И так бывает.

8 ГЛАВА «Раб был свободен — он не имел семьи». Калитку в высоком глухом заборе, огораживающем небольшой дом, открыл высокий стройный блондин. На вид около двадцати пяти, с милым добродушным личиком, излучающим волны радости. Вслед за светлым во двор вошел и я. Двор как двор, слева небольшая постройка, похожая на барак, справа конюшня. Эльф направился в дом, ну и я следом, на пороге путь мне перекрыл с недовольной мордой встретивший нас блондинчик. — Куда прешь, раб?! — последнее слово, он словно выплюнул. Какая мерзость, и вот «это», я посчитал милым?! — Но не твой, — огрызнулся я. — Твоё место в постройке, — зашипел он не хуже змеи. — Это ты решил? — поддел я. — Кому и как относиться в своем доме, я буду решать сам, — осадил светлый слугу. — Но он же раб… — попытался оправдаться тот. — И ты, темный, не забывай. Ты мой раб. И я в праве сделать с тобой все, что захочу, — пригрозил мне светлый. — И к твоему сведению, Норс распоряжается здесь прислугой и рабами. — У меня к тебе просьба, — начал я. — Будешь умолять отпустить? — съязвил блондинчик. — Где ты видел умоляющего эльфа? — удивленно спросил я. И мы одновременно со светлым посмотрели на его слугу, который стушевался и побледнел. — В чем состоит твоя просьба, темный? — Если есть библиотека, я хотел бы иметь возможность читать, — о как загнул, чуть язык не сломал. — Я подумаю. Норс, отведи его в постройку и пусть вымоется и переоденется. Воняет ужасно, — распорядился он, демонстративно зажав изящными пальцами свой аккуратный носик. «Лапочка,» — вздохнул я мысленно. Норс довольно захихикал, как только закрылась дверь за спиной хозяина. И до этого милое лицо стало злым и омерзительным. От его вопля я чуть не оглох. Интересно, а светлый специально не слышит? — Кимор! — заорал Норс, — иди сюда, старый дурак! Щуплый дедок усилено передвигал ногами, в силу своего возраста стараясь идти как можно быстрее. — Шевелись, старая развалина! — ревел недовольный блондинчик. — Мог и сам подойти, не преломился бы, — разозлился я. — Заткнись! Ты скоро у меня будешь бегать, стоит мне только взглянуть. И угождать научишься, — самоуверенно выдал он. — Сам придумал и сам поверил, — усмехнулся я, отлично понимая, что мне еще это аукнется, вид у него больно злой, вон аж побагровел. — Отведи этого раба. Покажи, где вымыться, и чистую одежду дашь, — отдал распоряжение Норс, в бешенстве влетел в дом, хлопнув дверью. — Зря ты его дразнишь, — удрученно покачал головой старик. — Выберет момент, когда хозяин уедет, и отыграется на тебе. Он своего не упустит. Жестокий. Забить может до смерти, но вперед поиздевается вдоволь. — Садист, — подтвердил я свои догадки. — А кто такой садист? — переспросил дедок. — Норс ваш. Тот, кто любит мучить, — объяснил ему. — Точно — садист, — согласился со мной он. — Пошли, покажу, где жить станешь. Ох, тебе еще вымыться, переодеться и поесть надо. — Я слышал твое имя Кримор, а я Даэ, — представился я старику. — Расскажи мне все об этом месте и о его обитателях. Можно с картинками, — пошутил я. — Могу и рассказать, мне не сложно, — сказал, пожав плечами, старик. — А ты как здесь оказался? Или родился рабом? — Поинтересовался я у него. — Прислуживал я одному дворянину. Хороший был хозяин. Как родился, так уже прислугой и был, впрочем, как и мои родители. Время шло. Дворянин — помер, его выросший единственный сын стал никчемным хозяином. Вскоре дворянчик разорился. Распродал все что имел, но все равно в нищету скатывался. Добрался и до слуг. Девку — сироту взял да и продал, хорошо, что попала она к нормальному хозяину. Слуги разбежались, а я остался, куда мне на старости лет деваться-то. Следующим, кого дворянчик продал, и был я. С тех пор уже пять лет прошло. А теперь я здесь. Бояться надо только Норса. А хозяин вроде неплохой, но Норса не одергивает и, конечно, не без эльфийского самомнения. Ой… — сказав, он испугано прикрыл рот ладонью. — Твой дворянчик — скотина! Прекрати волноваться, не забывай, что я тоже раб, — успокоил я его. — Этот Норс еще та сволочь. Меня особо не трогает, перед хозяином оправдываться не хочет. Старый, особо