Рэй и Фрея

      Проигрывать битвы всегда неприятно. Чувство обиды, осознание собственной слабости вкупе с неспособностью изменить исход событий оставляли гадкое послевкусие на душе. Уверенность в собственных силах и стойкая попытка дать отпор врагу, сменились на горечь поражения всего за какие-то две недели. Две недели и столица в огне. Сильнее чувства ненависти к неприятелю, буквально раздавившего тебя на поле боя, сильнее обиды от отсутствия обещанной помощи друзей, было лишь непонимание того, как всё к этому пришло. Третий Рейх знала обо всех переговорах польских солдат, обо всех перемещениях, засадах, оборонительных линиях, где и когда наступать. Нацистка будто бы умела читать мысли на расстоянии сотен и сотен километров. Это абсолютное поражение.       Сдирая с пальцев кожу, ломая ногти, выкапывая самого себя из-под груды камней, чуть не похоронивших его заживо, Польша отметал один кирпич за другим. Здание, что когда-то было штабом, сейчас было практически стёрто с лица земли. Видневшееся в дырявом потолке небо было затянуто тучами. Было тихо, лишь свист завывающего в частично обрушившемся здании ветра и звуки разбираемого поляком завала резали слух. Авиация уже давно покинула эти территории, а танки с пехотой ушли далеко вперёд. Камень за камнем и Польша, наконец, выкарабкался, выпачканный грязью, бетонной пылью и собственной кровью от множества неглубоких порезов. Проковыляв на полусогнутых к ближайшей дыре, Польша выглянул на улицу. Дорога и здания напротив, также пострадавшие в боях, были пустыми. Город в принципе опустел, слышалась лишь редкая отдалённая стрельба, да разгуливающие по улицам немецкие патрули. От вида павшей столицы на глаза непроизвольно накатили слёзы, но услышав громогласный в тишине шум, поляк сел, спрятавшись за обломками. По дороге ехал одинокий танк, грозно ревя мотором и скрипя бронелистами. Он был похож на хищника, выслеживающего раненную добычу. Польша, казалось, перестал дышать, не двигаясь, словно статуя, но он всё никак не мог отвязаться от чувства, что за ним наблюдают, ищут, ощущал себя мышью под лапой кота, ещё живой, но уже обречённый.       Отмахнув эти мысли, Польша побрёл по пустым улицам бесцветно-серых развалин, сам не зная куда. Отступать было некуда, Советский Союз наступал в тылу, и поляк просто шатался от дома к дому, старался не смотреть на тела собственных воинов, отдавших жизни за то, чтобы он сейчас мог бежать. Как же всё-таки это произошло?       – Польша-а-а, ты где прячешься?       Этот голос... Рейх, она здесь. Душа ушла в пятки, а сердце пропустило пару ударов, заставив поляка замереть посреди дороги, как столб. Нервно, оглядевшись, он шмыгнул в переулок. Стараясь не хрустеть раскиданным по асфальту битым стеклом, Польша пятился спиной вперёд, начиная ощущать самый что ни на есть животный страх. В начале переулка начала появляться бледная тень.       – Всё кончено, Польша, не усложняй себе дальнейшую судьбу. Выходи.       Этот голос парень слышал впервые, будто бы Рейха, но грубее, будто бы мужской её версии. Польша побежал. Больше не опасаясь нарваться на патруль или вражескую технику, он вынырнул из переулка на соседнюю улицу и со всех сил бросился по размокшей от недавнего дождя тропе, надеясь потеряться среди деревьев. Прочавкав по мокрой земле до жжения в лёгких, он остановился, прислушался. Тихо. Прильнув спиной к дереву, Польша медленно завернул за него, и тут же прозвучал взрыв. Так ему показалось, почти вплотную. Не сразу сообразив, что произошло, у парня подкосились ноги, и тот рухнул на землю. Из пулевого отверстия в ноге обильно текла кровь. Из-за того самого дерева, за которым скрывался поляк, вышел Рэй. Польша не успел его разглядеть, тяжёлый армейский ботинок вдавил его лицо во влажную грязь. Безоговорочная победа немца.       В этот день народ праздновал. После небольшого совместного с Союзом парада в Бресте с последующей передачей города союзнику, оба фюрера вернулись домой. Торжественный военный парад по случаю триумфальной победы с участием солдат и бронетехники прошествовал по центру Берлина. В ясном солнечном небе летали самолёты, выстроенные в огромную свастику, символ победы и безграничного могущества, символ, что начинала бояться Европа. В центре шествия техники двигался кортеж фюрера, а восторженная толпа, собравшаяся по краям улиц на протяжении всего маршрута, ликовала.       