Аура 0

Не знаю, что я вообще ожидал увидеть. Я почувствовал тупой удар ногой в позвоночник как будто тапком. Кто-то грубо перевернул меня на свет, который больно загорелся в глазах. Он правильно это сделал. Судя по запаху, я лежал в луже собственной блевотины. — Ты взял мои таблетки. — безапелляционно прозвучал голос матери. О боже. Только не она. Я захрипел, отворачиваясь от света и от противного голоса куда подальше. Я хотел видеть кого угодно, только не ее. — Я знала, что это ты спрятал их. — заявила мать безо всяких аргументов. — Ты же не хотел, чтобы твоя мать лечилась, верно? А так про нее удобно говорить всякие гадости. Ебаный наркоман! — она вновь пнула меня по ребрам, так, что они захрустели. Надо мной наклонилось ещё одно лицо. Я увидел знакомые шелковистые черные пряди, которые струились по воздуху, словно лестница из рая. — А ну хватит! — он поднял руку, остановив ее от расправы над собственным сыном. Он обеспокоенно потрогал мое холодный лоб, и повернулся к матери. — Что?! — визгливо отозвалась мать. — Он живой. — глухо произнес черноволосый. — Замечательно! — продолжала проявлять свою неистовую гуманность эта женщина. — Можно дать ему хороших пиздюлей! Он продолжал растерянно трогать мое лицо, будто совсем не слышал позади возмущенных воплей по поводу нерадивого сына и как сильно он не ценит материнскую заботу. — Ты точно жив, можешь не сомневаться. — произнес он. — Ответь, с тобой все в порядке?.. Ты только стучишь зубами и молчишь. Он не знал, что мой рот не разжимался, чтоб выдавить из себя хоть слово, и вряд ли будет в ближайший час. Судороги все никак не отпускали. Поэтому он просто поднял меня на руки, как ребенка, не успев разве что завернуть в кулёк и потащил к выходу. — Не волнуйтесь так, мадам. — произнес он, опасливо покосившись назад. — Я пригляжу за ним. — Неси, неси этого гаденыша куда подальше! — махнула рукой мать нам вслед. — Когда очнётся, передай ему, чтоб больше домой не возвращался! Можешь ещё передать пиздюлей лично от меня. — Придурки. — она злобно улеглась на диван прямо в тапочках и включила свой любимый телик. Он отнес меня к себе домой, уложил на кровать, она была застелена каким-то прикольным синим покрывалом с бананами и я вздрогнул, когда мои волосы коснулись его холодной подушки. Это был первый раз, когда я оказался в его… постели. К несчастью, именно так это произошло. — Как можно было так обдолбаться? — сокрушался черноволосый, глядя на моё белое неподвижное лицо. — И зачем?.. — П-п-р-о-с-т-т-и. — стуча зубами, наконец-то изрек я. — Что, если бы ты умер? — задал очень тупой вопрос черноволосый. — Или стал инвалидом? Потерял память? Если бы я не смог тебя вылечить?.. — на его бледном лице читался ужас, скрытый под милосердным состраданием. — О чем ты вообще думал?.. Он был напуган, но я, несмотря на отвратительное состояние, был счастливейшим человеком на свете. Мне и впрямь ничего больше не было нужно. Это так… просто. Дальнейшие дни я провел в его квартире. Все это время он ухаживал за мной. Все происходящее я помню смутно. Не то чтобы это было последствие приема таблеток. Я чувствовал себя слишком счастливым и время проходило быстро. Самое приятное воспоминание было, как он расчесывал мои волосы маленькой черной расчёской. От его рук по телу проходила дрожь. Они были спутанными, жесткими, и он мог за одно прикосновение сделать их послушными. — У тебя слишком слабые волосы. — сказал он. — Ты знал, что волосы могут впитывать энергию из окружения? Твои иссушили сами себя, пытаясь это сделать. Ты слишком ненасытный. Он приносил мне еду. Он не умел готовить от слова совсем, и буквально страдал когда я морщился при виде недожаренного мяса, пережаренных сосисок или ещё чего-нибудь максимально пересоленого, поэтому пришлось помогать ему на кухне. Вдобавок ко всему у него отсутствовало чувство хорошего сочетания продуктов, и он миксовал между собой вещи, совершенно не подходящие друг другу. Если бы он был обычным