не помучаешь. А вот девчонкам достается. Ох, что он с ними делает… Как притащат чуть живых, всех до кости исполосованных кнутом. Это не считая всего остального. У него два охранника есть, тупые, но здоровые, так они тоже любят поизмываться над беспомощными. Но до Норса им далеко. Этот наслаждается причинением боли. Тьфу, мерзость, — сокрушался старичок. Невольно у меня сжались руки в кулаки. — Сколько всего здесь народу? — Петрим на конюшне, Лота — на кухне, Сверна — где-то в доме прислужничает, я и ты. Это рабы. Норс и двое его дружков, а также хозяин, — перечислил он. — Зачем светлому рабы? — Принято тут так. Прислуги почти нет. — Понятно. Зачем платить, если можно сделать рабом, — хмыкнул я. Да уж, вот это мирок со своими заморочками. Постройка, которую выделили рабам для жизни, не отличалась удобствами и чистотой. Небольшие окна, больше напоминающие щели, через которые просачивался слабый солнечный свет. Зато прохладно, нашел я и в этом хорошее. Небольшое прямоугольное помещение со столом, на котором стояла деревянная посуда, и старыми стульями. Вдоль дальней стены была набросана куча соломы, накрытая старыми грязными тряпками. Как пояснил старик, мол, эта куча и есть кровать. Мерзость. Лучше я буду спать стоя. Вымылся я в бочке с теплой водой, нагретой раскаленным жарой воздухом. Неприятно было мыться в затхлой воде, но что делать? Зато одежда чистая, пусть и грубая. Ближе к ночи подтянулись и другие обитатели постройки. Держались они настороженно и не пытались сблизиться. Меня это даже обрадовало — нет привязанностей, значит смогу сбежать. А пока я рассматривал, остальных рабов, насколько мне позволял вечерний свет. Конюшенный — невысокий коренастый мужчина средних лет, с торчащим в разные стороны волосом и карими тусклыми глазами. Две еще молодые девушки, с очень похожим затравленным взглядом, и внешне имели некоторое сходство. Обе блондинки и худощавы. На следующий день, ближе к вечеру, меня вызвал светлый. У него было своеобразное состояние души, когда требуется выпить. Какие у него проблемы, что он решил напиться, меня совершенно не волновало. — Темный, выпить хочешь? — расщедрился уже порядком набравшийся светлый. — Хочу, — решил я еще и на халяву поесть. — Мне самому не хватило, — светлый обиженно потряс пустой бутылкой передо мной. — И? — протянул я. — Сходи принеси мне вина. Знаешь где? — заплетающимся языком спросил эльф. — Видел, — недовольно буркнул я в ответ. В погреб я спускался очень осторожно. Терпеть не могу мрачные подвалы, аж мурашки по коже. Приблизившись к бочкам с вином, заметил маленькую прошмыгнувшую тень под ногами и длинный лысый хвост. — Ааа! Крыса!!! — заверещал я и, как последний идиот, стою на одном месте, при этом не переставая визжать. В подвал влетел взъерошенный и расхлестанный эльф с мечом в руке. Совершенно не соображая от страха, что делаю, я прыгнул к нему на руки. В этот момент я совершенно забыл, кто я сейчас. Каюсь. Хорошо, что эльфы сильные, держал и не морщился. — Ты чего? — совершенно обалдевши, спросил эльф. — Там крыса, — ткнул я пальцем в сторону бочек. — Ты их настолько боишься? — все еще продолжая держать меня, спросил он. — Ужасно, — покаялся я. — Что произошло, господин? — влетел запыхавшийся Норс. Увидев меня на руках светлого, побледнел, да так и остался стоять статуей. Зато светлый пришел в себя. Сбросив мою тушку со своих рук, медленно развернулся и молча ушел. Я вылетел следом из подвала и пошел спать. На следующее утро меня отправили помогать в конюшни. Пришел один из охранников и передал распоряжение Норса, мол, вперед, чистить лошадей. И ведь ни кому не скажешь, что лошадей я только издалека видел. Как их чистить, даже представления не имею. Пошел на конюшню. Пришел. Фу… Вонища. Конюх навоз убирает. Мне щетку в руку вложил, давай чисть. Я и чистил. Увлекся малеха, даже не заметил подходившего сзади Норса. Я решил, раз сказали чистить, то значит это делать надо на совесть. Приподнял хвост коню и под ним щеткой провел. Конь лягнул. Я отскочил, эльф как-никак. А подошедший Норс — нет, поэтому получил копытом в грудь, пока