Класс коррекции

15 октября 2000 год. Хороший день, но не для учебы

      Проносящиеся мимо на высокой скорости машины, шум города, переругивающаяся с кем-то по телефону мать за рулём — все это становилось совершенно отдаленным и тихим, стоило закрыть глаза. Тогда перед взором вновь возникали опостылевшие за долгое время белые стены палаты, бесконечные коридоры, лица врачей — все мешалось в единую кучу. Но наваждение в конце концов спадало и Тимоти вновь видел крышу машины.       — Мам, ну ты с кем там разговариваешь? — крикнул юноша       Женщина за сорок с весьма откровенной розовой рубашке кого-то громко послала и отбросила телефон.       — Ни с кем, милый. Так, мошенник. Представляешь, пытался всучить мне страховку на мужа, которого у меня вот как пять лет нет! Вот урод, прямо как твой отец!       — Да, мам, очень плохой человек — Тим перевернул голову от матери.       Он всегда любил обоих родителей одинаково, несмотря на то, что отец заботился о нем всегда, а не только на публике — как мать.       — Мы приехали, солнце — радостно сообщила она, припарковавшись так, что едва не выбила фару — веди себя хорошо и не позорь мамочку! — давай, пока       Она оставила три влажных слюнявых поцелуя на его щеках и укатила прочь. А Тим остался один перед серым неприветливым зданием школы. Сейчас уже там велись уроки, а он не знал куда ему идти точно. Спросить у кого-то? Для человека асоциального слишком страшно. Идти и стучаться в каждый кабинет? Затея еще хуже первой. Оставалось только узнать у охранника на вахте, уж он то не будет крыть его благим матом       Тим толкнул дверь, и его обдало горячим воздухом кондиционера: на улице только конец сентября, а холод уже пробирает до костей и листья облетели, деревья мертвые и голые. Он не успел ничего спросить, как к нему подлетел мужчина в деловом черном костюме       — Молодой человек, вам здесь не место! — зло прошипел он, хватая Райта за рукав       — Да я учусь здесь, первый раз на занятиях — несмело пытался оправдываться юноша, едва поспевая за мужчиной       — Ты из класса коррекции, верно? — ткань куртки в цепкой хватке жалобно затрещала — тебе не место здесь! Ты должен заходить через другой вход. Так уж тому и быть, я проведу тебя через школу для нормальных — он особенно выделил это слово голосом — детей, но в следующий раз будь внимательней       Мужчина выглядел как карикатурный злодей       Они свернули за угол и по пустым коридором пошли в сторону северного холла, отделенного решеткой. Как стало понятно, отсюда выход вел на задний двор школы. Мужчина открыл замок ржавым ключом и запихнул юношу. «Как в клетке» — мелькнула в голове у него мысль, когда дверь за ним со скрипом закрылась. Здесь было совсем темно, хоть глаз выколи. Бледно-зеленую плитку на полу едва освещала единственная мерцающая с механическим шумом лампочка, всюду была пыль и застарелая грязь, которую не убирали, пожалуй, с основания школы. В правом углу висел большой самодельный плакат, на котором вывешивали расписание и кривыми буквами было написано: «Наш класс!»       Одна дверь из белого пластика вела в туалет, за другой же, оббитой войлоком и кожей, слышались приглушенные голоса и дикий хохот. Тим поежился и, запинаясь о выбоины, направился к ней. Он поколебался немного, и толкнул дверь. Страх объял его с головы до кончиков пальцев, когда пара десятков глаз одновременно посмотрела в его сторону. Юноша не нашел ничего лучше, кроме как виновато опустить голову и податься назад, но его тут же схватили и насильно затащили обратно. Вновь раздались дебильные смешки. Неприятно и стыдно, хоть он ничего плохого и не сделал       В классе стоял лютый ледник. Тим не на секунду ни пожалел, что надел сегодня футболку под свитер. В углу увядала последняя фиалка, со шкафов