Аура 0

Мы шли куда-то вместе. Я встретил его во дворе, когда возвращался со школы, и он потащил меня в магазин, как бы вы думали, зачем? За свечами для обряда? За материалами для оберегов, за которыми ходят нормальные колдуны? Но нет, мы пошли в магазин, где продают самую дешёвую водку в городе. — Что ты будешь делать, когда перетрахаешь всех девушек? — спросил я. — Скоро этот послужной список подойдёт к концу. — Че ты ко мне пристал. — раздражённо бросил мне вслед колдун. Он шел впереди меня. — Я просто пойду в другой мир за новыми! Ты же знаешь, что я так делаю. Ты и представить не можешь, какие шлюхи обитают в других мирах. — он восторженно обернулся ко мне, поведав о шлюхах с несколькими дополнительными конечностями, и множеством влагалищ разной формы. — Боже, да я и знать не хотел! — воскликнул я. — Зачем ты вообще мне все это рассказываешь? Пока мы шли по нашему двору, мимо нас прошла пухленькая рыжая девушка в веснушках. Я ее помнил из детства, потому что мы гуляли вместе. Она бросила небольшое «привет», когда мы прошли мимо. Я забыл, как ее зовут. — Это Венера. — услышал мои просьбы друг. — Мы очень мило потусили с ней на прошлой неделе, выпили по баночке пива. Она оказалась далеко не такой стеснительной милашкой, как на первый взгляд. — Хватит! — я просто взрывался от праведного гнева. — Вот уж только у тебя хватило бы смелости переспать с девушкой по имени «Венера»! — Как ты можешь про нее так говорить? — изумился брюнет. — Она же твоя подружка! — Что?.. — я замер. — Как ты вообще это узнал? — Она же только что… поздоровалась с тобой? — растерянно отозвался маг. — Вообще-то с тобой, дурень! — заорал я. — Нет. — помотал головой брюнет. — Она никак не могла поздороваться со мной. Она не помнит меня. Я заржал в бессильной злобе. — Что, провели настолько незабываемую ночь, что она тебя забыла?! — Дело не в этом. — пояснил брюнет. — Никто в этом городе не должен помнить меня. У меня много врагов, и я… боюсь оставлять следы. Ни моя внешность, ни мое имя не должны оставаться в сознании людей. Погодите, что? — Я думал, ты любишь людей. — фыркнул я, но ему было совсем не до смеха. — Меня могут убить, или сделать со мной много страшных вещей, если узнают, где я нахожусь. — признался мой друг. — Поэтому я стираю воспоминания всем, кто имел со мной дело. Людям нельзя доверять. Они создают информационные цепочки, по которым тебя вычисляют плохие ребята… — То есть, ты хочешь сказать, что ни одна телка в этом городе, с которой ты переспал, просто не помнит тебя? — задал вопрос я. — И как после этого верить твоим россказням? — Можешь и не верить, мне все равно. — надулся парень. — Только помни, никому нельзя рассказывать, что ты знаешь или хотя бы видел меня. Если проболтаешься, придумай, что ты просто выдумал меня или что-то в этом роде. Меня не существует. Я умер, умер давным-давно, в руках своих мучителей. Я покорно последовал за ним. Все было настолько безумно, что мысли просто не появлялись в моей голове, слова дробились на отдельные слоги. Мне казалось, я забыл человеческую речь. — Т-ты… — я поднял дрожащую руку. Я потрогал его куртку, его волосы. Они были ещё более приятными и шелковистыми, чем обычно. Хотя у шизофреников бывают и тактильные галлюцинации. Только не это… Я ещё будучи подростком числился в местном диспансере, мне досталось весьма интересное наследство от матери. Я мог видеть галлюцинации в период сильного стресса. Но не так же, чтоб видеть целого человека на протяжении долгого времени! — Ты чего? — засмеялся брюнет, видя что я с остервенением ощупываю его, как дорогую куклу. — Боишься, что забудешь меня? — ох, знал бы он, как неправильно трактовал мои действия. — Я никогда не сотру тебе память, потому что доверяю тебе. У меня на самом деле нет друзей в этом городе… Я одинок. Может быть, ещё более одинок, чем ты. — он сочувственно посмотрел на меня. У меня дрожали губы. Следующий момент я вспоминаю очень плохо. Я бросился ему на шею, в истерике, заходясь в рыданиях. Я выл, как жена, провожающая любимого на войну, потому что, по факту, какую ещё поддержку этот человек мог получить в нашем богом забытом городе, кроме как от психически неуравновешенного гомосека. Я плакал, обняв его за спину, заливая слезами и соплями воротник его белого свитера. Я в ужасе визжал, как задушенная сирена, как ребенок, выкинутый бессердечной матерью в канаву, как животное на мясобойне, воплощение за воплощением переживающее бесконечную смерть. — Я люблю тебя… — я обхватил его руками, вцепившись в одежду. — Забудь все, что я говорил… Я люблю тебя, я хочу тебя, я умру, если ты бросишь меня! Он поглядывал на меня с некоторым испугом, совершенно не понимая, что происходит. Я залез в шкаф, пытаясь отыскать таблетки своей матери, надеясь, что она их ещё не выкинула. Таблетки от острого приступа психоза и галлюцинаций, ей давно их прописывал врач. Они блокировали почти все импульсы мозга, которые отвечали за мышление и эмоции. Вот поэтому она их не пила. Это было совсем не весело. Куда веселее было просто нажраться водки, и бегать за сыном с кухонным ножом, крича, что он — гермафродит, на которого ей подменили ее настоящего сына в роддоме, американский шпион и террорист, который убил собственного отца и теперь хочет задушить ее во сне. Я нашел целую пачку, даже не раскрытую, белых друзей, которые должны были стать ее верными друзьями, но стали моими. Я должен был проверить, в каком сне был я все это время… понятия не имею, насколько больным и нелепым он стал. Это так просто… Я просто выпью их, и все, что я любил, исчезнет. «Ты нужен мне. пожалуйста, не исчезай… я прощу тебе все, что угодно, потому что ты бог, и ты должен существовать, и я принадлежу тебе…» Я кинул полупустую пачку и направился на улицу, твердо уверенный в том, что я увижу все, что должно было свершиться. Но что-то смогло поколебать эту уверенность. Я начал терять равновесие, падая куда-то вниз, и попутно хватаясь за мебель, ручки и дверцы шкафов, и все равно свалился, припечатавшись головой к полу. Все тело поразила дикая дрожь, будто его ударяли током с разных сторон, и я выл, катаясь по полу, потому что оно двигалось само по себе, в итоге конечности замерли, скрючившись в неестественных позах, перестав двигаться. Я судорожно запрокинул голову назад, чтобы вдохнуть воздух последний раз.