человеком, то наверное давно умер бы от расстройства кишечника, питаясь собственной готовкой. — Это просто не твое. — заявил я, попробовав его плов, который по ощущениям был сделан из блевотины бомжа и дохлой кошки, пролежавшей неделю на теплотрассе. — Ты — избалованный урод, понятно?! — защищал свою позицию он, но никак доказать это не смог. Похоже, я просто единственный, кто попробовал его стряпню. — Моя мать готовит лучше. — сказал я, хотя это звучало как оскорбление. — Тогда возвращайся к ней. — подмигнул мне парень. — Твоя мать прекрасная женщина. Я широко открыл глаза, мне показалось, я ослышался. Брюнет, заметив мое лицо, кинулся ко мне, заключая в объятия. — Прости, прости… я не отдам тебя никому. — уверял меня он, гладя по спине. — Если хочешь, можешь остаться жить у меня. — Я не хочу жить у тебя. — сказал я. — Просто… Дай мне время восстановиться. До тех пор, пока я не смогу спокойно видеть свою мать. Он лишь огорчённо вздохнул. — Я так привык к тебе за эти дни, что не хочу никуда отпускать. — признался он. — Но я не буду тем маньяком, который похитит тебя и закроет в своей комнате. Хотя мне и очень этого хочется… — он посмотрел на меня как на любимую игрушку, которую хочется затискать до смерти. Вот уже два дня мы спали рядом на одной кровати. Его присутствие оказывало очаровывающий эффект, я как будто одновременно был пьяным и обдолбанным. Мне как будто вкололи под кожу сразу несколько наркотиков, которые должны были убить меня, но я не умирал, и чувствовал… то что чувствовал. Каждый день я просыпался полностью выспавшийся и готовил ему поесть. Он радовался этому, как ребенок, обнимал меня, говорил, что я самый лучший, и наевшись, почти сразу засыпал. В его доме совершенно нечего было делать. В нем было много украшений, но ничего действительно стоящего. Здесь отсутствовало то, что есть в квартире нормальных людей: телевизор, книги, любые намеки на хобби, даже отопления не было, и посреди зимы батареи были холодными. Электричество и то работало кое-как. Свет по вечерам гас, розетки искрили. Он заявил, что электричество в этой квартире давным-давно отключили за неуплату и он использует генератор энергии, сделанный из биокомпонентов. Он украдкой показал мне несколько гигантских бутылей, которые стояли в шкафу в его темной спальне. В них находились пульсирующие предметы, издающие равномерный стук. Колдун сказал, что это собачьи сердца. — Ты что… изобрел новое устройство, вместо того, чтоб просто заплатить за свет? — Фигня. — небрежно бросил брюнет. — Это меньшее, на что способен маг. Он рассказал мне, что его мама была изобретательницей. Лучшей в своем деле. Настолько великой и гениальной, что ее разработками восхищался весь мир. Также он с сожалением добавил, что она «ушла от него слишком рано». Куда, я решил не уточнять. Он выглядел слишком грустным. — Она учила меня магии. Пыталась. Я ещё был совсем маленьким… толком ничего и не понял. — признался он. — Могла бы научить меня стольким вещам… но просто не успела. Я не способен претворить в жизнь и одного процента, из того, что делала она. Только представь, сколько крутых штук я мог бы изобрести! — его глаза фанатично загорелись. — Скольким людям бы помог… может, спас бы человечество от этих бесконечных войн. А так… я просто никчемен. Я даже толком не могу управлять своей энергией. Ее так много… она постоянно рвется наружу и вредит окружающим. Тебе лучше не видеть меня в таком состоянии. Чтобы избавиться от излишек магии, я трачу ее, занимаясь колдовством. Так я начал лечить людей. — он посмотрел на меня. — Может, так от меня будет хоть какая-то польза… Меня мучал всего один вопрос. Если он так любит всех живых существ, то почему убил собак? — Ты мыслишь в корне неверно. — сказал колдун, сверкнув глазами в полутьме. — Они не мертвы. Потому что мертвые сердца не могут биться. Они спят, если ты хочешь знать их состояние, и видят сны. Я разделил их органы между собой, взяв сердца для генератора. Все они связаны