горделиво смотрели уцелевшие портреты «замечательных людей» как мысленно окрестил их юноша: Менделеев, Ломоносов, Пушкин — все они смотрели с осуждением и презрением       Учительницей оказалась женщина лет пятидесяти в строгом сером пиджаке, очках с круглой оправой и уставшими узкими продолговатыми глазами. Руки ее были запачканы мелом, словно тот въелся в кожу за столько лет работы, мимические морщины на переносице набили оскомину       — Ребята, познакомьтесь с нашим новеньким! — сухо произнесла она и рот ее вытянулся так, что стали отчетливо видны худые скулы — как тебя зовут?       Тим так растерялся, что не смог произнести ничего вразумительного и печально взглянул на учительницу. Но та кровожадно продолжала выжидать, будто желая его сломить       — Тим, мое имя Тим Райт — тихо отчитался он       — Хорошо, Тим Райт, присаживайся во-о-он там — она указала пальцем на юношу в желтом худи и черной вязанной шапке, сидевшего справа у окна на последней парте       — Дети уроды, пидорасы, наркоманы! — громко заголосил один затюканный парень, подскочив как ужаленный в одно место, и тут же побледнел так, словно на него несся КАМАЗ       — Заткнись Тикии-Тоби, хуйло дерганное! — вторили ему с третей парты       — Я сколько раз говорила не материться?! — завопила учительница в миг потеряв самообладание — деграданты не на что не способные! Уебки больные, почему ваши матери-шлюхи героиновые только аборт не сделали?! Дети инцеста, блять! Иди садись уже, что встал?!       Опасливо оглядываясь, Райт, придерживая сумку за лямку, пошел на галерку между рядом под крики не унимающейся женщины и смешки, пиная ногами лежавшие на дощатом полу сумки учеников. Голубоглазый, который словно едва сдерживался, чтобы не засветиться от радости, тепло ему улыбнулся и скинул портфель к окну. Он протянул приветливо руку       — Я Брайн Томас — представился он — извини, прослушал как тебя звать       — А я и не представлялся — мрачно ответил Райт, пожимая ладонь       — Ха-ха, а ты с чувством юмора — Томас улыбнулся еще шире       — Мое имя Тим Райт — он вдохнул, доставая ручку и учебники, и вдруг замялся       — А какой сейчас вообще урок? — он с пренебрежением оглядел свои измусоленные книги с разволокненными корешками       — А какая разница если мы все равно ничего не понимаем? — философски подметил Брайн, у которого ничего кроме одной полупустой тетради двенадцать листов в линейку и не было       Райт вгляделся в доску: раз цифры, значит либо алгебра, либо геометрия, либо физика. География, хоть там и имеются задачи, наврядли — слишком много писанины. Геометрия тоже наверное нет, потому что нет ни одного рисунка. Либо алгебра, либо физика — Тим тупым не был, потому решил что все же алгебра, потому что по физике он знал, что F — энергия, а F на доске не было. Элементарно!       Тим открыл нужный параграф и приготовился слушать. В плечо его толкнул Брайн       — Эй, а почему ты сюда попал?       — А тебя это не касается — грубо отрезал Тим, старательно записывая очередную формулу       — Да ладно тебе, здесь все свои — Томас по-свойски похлопал его плечу — вот хочешь про всех расскажу? Смотри: на первой парте сидит мелкий пацан в зеленой рубашке и волосы у него, словно перекисью сжег — это Бен Петерсон. Он типа задрот. Если захочешь в плойку или Сегу зарубится, то это к нему. Только аккуратней, он стукач, ну и зануда редкостная. Говорят он из секты какой-то, во что я охотно верю глядя на его странные закидоны: его как-то побили слегка, так он ушел довольный, говоря, что пострадал за веру. А вон там у стены на второй парте, за цветком, видишь? Это Натали Уолет и Тикки-Тоби. Но с ним общаться это общественный суицид…       — А почему? — невольно спросил Райт, краем глаза заметив, как девочка в зеленой куртке с