Рэй и Фрея

      Немца поглощал мрак. Чёрное ничего стояло перед глазами, куда бы он не посмотрел. Повязка из грубой ткани, туго завязанная на голове, мешала просто открыть глаза. Пытаясь пошевелиться, Рейх понял, что лежал на мягкой кровати. Вокруг не было криков и стонов военнопленных, воздух не был затхлым, не чувствовалось пыли или сырого запаха плесени. Вспомнив, как оказался в таком положении, фюрер подумал, что очнётся в темнице, но это, очевидно, было не так. Руки и ноги, тем не менее, были крепко привязаны к углам кровати, отчего запястья начинали ныть. Было тихо, Рэй отчётливо слышал собственное дыхание, ощущал биение сердца. Он не был напуган своим нынешним положением, не боялся за свою жизнь и не опасался возможных действий своей непредсказуемой копии, но стоило немцу вспомнить о японке, о том что с ней стало, сердце пропустило удар, участилось. Бедная девушка не заслужила такой участи. И ведь немец даже с места не сдвинулся, чтобы остановить Фрею, поддался мыслям, впал в уныние от общей ситуации. Но сейчас, спустя время, после трезвого обдумывания произошедшего, Рэй, наконец, возненавидел свою напарницу. Бывшую уже напарницу. Скрипя зубами в бессильной злобе, Рейху не оставалось ничего, кроме как ждать.       Спустя некоторое время, которое было трудно определить в таком состоянии, фюрер, наконец, услышал звук открывающейся двери. По отчётливому стуку каблуков было ясно, кто именно вошёл в комнату.       – Уже проснулся, я посмотрю. – Голос Фреи звучал обыденно, без видимых интонаций и эмоций. – Совсем не во время, но ничего.       Каблуки процокали ближе, и яркий свет ослепил немца. Девушка сняла с его лица повязку. Когда зрение привыкло к смене обстановки, Рейх понял, что находился в комнате немки. Она же за время его отключки успела смыть с себя кровь и переодеться, а левый глаз был аккуратно забинтован.       – Пришёл в себя? – В ответ Рэй чуть ли не зашипел сквозь зубы. – Ничего. Я и не жду, что ты меня простишь. Обычно мне наплевать на мнение окружающих обо мне, но с тобой всё по-другому, понимаешь? Мы с тобой говорили, что перед великой целью никакие жертвы не важны. У меня есть цель, была принесена жертва. Ненавидь меня, проклинай, сопротивляйся, но мне не жаль, я не оправдываюсь, я пытаюсь объяснить.       – Какая цель? – Рэй закипал от ненависти, но говорил спокойно, тихо и мрачно. – Ты всё уничтожила, ты это понимаешь? Ради чего? Ты потеряла двух союзников на пустом месте!       – Будто бы ты не совершал глупостей под влиянием этих глупых сердечных чувств. – Фрея пожимала плечами. – Я не хотела, чтобы ты становился свидетелем всего этого.       – Сердечных чувств? – Переспросил фюрер, всё ещё не до конца понимая собеседницу.       – Ты помнишь наш разговор про лебенсборн? – Начала девушка издалека. – Скажи мне, как более опытный из нас, сколько детей было рождено к 1945-ому году? Сколько женщин отобрано? Сколько опытов завершились успехом, сколько частичным успехом, а сколько провалом? Скольким детям мы отбеливали волосы ультрафиолетом до нужного результата? – Немка села на край кровати и уставилась единственным глазом в глаза Рэя. – Неужто ты до сих пор не понял? Зачем нам все эти опыты, когда прямо здесь и сейчас у нас есть два идеальных кандидата на рождение наследника, идеально чистого генетически. Нам уже не найти арийской крови чище нашей. – Фрея приблизилась к немцу. От неё всё ещё веяло смертью вперемешку с дорогими духами. – Так представь же мои чувства, когда зная обо всём этом, я каждый раз наблюдаю за тем, как ты крутишься с этой японкой.       Рейх чувствовал на своей коже горячее дыхание немки. Её лицо было в нескольких сантиметрах от его. Фрея придвинулась настолько близко, что практически нависала над фюрером. Рэй заглянул в её большой бездонный глаз, в котором не играл обычный огонёк решимости, а полыхал настоящий пожар безумия. Немец знал этот взгляд. Это был взгляд, который все чаще появлялся у него самого после того, как контрнаступления Союза с каждым разом становились успешнее. Взгляд с читающимся в нём "всё или ничего".       – И это ты называешь сердечными чувствами? Да это даже звучит нелепо! Ты себя вообще слышишь? Ты победу на кон поставила! Это наша жизнь или наша смерть!       – Я всё продумала, стратег не хуже тебя, если не забыл. – Фрея как-то ласково мурлыкнула, подражая японке. – Азия мне не нужна, война с Америкой тоже, а с Францией в заложниках я сумею заставить британца сложить оружие. А 1 на 1 против Союза я справлюсь. Без второго фронта и с твоими знаниями.       – Думаешь, я стану тебе помогать?       Немка придвинулась ближе, их губы встретились в самом нежном поцелуе, на который была способна девушка. Несмотря на немой протест Рэя и его сомкнутые зубы, немку это нисколько не смущало. Разорвав, наконец, поцелуй, она продолжила:       – Нет. Я же говорила, что ты больше не нужен. – Фрея провела ладонью по грудной клетке немца, залезая пальцами под рубашку. В её движениях не было той резкой и грубой попытки продемонстрировать власть над напарником. – Но, как я уже говорила, сердечные чувства. Я не могу просто так избавиться от тебя, даже после того, что собираюсь сделать. Я просто не смогу. Это ты испытывал к той неарийке?       – Что ты собираешься сделать? – Рэй проигнорировал её вопрос.       – Ты перестал меня понимать, Великогерманский Рейх. Все мои рассуждения про лебенсборн, про чувства, поцелуй, разве не очевидно? – Фрея спустилась ниже, начала расстёгивать ремень Рэя. – Мы собираемся зачать наследника, идеального наследника, того, кто положит начало новой немецкой расе, чистокровного арийца.       Стянув вниз брюки, немка со всей возможной осторожностью обхватила обеими руками ещё неактивный орган и начала нежно поглаживать его по всей длине ствола. Тело немца тут же начало реагировать на подобные ласки, хоть Рэй и пытался сопротивляться. В голове была лишь одна мысль - мысль о том, что он разберётся с Фрейей как только выберется, стоит ему освободить хотя бы одну руку и ей конец. Когда с подготовкой было покончено, немка скинула с себя брюки и вновь залезла на Рэя. Возвышаясь над готовым к действию членом, Фрея предвкушала. Её бёдра ходили по воздуху вперёд-назад в томительном ожидании. Наконец, опустившись вниз и оседлав парня, нацистка начала двигаться, немного неуверенно поглядывая на напарника. Взгляд Рэя был пустым, он лишь ждал. Никакого наслаждения он не испытывал, всё больше походило на изнасилование, что заставляло немца сильнее и сильнее ненавидеть Фрею. Время тянулось медленно, монотонные влажные звуки становились белым шумом где-то на фоне. Немка же была поглощена процессом настолько, что не замечала, как Рейх постепенно разматывал в спешке скрученные верёвки на запястьях. Обычно Рэй предпочитал использовать наручники или цепи, но верёвки в данный момент были очень кстати.       Приближаясь к кульминации, немка вовсе потеряла бдительность. Вжавшись бёдрами к бёдрам партнёра и тяжело дыша, она откинула голову назад, чувствуя, как жгучее тепло растекалось внутри. Метнув напоследок хитрый победный взгляд на Рэя, она слезла на пол, начала одеваться.       – Было бы непростительной ошибкой отпускать или убивать тебя даже после всего этого. – Закончив с наведением порядка, девушка принялась исправлять внешний вид немца, что, наверное, было даже ещё более неприятно. – Может ты и изменишь своё мнение, когда я принесу нам не только победу, но и то, что не смог ты в своём мире. Я подумаю, что с тобой делать, когда вернусь.       