магией. Чтобы они не умерли, я поместил их мозги в специальный раствор. Мозг может видеть сон и заряжать энергией жидкости. Это энергия эмоций. Ты никогда не чувствовал себя сильнее в приподнятом настроении? Это и есть оно. Я погрузил их в вечный кайф, порождающий эйфорические импульсы, заставляющие их сердца биться и генерировать… энергию! — Так ты все равно проводил опыты над животными. — фыркнул я, ничуть не изменив позиции. — Да к тому же, ещё и живыми. — У меня не было денег, ясно?! — разозленно ответил черноволосый. — Вообще никаких… — тихо произнес он. — Я пришел в этот мир без ничего. Мне приходилось воровать еду, и делать ужасные вещи, чтобы выжить… Единственное, на чем я способен зарабатывать, это колдовство. Но люди слишком боятся прийти ко мне. К тому же, я сам скрываю свое существование. Я слышал лёгкие удары, прямо как из грудной клетки. Они равномерно постукивали, поочередно, то сбиваясь, то соединяясь в едином ритме. Этот то ли шкаф, то ли трансформаторная будка, был огромным животным с десятком функционирующих сердец которое вот-вот начнет самостоятельно дышать. — Послушай, как стучит. — он восхищённо взял мою ладонь и прислонил к своей груди. — Почти как моё… — Ааа! — я зажмурился, убрав руку. — После таких трагичных историй, ты заставляешь лапать себя за грудь?! Он громко заржал, положив руку мне на плечо. — Ахаха! Прости, чувак. Я думал, это хоть как-то тебя развеселит. А то ты что-то совсем загрустил. — он прижал меня к себе. — Как знал, не стоило о таком рассказывать… Но я умолял его рассказать больше. — Я расскажу все, что знаю… Только не грусти больше, ладно?.. — он взял мое лицо в свои ладони. — Никакого смысла в этом нет. Горе придет само, рано или поздно. Не нужно звать его к себе. Но свое горе я уже накликал сам. — Пожалуйста, улыбнись. — прошептал он. — Я на все готов, чтобы сделать тебя счастливым, потому что сам счастлив рядом с тобой. Пойми, нас только двое, мы совсем одни друг у друга… Будет несправедливо, если я буду радоваться, а ты нет, ты как считаешь? Какое ему дело до того, буду я счастлив или нет… Эта глупая, наивная эндорфиновая зависимость, до ужаса переоцененная, как у песиков, истекающих слюной от счастья. Может, я хотел страдать. Может, я хотел резать себя и кричать в агонии. Может, я хотел, чтоб он придушил меня, или ударил об стену головой, чтоб мои мозги разлетелись в разные стороны, в комнате, где разрозненных органов и так слишком много. Я был так близко к нему, но так недостаточно поглощён им… Этот парень, чудесно красивый, но опустившийся на самое дно жизни, в конце концов, сам вел довольно депрессивную жизнь в пустой обедненной материальными ценностями квартире, где не было ничего, кроме литров водки, и небольших запасов еды. Целыми днями мы почти ничем не занимались, кроме бессмысленных разговоров, в которых не было и намека на что-то интеллектуальное, и… снов. Да. Вы все правильно поняли. Мы просто спали. Часами, ночами, днями. Даже у меня, ленивого от природы человека, не хватило столько выдержки. Он спал так крепко, и так долго, словно до этого времени падал без сил. Я пытался будить его, но это было бесполезно и даже опасно. Один раз, когда я пытался растолкать его, оказалось, что посреди сна в него вселилась какая-то сущность. Его глаза были синими. Он зарычал и ударил меня волной магии. Ещё полчаса после этого мне казалось, что внутри моей груди пустота, в которой ползает огромный червь и прогрызает ее своими острыми зубами, заставляя внутренности разлагаться. Потом колдун кое-как проснулся и вылечил меня, но этот случай навсегда отбил у меня желание будить его. Некоторое время спустя после пребывания здесь, мне стало настолько скучно постоянно валяться в постели, что я просто перестал спать. В одну ночь я просто сидел на кровати, залитой лунным светом и смотрел на его спящее лицо, и расслабленное полураздетые тело. Он спал в одних штанах, с голым торсом, таким крепко сложенным. Его грудь и живот