мехом обнимает дергающегося юношу       — Потому что они слишком зашкварные даже для этого места. Если Бен здесь по тому, что просто дебил, то эти двое реально больные. Один боли не чувствует, дергается как робот от узкоглазых, которого водой облили, и орет постоянно, вторая же здесь за как говорили за блять «антисоциальное поведение». Она ножом пыталась зарезать одноклассницу, пролечилась в дурке и вернулась уже сюда. А вон там за третей партой шняга в белой толстовке и длинными брюнетистыми волосами, а рядом с ним размалеванная пизда? Это Нина Хопкинс и ее ебырь Джефф Вудс. Ей уже делали аборт — добавил он полушепотом — а он то здесь и ответственен за травлю, лучше не переходи ему дорогу, правда, не стоит. Он злопамятный гад, говорят на учителей бросался с заточкой. А Нинка отсасывала всем желающим в туалете, пока ее не поймали и не отволокли за волосы к директору…       — Хватит, без подробностей — нервно перебил его Райт       — Как скажешь — Брайн лениво откинулся на спинку стула, по-домашнему вытянув ноги и закинув руки за голову — а это вон там сидит наша готка, Джейн Аренсоун. Она вены пыталась резать несколько раз, под поезд бросалась. В итоге подожгла себя и сильно обгорела. В коме лежала год. На лицо ее не смотри, она та еще злобная страхолюдина, и заторможенная от обезболивающих. Жалко ее по-человечески — он горестно от чего-то вздохнул — А вон ту в черном платье коротком и с ресницами как у коровы? Тоже Джейн, но Ричардсон       — Она типа тоже на Джеффа вешается?       — Ага. И что они только в нем нашли, а?       — Жалеешь, что не на тебя? — Тим шикнул от того, что паста в ручке закончилась. Он посмотрел на Томаса, но тот лишь развел руками, мол, с чем пришел в этот мир, с тем и хожу — ладно, а что с остальными? Теперь мне все равно нечего делать       — За предпоследней партой высокий амбал в синей толстовке, это Джек Найрас. Кулаки у него крепкие, а мозги маленькие. Жуткий чувак, он каннибал на пол ставки. Приглядись к его руке: на левой нет пальцев, это он их отрезал, пожарил во фритюре и съел. В дурке его конечно пролечили, но не знаю, смогли ли из него всю дурь выбить. однако с тех пор он практически всегда молчит и только мычит и рычит. Он во всем слушается Джеффа, как цепная собака, так что будь с ним аккуратней       — С Джеффом или Джеком?       — С ними обоими — уклончиво ответил Брайн — вон там за последней партой близнецы по два метра ростом — Джек и Джилл. Они типа умственно отсталые, аутисты. Ржут постоянно как кони, носятся точно также. Говорят они жертвы инцеста, во что охотно верится…       — А ты почему здесь оказался? Ты выглядишь как самый приятный здесь человек — Тим неловко осмотрел Брайна       — А я так херово учился, что задолбал всех учителей. Даже двойки по всем предметам и то мне натягивали. Не знаю в чем дело, не могу даже условия нормально прочитать, что уж говорить о задачах… Что ж, теперь твоя очередь — он, улыбаясь, посмотрел на Тима       — Хорошо, но только не смейся. Я долго лечился в дурке и пропустил много… Ну и иногда у меня бывают зрительные и слуховые галлюцинации       — Прикол — поразился Томас — типа ты можешь увидеть за окном НЛО? Это шиза у тебя что ли?       — Вроде того — от бестактных вопросов Райт заметно занервничал — мне неловко говорить об этом, правда       — А ты головой об стенку бился? А смирительную рубашку на тебя надевали? — не унимался Томас       — Хватит!       — Так ты был буйным или…       — Я сказал хватит! — заорал Тим              Все обратили на них внимание. Учительница обернулась, злобно скалясь и набирая в грудь воздуха для крика       — Извините — перебил ее Райт и выбежал из класса       — Урод! — закричал ему вслед Тоби, вырываясь из успокаивающих объятий Натали, и тут же закрыл себе рот рукой