летел, снес дверь и приземлился задом в только что убранный навоз. Зрелище было незабываемое. Ржал я долго. Светлый, заставший приземление Норса, тоже. А я что? Я ничего. Оставшись вечером наедине с Кимором, я решил задать интересующие меня вопросы. — Расскажи мне про эльфов? — попросил я старика. — Ты же сам эльф? — удивился, усаживаясь рядом, дед. — Я память потерял, ничего не помню. — А я голову ломаю, чего такие странные вопросы задаешь, — усмехнулся он. — Слух, нюх, быстрота, сила, я и так знаю, а что — нибудь интересное, — с азартом попросил я. — Почти все и без меня знаешь, — рассмеялся он, но все же начал рассказывать. — Эльфы злопамятны, у них очень хорошая память, но и им свойственно забывать, только времени дольше требуется. Шастают по миру обычно молодые, любопытные. А уставшие от мира, старые эльфы в лесах сидят, мудрствуют. Советы раздают, правда, сами определяют, кто действительно в них нуждается. Все светлые эльфы эмпаты, но не темные. Поэтому до определенного возраста они учатся от окружающего мира закрываться, иначе сойти с ума можно. И не стоит забывать, что воины они хорошие, причем как мужчины, так и женщины. — Откуда ты столько знаешь? — спросил я у него, не ожидавший такого количества информации. — Библиотека была большая, а я читать любил. — А где темные живут? — На равнине, соседствуют с кентаврами. Как там они живут, сказать ничего не могу, ваша страна хранит свои секреты. Попасть в нее можно, лишь будучи темным эльфом. Остальных либо разворачивают обратно, либо особо непонятливых — убивают. К дроу никто соваться не хочет. — А почему дроу? — Так светлые их зовут, а темные вроде как и не против, — объяснил старик. — Тебя Норс зовет, — сообщил мне один из охранников и, не дожидаясь, вышел. После случая с крысой и конем Норс меня возненавидел, что в общем-то не было неожиданностью. — Постой, — схватил меня за рукав старик, и торопливо зашептал, — не бойся, темные от яда не умирают. Я читал об этом. — Сколько их было? — поняв, что старик меня предупреждает об опасности, и я уже не первый, спросил я. — Пять, — тяжело вздохнул дед, — от смазливых избавляется. — Он — любовник хозяина? — зло спросил я. — Хотел бы быть, — ответил с усмешкой старик.-Хотя кто их знает, что по ночам там творят. Норс был в великолепном расположении духа. И встретил меня с распростертыми объятиями. — Мы плохо начали наше знакомство, — лебезил он, — отобедаем и попробуем начать все сначала? — Вряд ли это получится. Но отобедать можно, — с издевкой согласился я. Норс только заскрипел зубами и продолжал вяло улыбаться. Я молча уплетал за обе щеки, ведь возможность сытно и вкусно поесть может отдалиться на неопределенное время. — И как тебе наш хозяин? — поигрывая бокалом вина, поинтересовался он. Я чуть не рассмеялся, какой до наивности ожидаемый вопрос. Вот же маньяк — и сам не гам и другим не дам. — Влюбился сразу, как только увидел. Тааакая лапочка, — мечтательно ответил я, в душе ухохатываясь. Он побагровел. Бокал от сжатия резким треском разлетелся по ковру. Красное вино перемешалось с кровью от порезов. — Он мой! Слышишь ты?! Он мой!!! — подскочив ко мне, бешено вопил блондинчик. — А вот плеваться не надо. Неприятно, — брезгливо поморщился я, со спокойствием удава продолжил, — он знает, что твой? — Ты! Ты! Скоро сдохнешь. Пища была отравлена, — возбужденно горлопанил Норс, — я постарался найти поболезненней яд. Договорив, с облечением он плюхнулся на стул. «Типичный сумасшедший», — мысленно отметил я. — Что здесь происходит?! Шумно, — раздался недовольный мелодичный голос сверху. — Меня сытно покормили, — сыронизировал я. — Вижу, вы все же нашли общий язык, — похвалил он Норса, который расплылся в обожающей улыбке. — Я уезжаю, буду завтра к вечеру. — Хозяин, — поклонился он эльфу. Дойдя до двери, светлый обернулся и оценивающе окинул меня взглядом. — И впредь, Норс, корми рабов там, где положено. «Ах ты, самовлюбленный гад, птичка певчая», — подумал я об эльфе. Со спокойной совестью оставив ехидно хихикающего Норса в предвкушении моей мучительной смерти, я направился в пристройку. В ней поджидал