равномерно вздымались от спокойного дыхания. Я заметил, когда он переодевался, что на нём нет нижнего белья, тонкая ткань эротично облегала его гениталии, идеально очерчивая форму. Я мечтал прикоснуться к нему. Он достаточно трогал меня в последнее время. Все его прикосновения были нежными, но невинными, почти братскими. Это все так несправедливо. Я просто смотрел на его тело и мечтал овладеть им, прямо здесь и сейчас. Ему даже не обязательно было просыпаться. Он был идеален вот так. Он открыл глаза, подняв сонный взгляд на меня. — На что уставился? — пробормотал он. — Я наблюдал за луной. — ответил я. — Окно в другой стороне, придурок. — тихо произнес брюнет. — Ты наблюдал за моими штанами… Я не отвечал, продолжая смотреть на него. Брюнет напряжённо уставился в ответ, будто в ожидании чего-то. Не выдержав, я набросился на него, и с силой принялся целовать, вцепившись в расслабленные губы и слыша его взволнованное дыхание; прижимал его к себе, запустил руку в штаны, и сжал рукой его задницу. Парень, пыхтя и извиваясь подо мной, пытался скинуть меня, но у него не хватало сил. В приступе страсти я целовал его грудь, слыша протяжные стоны, и спускался все ниже и ниже к его паху… и тут же понял, что проснулся. Он все же лежал рядом, откинув голову набок и бормотал что-то бессвязное. Я взглянул на него. Из его штанов топорщились что-то, видимо, он словил стояк во сне. Вдруг он резко встал, и, шатаясь, побрел куда-то по коридору по направлению в туалет. Я уверен, он даже не просыпался. Что за ужасный сон у него был. Утром я проснулся совершенно один. Оглядев комнату и по отсутствию звуков на кухне, я понял, что он куда-то ушел. Мне отчего-то стало не по себе. Глупое ощущение, но за эти три дня я уже привык к тому, что он будит меня. Откуда этот страх? Не мог же он, в самом деле, свалить из собственной хаты навсегда? Я встал, оглядывая пространство вокруг. Я провел здесь достаточно времени, но совсем не обращал внимания на обстановку, как будто все остальное, кроме человека, живущего здесь, перестало для меня существовать. Теперь я ощущал дикую привлекательность в этом месте. Во всем, несочетаемом сочетании цветов, старых, чудаковатых образцах декора. Все до миллиметра, каждый кусок ткани, и ковров, и стен, был пропитан энергией их хозяина. Даже его запах остался в воздухе. Зачарованный, я бродил из комнаты в комнату, словно под наркотиками или гипнозом. Мне казалось, я опять сплю. Без памяти перемещаясь по комнате, я неожиданно наткнулся на зеркало в зале. Вздрогнув от неожиданности, я увидел в рассыпавшихся кусочках портрет человека. Лицо широкое и грубое, в нем было что-то хищное, волосы светлые и взъерошенные. Посреди бледного лица выделялись тонко поджатые красные губы. На меня смотрели серьезные серые глаза. Это не мог быть я. Этот парень был слишком хорош. Я вдруг вспомнил о существе, которое появилось из зеркала, и решил отойти от греха подальше. Что, если оно все же забрало его? Эта мысль внезапно осенила меня. Его забрали без возможности возвращения. Я даже не смогу спасти его, если он застрянет в одном из бесчисленных параллельных миров, это просто немыслимо. За всем этим я осознал, насколько нечего мне было делать в одиночестве. Что я буду делать, если он не вернётся? Я останусь здесь?.. Эта комната довольно милая, но без него она превратится для меня в ад… О чем я буду думать? Все это время я думал только о нем. Я настолько привык к нему, что не знал, каково это, существовать без него. Мои мысли зациклились, словно во временной петле, мозг перестал работать. Меня охватила паника. Я лег на пол, начав сдавленно рыдать. Внезапно я почувствовал осторожное движение рядом с собой. Как будто кто-то в очень высоком сапоге наступил на пол. Обернувшись, я увидел, что он стоит рядом со мной, почти голый. На нем был яркий фиолетовый костюм, короткие шорты, порванные чулки и красная повязка на лице. На груди, прикрепленные к соскам, висели два колокольчика, которые легонько