой порог, позволявший разными способами показать друг другу свою силу.       Развернувшись, Рэй сбросил с себя девушку, уронив её на свой стол. Крепко зафиксировав ей руки над головой, снял с брюк ремень и сделал несколько предупредительных ударов по расставленным в стороны ногам. Импровизированный хлыст больно обжог обнажённую кожу на чувствительном участке бёдер, отчего Фрея даже издала короткое тихое шипение. Сильнее вдавив девушку в стол собственным весом, Рейх сорвал с неё трусы и приспустил свои брюки, высвобождая готовый к основным действиям член.       Никто из них не собирался заниматься оральными ласками или глупыми прелюдиями. Оба не видели в этом смысла и считали недостойным опускаться ниже друг друга. Поэтому без каких-либо лишних действий, одним быстрым и лёгким толчком Рэй оказался внутри своей партнёрши. С губ обоих одновременно слетел тихий вздох, заполняющий лёгкие новым кислородом, не более. Временный недостаток смазки компенсировался полным игнорированием этого обоими участниками процесса. Не став терять лишнего времени, Рейх задвигал бёдрами, пропустив первый этап и сразу начав быстрыми грубыми движениями вдалбливаться во всю длину. Он смотрел прямо в глаза девушки сверху вниз, время от времени продолжая вновь и вновь хлестать её ремнём, оставляя на бёдрах яркие красные следы, уже начавшие медленно превращаться в синяки. Резкий и грубый темп не позволял немке подстроиться под толчки разной скорости и интенсивности. Но по её лицу было видно, что она наслаждалась процессом. Хоть девушка и не позволяла себе стонать, с её рта срывались резкие короткие вздохи, а сама Фрея издавала тихие, но отчётливые звуки возбуждения.       Девушка уже долгое время позволяла немцу вести, но вот вновь пришла её очередь брать контроль, и немка снова обхватила ногами тело Рейха, позволяя проникнуть в себя до самого упора, в то же время болезненно сдавливая его исцарапанную спину. Почувствовав новые ручейки крови, стекающие по лопаткам и пояснице, мужчина занял делом её рот, вновь целуя её слегка опухшие от мелких царапин губы. Сдавив спину Рейха ещё сильнее, Фрея сигнализировала о том, что той становилось сложнее дышать, но немец решил позволить ей вздохнуть только в самом конце, который по всё крепче сжимающимся вокруг члена мышцам был уже вот-вот. Тихо вскрикнув через крепко зажатый рот, немка сжалась всем телом. Рейх в последнюю секунду ослабил хватку и последним резким движением вышел из девушки, обрызгивая спермой её мятую, но до этого чистую форму.       Оба немца, отдышавшись минуту-другую, оглядели себя, друг друга и общую свою работу. Их внезапная ссора была позабыта, а вся агрессия была выплеснута на одежду друг на друга, и теперь они оба, пытаясь как можно быстрее привести себя в порядок, выжидали, когда кто-то из них возьмёт на себя ответственность за произошедшее. И, конечно же, они оба знали, что никто этого не сделает. Никто не захочет признавать свою слабину и выпущенный порыв эмоций, вовремя не взятый под контроль. И опять же, никто из них не признается, что оба только что нашли отличный способ снять стресс и успокоить побитые тяжёлым днём нервы. Никто не предложит вслух повторить, если понадобится, и никто не откроет дверь, в которую уже минут десять стучался итальянец, отправленный за двумя кофе. Потому что Рэй и Фрея были слишком похожими. И слишком идеальными.