Сегодня в Рейхстаге праздновали. В одном из просторных залов проводили банкет, верхние этажи буквально сотрясали стены здания аплодисментами, весёлым смехом, звоном бокалов и громкими тостами с поздравлениями, в то время как в подвальных помещениях появился новый пленник, разбитый морально и физически, брошенный гнить в сыром холодном коробе из бетона и железа в ожидании неизвестно чего. Фрея произносила свою победную речь странам Оси, а те, в свою очередь, восхищённо слушали. Даже СССР присутствовал на праздновании, как непосредственный участник и один из победителей, а также один из союзников на ближайшее время по новому плану Рэя. Сам же немец, чтобы не выдавать кому попало факт своего существования, ожидал наступления вечера в своей комнате. Этажом выше были слышны весёлые разговоры вперемешку с шумом праздника. Тот факт, что Рэй не мог лично участвовать в праздновании собственной победы, а был вынужден скрываться в комнате в ожидании возвращения Фреи, невероятно раздражал, бил по самолюбию и гордости.       Пока Рейх покачивал в руке стакан виски, уже несколько минут просто сидя в одиночестве и слушая гам наверху, Фрея завершала свой победный монолог. Её последние слова подхватили оглушительными овациями, гулом радостных голосов и звоном бокалов. Помещение было почти битком забито офицерами, генералами и странами Оси. Широко улыбаясь, в приподнятом настроении от праздника и собственной речи, Фрея влилась в толпу собравшихся, окидывая взглядом каждого присутствующего, пытаясь отыскать обоих союзников из верхушки альянса. Все расступались на её пути, высказывали пожелания и поздравления, а немка с молчаливым удовольствием слушала и шла дальше. Первый искомый нашёлся довольно быстро.       – Мой фюрер, мой фюрер! – Вынырнул откуда-то из толпы Королевство Италия. Парень немного неуклюже переминался с ноги на ногу, заведя руки за спину, явно нервничал, хоть и поддерживал атмосферу общего веселья. – Разрешите украсть минутку вашего времени.       Фрея остановилась, не став поворачиваться к итальянцу всем корпусом, а лишь слегка повернув голову, и молча уставилась на него ожидающим взглядом. Королевство глубоко вздохнул и убрал руки из-за спины. Немка всё-таки повернулась к парню, когда обнаружила в протянутых руках довольно пухлый букет красных роз, любезно избавленный от шипов и аккуратно завёрнутый в цветную бумагу. Где-то с десяток секунд вокруг них двоих будто бы находился купол, заглушающий весь шум вокруг. Итальянец чувствовал себя так, словно ему заложило уши, сердце бешено било в рёбра, а Фрея всё так же молча глядела то на парня, то на букет.       – И что это? – Наконец спросила она со всё тем же безучастным выражением лица.       – Это... вам. Подарок, так сказать. – Королевство Италия, густо краснея, слегка потряс букетом, явно намекая немке, чтобы она его взяла.       – Зачем? – Медленно протянула Рейх скептическим тоном, не торопясь брать цветы. Видя, что итальянец совсем растерялся и не может ответить на вопрос, девушка всё-таки приняла букет, в нос тут же ударил нежный цветочный аромат. Немка продолжила. – Найди мне Японскую Империю и приведи в мой кабинет, сам тоже останься, есть важный разговор.       – Есть, мой фюрер.       Испытывая смешанные чувства от того, что Фрея приняла подарок, но не отреагировала на него, Королевство быстрым шагом покинул помещение. Немка на пару секунд задержала взгляд на розах, после чего букет точным броском был отправлен в ближайшее мусорное ведро. Этот слабохарактерный, легко поддающийся давлению слабак действительно испытывал к немке чувства, в этом можно уже было не сомневаться. Фрея задумалась, каким был Королевство в мире, откуда родом Рэй. Тоже цветы ему дарил? Немка вышла за дверь, оставив праздничный гам за стеной, облокотилась о стену в ожидании своих главных союзников, закурила.       Королевство Италия быстро шагал по коридорам Рейхстага, обходя новый этаж и периодически зовя Империю по имени, не решаясь заглядывать в каждую комнату. Он уже порядком устал от монотонного брождения по зданию, но вернуться ни с чем тоже не мог. Проходя мимо комнаты Рэя, итальянец услышал голоса и притормозил. Голосов было два: мужской и женский. Их парень сразу узнал. Японская Империя была с Рейхом. Прижавшись к двери и прислонив ухо к замочной скважине, итальянец прислушался.       – Я просто решила, что скрываться ото всех и сидеть в одиночестве после такой грандиозной благодаря вам победы, было бы несправедливо и обидно.       