звенели, когда он двигался. На его голове была… шляпа. Фиолетовая с красными перьями. — Почему ты плачешь? — надменно спросил Гена. Я вздрогнул. Его вид настолько поразил меня, что я мгновенно выпал из отчаяния. Предо мной предстали картины того мира, идиотского, гротескного, пузырящегося всеми оттенками порока, извивающегося, как перья на его шляпе. Настолько ужасного, что это завораживало. Я впал в бесконечный дикий восторг, как ребенок. Он был таким сложным и громадным для восприятия, что человеческая тревога казалось чем то ничтожным. — Почему ты так одет? — это единственное, что меня сейчас волновало. — Я первый задал вопрос. — без малейшего стеснения заявил человек в шляпе. — Я думал, тебя похитили. — едва слышно произнес я, чувствуя себя очень глупо. — Кто? — взволнованно спросил Гена, присев ко мне. — Уже не важно. — ответил я, пытаясь замять тему. — Что не так с тем, как я одет? — вкрадчиво спросил Гена. — Ты.. т-ты прекрасен. — я всего лишь сказал правду. Он поднял голову и громко расхохотался. Его звонкий смех отражался от стен, обклеенных витиеватыми желто-розовыми узорами. — Нет. — отсмеявшись, он мотнул головой. — Я извращенец. Я думал, он скажет это про меня. — Впрочем, я готов спуститься в этот мир и наконец-то стать нормальным. — подмигнул мне Гена и скинул с себя шляпу. Я схватил, разглядывая ее. Натуральные перья, ровные швы, приятная ткань. Она идеальна. Где он только ее достал?.. Пока я рассматривал фиолетовый цилиндр в руках, я не заметил, как он начал раздеваться и скидывать с себя все предметы одежды подряд, маленькие колокольчики звякнули, соприкоснувшись с подоконником. Я успел запечатлеть только момент, как он стаскивает с себя последний чулок. Я замер как статуя при виде этой картины. Я точно не готов был и не ожидал внезапно увидеть его голым. — Погодка-то отстой. — скучающе заявил брюнет, поглядев в окно. Там была одна сплошная слякоть и грязь, которую освещало пофигистичное солнце. Ну оно же небесное тело, хуле ему до этого бардака? — Зря я вернулся. Как знал, что ты проснешься раньше. — Я не слышал звук ключа. Откуда ты появился? — меня с самого начала мучал этот вопрос. — Из зеркала в спальне. Так вот оно что. Его спальня была все время закрыта, я не заходил туда. Мы спали в зале, где стоял большой диван. Разбитое зеркало тоже находилось здесь. — С этим зеркалом особо не попутешествуешь. — пожаловался он, прижимаясь к моей спине. Мы сидели на полу. — Новое стоило так дорого… мне целый месяц пришлось жить трезвым, представляешь?! Я так хотел бухать, и трахаться… а ты знаешь, какие девчонки дают, когда у тебя нет денег. — зловеще зашептал он мне на ухо. — Нет?.. — я прищурил один глаз, который уже начал нервно дёргаться. — Уж точно не такие, как твоя бывшая. — съязвил брюнет. — Я видел её фотку… как ты эту куклу склеить умудрился? У нее одни губы стоят дороже, чем моя хата… Только не говори, что завлек ее своими пространными рассуждениями о мироздании, я сейчас уссусь со смеху. Я деликатно промолчал. Я прекрасно знал, как и чем завлек ее, и эта тема была для меня крайне неприятной. Ее последствия я испытывал на себе до сих пор. — Ты мог бы приворожить их, как раньше. — просто сказал я. — Нет уж. — пробормотал он. — Я не насильник, как ты. Я хочу, чтобы люди любили меня по-настоящему, чистым сердцем. Мне не интересен секс с зомбированными личностями… Мне не нужно тело, которое ничего из себя не представляет, даже на одну ночь. У меня тупо не встанет. Прости, если разрушаю твою концепцию о «просто телах». — … Короче, так я и стал я стал девственником за один месяц. — радостно произнес он, обнимая меня за плечи. Я вздрогнул. Он все еще голый. Это было приятно, но странно. — Не думаю что это как-то работает в обратную сторону? — осторожно предположил я. Брюнет задумался, напряжённо засопев. Он прижал меня к себе, сильно сжимая в объятиях (аналогия с игрушкой повторилась и в этот раз). Он пах очень странно. Это был обычный запах