Фрея покинула комнату. Эта гадкая, мерзкая тварь, раздражающая немца всё сильнее с каждым действием и каждым произнесённым словом, подписала себе приговор. Выворачивая руки в попытке вырваться из некачественного узла, Рейх всё сильнее принимал как реальность то, что этот мир, эту вторую попытку придётся бросить. Будет ли ему дан третий шанс, ему было уже всё равно. Единственной целью была месть Фрейе. Вырвав, наконец, одну руку и не обращая внимания на тупую боль в пальцах и суставах, немец стал судорожно развязываться.       Когда в коридоре зазвучали знакомые шаги, Рейх уже спрыгивал с кровати. Обыскав собственные карманы, стало ясно, что немка забрала всё, что могло бы послужить оружием. Перестраховалась, всё-таки. Это было хоть и в духе Рейха, но он уже не видел в ней свою копию. Прижавшись к стене возле двери, Рэй затаился и как только немка показалась в проёме, фюрер набросился на неё, накинув на шею её же верёвку. Фрея явно не ожидала подобного, и Рэй без труда прижал её к стене, продолжая душить. Выхватив пистолет из её кармана, немец отпустил верёвку и тут же ощутил острую боль в боку. Фрея выгнулась, сбросила с шеи удавку, развернулась и нанесла ещё один удар ножом, в этот раз промазав. Рэй отступил, рубашка сбоку начала окрашиваться красным.       – Всё-таки придется тебя убить, да? – Голос Фреи был слабым и хриплым после нападения. – Жаль, но ты своё уже отслужил.       Прежде чем немец успел ответить, девушка бросилась вперёд с ножом наперевес. Поспешный выстрел ушёл мимо, и оба немца повалились на пол. Фрея нависала над бывшем напарником, обеими руками прижимая остриё ножа к центру груди лежащего под ним тела. Рэй удерживал оружие в воздухе, силы были равными.       – Не этого ты ожидал, не так ли, Рэй? Не волнуйся, о твоей глупой смерти никто не узнает, как и о тебе самом. Нам больше не придётся делиться властью, всё достанется мне. Но ты всегда останешься в моей памяти, если тебе от этого полегчает.       Немка навалилась на нож всем телом, остриё было всё ближе, а сил её сдерживать было всё меньше. Из последних сил, фюрер метнулся в сторону, и лезвие вошло в плечо. Быстро вынув окровавленный клинок, Фрея занесла его над головой для последнего удара, но застыла, в глазах на секунду появилась нерешительность. Прозвучал выстрел. Немка выронила нож. Кровавое пятно начало быстро расползаться вокруг сердца. Девушка покачнулась, и потеряв равновесие, упала на пол. Единственный глаз проследил за тем, как Рейх тяжело вставал на ноги, после чего закрылся. Губы дрогнули в безуспешной попытке что-то сказать. Фрея замерла. Рэй опёрся о стену и выпустил весь магазин в лежащее перед ним тело, лишь на последнем патроне палец дрогнул и убрался со спускового крючка. Мертва. Теперь уже точно мертва. Осмотрев себя, фюрер понял, что без скорой медицинской помощи, он быстро истечёт кровью, однако вместо этого он неторопливо проковылял к окну. Оперевшись о подоконник, Рейх стал наблюдать за пейзажем городских улиц.       Война была в самом разгаре и ещё не дошла до сюда. Но со смертью Фреи это скоро изменится. Этот город повторит печальную судьбу Берлина из его родного мира. Никто из беззаботно гуляющих по улицам людей не подозревал, что только что произошло в самом сердце столицы. Один лишь Рэй понимал одно. Пострадают его люди, простой народ, страна будет охвачена пламенем и вскоре... Рейх сжал в руке свой медальон со свастикой. У Фреи ведь был такой же. Немец обернулся на её тело, неподвижно лежащее на полу в огромной багровой луже. Она тоже переместится в чей-то мир благодаря нему? Немцу было уже не до этого. Ослабевшие ноги качнулись. Крепче вцепившись в подоконник, немец понимал, что медлить уже было нельзя, насколько бы сильно не хотелось в последний раз понаблюдать за спокойной жизнью людей. Рейху не хотелось погибнуть от рук немки. Нужно было всё сделать самому.       В этот раз Рейх не оттягивал момент. Он был готов и знал, что произойдёт дальше. Дело оставалось за малым. Пистолет вновь оказался на уровне головы, дуло упёрлось в висок. Это не конец истории. Это начало новой главы.       Выстрел.