волнующийся обо мне старик. Все же привязался я к нему. И сбежать теперь не смогу без него. Надо все продумать, только не сегодня. Хотя попробовать снять ошейник можно и сейчас. Быстренько отрастил небольшой коготок и попробовал надрезать свой ошейник, тот моментально стянул шею туже. Скотство! — Кимор, ты, случаем, не знаешь, как избавиться от этого ошейника? Или так бежать… — Бежать? — пролепетал несколько заторможено старик. — А ты что, думал, я здесь буду вечно? Жизнь эльфа долгая, но не рассчитана на рабство. Тем более меня сегодня, как выяснилось, отравили. Кстати спасибо, что предупредил о невосприимчивости темных к яду, а то паниковал бы страшно, — благодарно улыбнулся я старику. Кимор же продолжал стоять неподвижно, ошарашенным взглядом пялясь на меня. — Ты чего, старик? — немного испугавшись за здоровье старика, спросил я. — Даэ, ты сейчас немного нарастил один коготь? Я точно это видел или на старости лет у меня мерещиться всякое начало? — наконец отмерев, спросил он. — Отрастил и не в первый раз такое проворачиваю. А в чем проблема-то? — пожал я недоуменно плечами. — Ты же в ошейнике, и поменять ипостась ты не можешь, это же касается и твоего отращивания когтя. Это невозможно. Ошейник должен полностью блокировать. — Ладно, прекращай удивляться, старик. Я весь такой уникальный, — отмахнулся я, — лучше скажи, есть ли способ снять этот дурацкий ошейник? — Очень давно я слышал, что одному сильному магу удалось снять его. Вроде как ошейник распался от сильного магического воздействия. Это все, что мне известно, и не поручусь, что сказанное сейчас мной является правдой. Хотя при твоих возможностях, думаю, тебе удастся, — шепотом делился со мной он. — Если и побегу, то только с тобой вместе, — уверенно сказал я. — Смеёшься, Даэ. Я очень стар, и тащить меня с собой — это по меньшей мере глупо и смертельно опасно. И как всегда «вовремя» меня скрутила резкая сильная боль в животе. — Ты же сказал, что от яда я не умру, — пролепетал я. — Но и не сказал, что больно не будет, — сочувствующе проговорил старик. Выгибало и сгибало меня где-то около часа. В промежутки без боли, насчитывающие секунды, я видел встревоженное лицо старика, сидевшего со мной рядом. Боль утихла, и измученный я уснул. Проснулся резко от душераздирающих криков. Вскочив на ноги, огляделся. Старика не было рядом. Дурное предчувствие кольнуло сердце. Выбежав во двор, просто обомлел. Там, привязанный между двух столбов, болтался окровавленный и изуродованный старик. Сквозь месиво крови и мяса, некогда бывшее его спиной, теперь виднелись кости. Норс в остервенении стегал его с довольным оскалом на морде. — Мне передали, что ты выжил. Честно говоря, был очень удивлен. Хотел до тебя добраться, да вот старик так самоотверженно тебя защищал, что я решил для начала с ним развлечься. Смотри, какая красота, — счастливо рассмеялся заметивший меня выродок, указывая рукоятью плети на обезображенную спину Кимора. Мой яростный рык остановил двинувшихся ко мне охранников. Я был уверен, что мои глаза сейчас светятся алым. — Как же так… ведь… ошейник ……как же так…. — лепетал ошарашенный садист. Мгновенно я оказался рядом с Кимором, бережно приподнял за подбородок его побледневшее лицо. Взгляд из-под белоснежных бровей, мутный от боли, встретился с моим алым. И в этих выцветших от времени и зноя глазах было столько веры… в меня. — Беги… — последний раз прошелестел покусанными губами старик, прежде чем его взгляд потух. И мир для меня раскололся. Словно что-то спрятанное глубоко внутри меня дало трещину, через которую полилась сила, обильно сдобренная гневом и душевной болью. Мне стало нестерпимо жаль погубленные другими жизни старика, Митяки, свою. Сжав руки в кулаки, я заорал изо всех сил: « Ненавижу! Как же я вас всех, уродов, ненавижу!» Закружившийся вокруг меня вихрь стал распространяться все шире и шире. Проходя сквозь тела, словно туман, и оставляя за собой лишь пыль от не успевших ничего понять людей. Разорванный ошейник упал к моим ногам. Слезы застилали мне глаза. Опустошенный, на ослабевших ногах я опустился на землю и потерял сознание.