сигарет и пота, но к ним примешивалось что-то ещё, сладкое. Не как парфюм, или сладкая вата, но что-то темное и потустороннее, невесомое. Он принес это с собой из другого мира?.. Его руки немного потрясывало, будто он нервничал. Он хихикнул. — Ты такой красивый и милый. — внезапно заявил он. — Если б я был девкой, то родил бы тебе дочку. Она бы выросла настоящей принцессой. — Думаешь?.. — я ошарашенно помотал головой. Ещё одно слово из его уст, и я опять начну видеть галлюцинации. А я этого не хотел. Я хотел видеть только его… — Да. — мрачно ответил он. — Мне будет тебя не хватать, если ты исчезнешь. Поэтому… Девчонка отлично заменит тебя. — По-твоему, я так сильно похож на девочку? — спросил я, проигнорировав реплику с исчезновением. Она меня до жути напугала. — Ты даже не представляешь, как. — улыбнулся он. Я поглядел в его зелёные глаза, которые блестели, как два чистых изумруда. Мне хотелось поцеловать его, погладить его грудь с покрасневшими сосками, но я чувствовал, что он неприкасаем. Брюнет посмотрел на меня сочувственно. Он как будто знал все, о чем я думаю. Мне должно было быть некомфортно. Но почему-то у этого был обратный эффект. Словно я нахожусь во сне и все происходит благодаря моей воле. Он слышит мои мысли. — Не бойся. — произнес он полушепотом. Я покраснел от щек до кончиков ушей. Что он имел в виду? — Ты можешь потрогать меня, если хочешь. — сказал он, его голос отчего-то стал низким. — Это нормально. — Тебе же не нравятся парни? — я засомневался. — Какая разница? — задал резонный вопрос он. — Тебе-то точно они нравятся. И наверное, тебе нравлюсь я… — он расслабился, выпрямившись и показывая себя полностью. — Давай. Ничего страшного не случится. Это будет маленький эксперимент. Тебе должно понравиться. Я положил руку на его грудь, гладя ее. Брюнет закрыл глаза. Она была крепкой, а кожа очень упругой и нежной. Я нажал на его соски пальцами и принялся массировать их. Они были твёрдыми от холода в комнате. Брюнет вздрогнул, открыв один глаз. — Ах. — простонал он. — У тебя руки такие холодные. Как у трупа. — Прости… — должно быть, ему неприятно. — Мне холодно. — пожаловался он. — У тебя есть хоть что-то не холодное? Ну, да, дружище. У меня есть кое-что не холодное в штанах, после того, как ты предложил себя потрогать. Но ты вряд ли этому обрадуешься. Улыбнувшись, я прикоснулся губами к его груди и поцеловал его чуть выше соска. Я услышал его шумный вздох над головой, он оценил это. Я продолжил одаривать поцелуями его прекрасную кожу, оттягивая ее губами и оставляя небольшие синяки. Мне хотелось испортить эту идеальную кожу чем-то плохим. Я провел влажным языком по соскам оставляя мокрые следы вокруг них. — Вот так намного лучше. — произнес он, его взгляд темнел, дыхание становилось все более прерывистым. — Учишься на глазах… Брюнет легонько потянул меня за волосы и поднял мою голову, вовлекая в поцелуй. Черные пряди игриво и ласково коснулись моего лица, накрывая его собой. Я никогда не знал никого, кто целовался бы так нежно, словно всполох пламени возле кожи, излучающий тепло. Я чувствовал, как его чудесные горячие губы вдыхают в меня жизнь, еще раз и заставляют меня задуматься о ее тайне. Его зелёные глаза были подернуты усталой темной дымкой, какую я видел в первый день знакомства. — Я… хочу спать. — тускло произнес черноволосый после столь прелестного поцелуя. — Опять? — немного разочарованно произнес я, злой на то, что сон вновь забрал его у меня. — Да… эти сны… они не дают мне никакого покоя. — произнес маг немного раздражённо. — Ничего не могу с этим поделать. Я не контролирую их… они зовут меня… — он зевнул. — Когда сами того хотят. — Почему ты позволяешь им это делать? — Я зависим от этих существ. Они помогали, когда мне было плохо. Взамен я должен возвращаться к ним каждый раз, чтобы они не заскучали. Они безобидные, но бывают крайне надоедливыми… После ещё пары реплик непонятного содержания, приводящих меня в замешательство, он наконец