Королевство то заглядывал в скважину, то вновь прислонился ухом. Японская Империя действительно находилась в компании немца. Они оба сидели на краю кровати и держали в руках стаканы, судя по всему, с чем-то спиртным. Итальянец впервые видел японку в неформальной обстановке. Даже сквозь такую небольшую щель можно было заметить отсутствие холода и отстранённости в её взгляде.       – Я выйду из тени, всему своё время. – Рейх отпил виски. – Скрываться за Фрейей вечно я не собираюсь, но и терять преимущество от игры из-за кулис я не стану. И да, обращайся ко мне на "ты". Эта официальность слишком режет слух.       – Режет слух? – Спросила Империя, поднося к губам стакан с сётю. – Рейх-сама не разрешает использование неофициальных обращений к себе.       – Знаю, просто привык. – Немец тяжело вздохнул. Королевство впервые слышал кого-то из фюреров по-настоящему грустным. – Со своей Японской Империей я был довольно близок. – Рейх аккуратно поправил японке выпавшую из-за уха прядку волос, та не стала противиться его касанию. – Ты ведь совсем от неё не отличаешься. Фрея, понятное дело, другая, Королевство какой-то не такой, а ты... Тебя я будто бы знал всегда.       Королевство Италия, наблюдая за их беседой через крошечное отверстие в двери, испытывал какое-то схожее с завистью чувство. Он никогда не общался с японкой так по-дружки, с Фрейей тем более. К нему они обе были холодны как сталь. От одной не добьешься ничего, кроме коротких сухих ответов, в которых так и читается желание прекратить диалог, вторая же использует тебя, как посыльного или низшего подчинённого, не замечая истинных чувств. Да и сам итальянец не лучше, даже простой букет подарить не в состоянии без того, чтобы не выглядеть, как слабак. На душе стало тоскливо, сердце будто бы взаправду начало покалывать, так что Королевство мотнул головой, возвращая ушедшие не туда мысли на место, вновь заглянул в замочную скважину и тут же чуть не ударился лбом о дверь, когда заметил, что Японская Империя неловко отстранялась от Рейха после очевидного поцелуя.       – Как же всё-таки неловко... – Империя отвела от немца смущённый взгляд. – Так непривычно, что меня кто-то так хорошо понимает.       Королевство Италия отошёл от двери. Подслушивать больше не хотелось, настроение вовсе пропало. Он нашёл японку, так что должен был отправить её к Фрейе, но заходить или даже стучаться не было никакого желания. Не хотелось их отвлекать, не хотелось самому вновь становиться свидетелем чужого счастья, такого далёкого от дуче. Итальянец развернулся и медленно поплёлся в сторону кабинета Фреи.       – Тебя только за смертью отправлять. – Вместо приветствия произнесла немка, сидя за своим столом, стоило лишь Королевству появиться в дверном проёме. Заметив, что тот пришёл один, она склонила голову набок и начала сверлить парня испепеляющим взглядом. – Ну? И где?       – Она... – Итальянец замялся, вновь вспоминая ту картину. – Она с фюрером.       – Сколько раз тебе повторять, что пока Рэя нет поблизости, фюрер для тебя только один? – Фрея устало потёрла переносицу. – Что она там забыла? Слышал разговор?       – Нет! То есть, да. То есть, не только разговор. – Королевство Италия сжал кулаки и громко выдохнул. Грусть от увиденного сменилась на злость и обиду за чужое счастье и собственное невезение. Желая впечатлить Фрею добытыми сведениями, он ответил. – Жались они там друг к другу, мой фюрер. Пили и целовались.       Наступила тишина. Фрея продолжала неподвижно сидеть в кресле, положив голову на упёртые локтями в стол руки и глядела куда-то перед собой, Королевство Италия всё так же стоял перед ней в ожидании приказов или любых действий. Не зная, как фюрер отреагирует на полученную информацию и не наблюдая абсолютно никакой реакции уже пару минут, дуче уже начал жалеть, что решил настукачить. Наконец, немка, будто бы ожила, пустым глазам вернулась жизнь, они сверкнули огнём.       – И что я должна делать с этой информацией? Зачем она мне? Я уж было подумала, что ты скажешь что-то стоящее. – Итальянец погрустнел сильнее. – Ладно, иди, позже поговорим.       Когда Королевство вышел за дверь, взгляд немки вновь расфокусировался, а мысли вновь пошли куда-то не туда. Откинувшись на спинку кресла и недовольно скрестив руки на груди, Фрея выругалась, благодарная парню за доклад.       – Японская Империя значит, да? – Немка ударила кулаком по столу. – Нет уж! Чёрта с два я отдам Рэя кому-нибудь...