произнес. — Ты уж прости меня. — измученно выдохнул брюнет. — Тот параллельный мир… он отнимает у меня разум. Мне нужно немного отдохнуть. Ты же мне позволишь? — он невинно поцеловал меня в щёчку. Он улегся на диван. Я накрыл его одеялом, видимо решив, что ему станет холодно. Идиот, как потом оказалось. — Я люблю тебя… Ты и правда… классный чел, — произнес он, зевнув. — Я подремлю немного, ладно? Всего часик. Только пожалуйста, не уходи от меня. Его «часик» затянулся на несколько часов. Он дрых до самой ночи. Я не хотел его будить, он так сладко спал. Под вечер ему опять стало плохо и он начал бормотать что-то во сне. Тот параллельный мир все не давал ему покоя. Они призывали его. Зачем им понадобился колдун вроде него? Я никогда не хотел думать об этом, но боюсь, мое подсознание уже нашептывает мне на ушко правильный ответ. Он то по идиотски смеялся, то истошно кричал. В своем бреду он называл имена, которых явно не могло быть в нашем мире, очень уж глупо и нескладно они звучали. Но и сказать, что он их выдумал, тоже нельзя. Слыша их, я чувствовал присутствие этих существ. Они были где-то здесь, пришли за ним прямо из зеркала. Они обожали и обожествляли его. «Дженетикс!» я слышал их противные голоса. «Дже-не-тикс! Он здесь! Он опять пришел к нам! Давай, Нэ, потанцуй с нами! Смотри, это Безымянный Гном, он опять трясет своей жирной жопой. Давай, пни его как следует, и запусти в стену, он обожает это! Ах, милашка Лёлин опять танцует у шеста…» Я убрал одеяло. Его кожа была сухой и горячей, словно по его венам текла раскаленная лава. Он буквально задыхался от жара, несмотря на то, что на нём не было одежды. Я положил холодную тряпку на его лоб. — Ммм…что… ты. — он беспомощно открыл глаза. — А… это всего лишь ты. Мы ещё в Фейриленде? — Нет. — я помотал головой. Так вот как называется этот пылающий расплавленной резиной муравейник безумия. Фейриленд. Впрочем, мне плевать. Я напоил его водой из бутылки, найденной на кухне. Брюнет издал глухой стон, как только последняя капля коснулась его иссохших губ. Я думал, он пришел в сознание. Но это было далеко не так. — Пошли. — скомандовал он и стремительно схватил меня за руку, так, что на ней едва не остался синяк. Он стал проводником. Теперь я ещё отчетливее слышал существ. Много голосов бубнили что-то невероятное пошлое, хихикали и издавали мерзкие звуки, похожие на рычание и хлюпанье. Там звучала музыка. Ритмичные низкие вибрации, напоминающие удары, вызывающие странное шевеление в подкорке мозга. Оно пробуждало такие темные и глубинные вещи, которые сам человек не подозревал у себя. Так вот, те низкие вибрации из того мира могли влиять на человеческий организм. Они вызывали чувство, похожее на сексуальное возбуждение. Нет, это даже сексуальным не назовешь, поскольку в этом понятии оставалась хоть какая-то романтика. Оно не сравнилось с тяжелым, грубым ощущением, будто на гениталии навесили свинцовые шарики. Я знаю, как это прозвучит для нормального человека. Но теперь я точно понимал, что звуки способны на это. По лицу друга я мог свидетельствовать, он кайфовал от этого. Его лицо было похотливо румяным, мокрые волосы прилипли к лицу. Он жадно глотал воздух. Его тело изнывало от жажды здесь, а сознание находилось там, среди фей, в умопомрачительной пляске. Несмотря на то, что он спал, его член стоял а все мышцы находились в напряжении. Я все ещё слышал эти глухие удары, словно из-под земли. Помутневший разум отрезал все эмоции. Я уставился на тело лежащего друга, напряжённое, худое и казавшееся ещё более смуглым в темноте. Оно было таким пошлым, лишенным личности и мертвым. Мне захотелось раздвинуть его ноги и трахать его всю ночь напролет, пока не свалюсь на него от недостатка сил. Ну все, с меня хватит! Я выдернул себя из его руки и отошёл от кровати. Ещё одна минутка в этом дурдоме, и я сам тронусь умом и пойду танцевать с феями. Я решил потихоньку слинять из его дома. К тому же, как выяснилось, ему не было плохо.