И так бывает.

7 ГЛАВА «Поживем — увидим, доживем — узнаем, выживем — учтем». Приходил в себя медленно. Сильно болела голова. Попытался сесть. Ага, как же. Упаковали как окорок в сетку. Рядом кто-то сопел. Открыл сначала один глаз, осмотрелся — ничего интересного. Телега, я и Митяка, находящийся все еще в отключке. День. Куда-то едем. И все. Закрыл обратно. Оказывается, биться и так больной головой об доски трясущейся телеги — мало приятного. — Слышь, батя, эльф очухался, — пробасил рядом с телегой «голосок». У них здесь что, семейный бизнес?! — Может его еще раз по башке долбануть? — Не тронь! Зашибешь его насмерть, — пресек батя порыв сынка. Шедшие рядом разбойники, заржали. Ненавижу такой смех. — Скоро мы придем? Жрать охота, — ныл детина. Мне это тоже интересно. Митяка пришел в себя и ошарашенными взглядом уставился на меня. А я чего? Я ничего. Сам связан. — Уже скоро. Этих в клетку пересадим. И спокойно пожрем, — объяснил главарь. Слово «клетка» мне очень не понравилось. Надо выбираться, вон и Митяка смотрит с надеждой. На кого бы мне таким же взглядом посмотреть? Кто бы меня спас? Тоже мне, додумался в ком искать героя. Попытался сосредоточиться и сменить ипостась. Фигу, причем с большой буквы. Веревочка-то специальная… Ладно оттопыриваю палец и пытаюсь представить, как вырастает коготь, хоть немного… о… получилось! А теперь аккуратненько надрезаю веревки свои и его. А коготок-то — скальпель. Круто. Впереди шум голосов. Значит приехали. — Ворек, тащи наш улов в клетку! — Подмоги, Корек, один двоих не уволоку. — Не вопрос. — Сейчас, в лес, — шепчу Митяке. Резко вскакиваем, секунды на сориентироваться. Позади лагерь впереди лесок. Бежим изо всех сил, петляя как ушастые. Мимо просвистели стрелы. Одна… вторая… третья.…Все, я в лесу. Оглядываюсь. Митяка ранен, недалеко от опушки. Пытается ползти. Черт! Метнулся к нему. Поднял. Сделал первый шаг. Дикая боль в плече, кричу, и вместе со мной в крике выгибается Митяка. Его взгляд стекленеет, он обмякает и перестает дышать. Все еще ничего не понимая, я держу его за плечи. Время для меня замедлилось. Никогда я еще не видел смерть так близко, глаза в глаза. Мое замешательство мне дорого стоило. Мир стал тускнеть, закружилась голова, и я рухнул на землю. — Говорил же, батя, давай по башке приложу. — Прыткие ребята. Если бы эльф не вернулся, точно бы его не поймали. — Ты какой стрелой стрелял? — Какая попалась, такой и стрелял. — Посмотри, сын. — В мужике с красным, в эльфе с зеленым. — Повезло эльфу, со снотворным досталось, а мужику с ядом перепала. — Это не ему, а тебе повезло… И я отключился. Пришел в себя уже в клетке, с полоской кожаного ошейника на шее. Болела голова и плечо. Невероятная слабость не позволяла мне двигаться. — С возвращением, — сказал главарь, подходя к моей клетке. Я с отвращением скривился. — Слабость, да? Это от ошейника. Привыкнешь. «Пошел ты в малину мелкими шажками,» — подумал я. Демонстративно отвернулся и перестал двигаться. — Молчишь. Гордый. Ну — ну. Посмотрим на тебя через недельку. Вот же сволочь, издевается. И серьга моя у него в ухе болтается. — Знаешь, о чем я думаю? — не утерпел я. — О чем? — Повезло мне, что бриться не надо, а то, как тебе, в бороде пришлось бы живность разводить и вонять. Вот понять не могу. Как вы с такой паклей по лесу ходите? Видимо, вам нравится всякий мусор вечером из нее выгребать, а вдруг повезет, что съестное найдется, — с издевкой сказал я. — Я персонально позабочусь о твоем новом хозяине, — бешено зашипел он, — с извращенными изысками. Я побледнел. С него станется. Рабство — это страшно. Когда ты никто, ничто и звать тебя никак — это ужасно. Мной смогут распоряжаться по малейшей прихоти хозяина, не считаясь с моими мыслями и чувствами. Это чудовищно! Я такого не желаю. Солнце палило, повозка тряслась при езде. Я продолжал лежать, так как клетка позволяла либо сидеть, либо лежать. Обреченным взглядом рассматривал пейзаж пустыни, в которую мы въехали, пока я был в отключке. Все бы ничего, только в туалет хочется. Проэксперементировал в дальности и высоте, к тому же добавил плюсик в удобстве быть мужчиной. Почему там, где процветает работорговля, всегда пески?! Видимо, чтобы добраться было сложнее. Ближе к ночи стало заметно прохладнее, люди засуетились более активно, готовя ночлег. Есть хотелось жутко. Мне в клетку всунули миску с едой и ретировались. До моего острого слуха донесся разговор. — Отнес? — спросил кто-то, кто именно я определить не смог, я же лежал к лагерю спиной и поворачиваться категорически не желал. — Да. Не ест. — Хреново. Главное, чтобы не сдох. Не хочу потерять такие деньжищи. — А что, большие деньги получим? — Сможем небольшое село прикупить. — Ого! — Жрать не будет — усыпим. Тут три дня идти осталось. Выживет, — пробасил сынок. Его «голосок» я везде узнаю. Вот где же тебя такого умного взяли?! Усыпит он. Все затихли, значит, спать расползлись. Бок затек. Так, надо завязывать с глупостью. Кому хуже сделал, что целый день на одном боку пролежал? Правильно только себе. Кто-то шепчется, тихо так, но мне-то слышно. Идиоты, честное слово. — Давай позабавимся с ним, Ворек? — Нет, батя по земле, как букашку, размажет. — Эльфы живучие, ничего с ним не станет, — уговаривал второй. — Боязно мне, Корек. — А ты представь его смазливое личико, и как он под тобой кричать будет?! — умасливал второй. — Ладно, но тихо. — Только по голове его не бей, а то вдруг и правда загнется, — забеспокоился второй. — Ты его держишь, я пользую, потом поменяемся. — Как держать так постоянно Ворек. Я тоже хочу первым быть, — обиженно возмутился он. Вот скоты! Это что, дежавю?! Сколько можно! Весь напрягся. А если.… Развернулся к ним лицом, томно потянулся, откинув со лба прядь волос, и призывно улыбнулся. — Вы чего-то хотели, сладкие? — с придыханием произнес я. Кажется, стоят не дышат, а нет — дышат. Жаль. — А я все жду. Когда же таки милые мальчики на меня внимание обратят, — капризно надул я губы. Фу, какая гадость. — Учти, ты оборачиваться не можешь, — выпуская меня из клетки, просветил второй. — Учту, — согласился я. Выползши из клетки, я с удовольствием потянулся всем телом. Два дуболома нерешительно замерли, не зная, что делать с покладистой жертвой. Наклонившись к самому уху сынка главаря, прерывающимся страстным шепотом я сказал: — Но это не значит, что не смогу бежать. И со всей силы ударил того ногой в коленную чашечку, кажется, сломал, вон как взвыл, и хруст такой противный был. Силы не рассчитал, но не раскаиваюсь. Пока второй не успел опомниться, присевши, двинул ему кулаком в пах. Теперь взвыл и этот. Радует. Хотел бежать, но про ночную охрану-то забыл, схватили вдвоем и заломили руки. — Что здесь происходит?! — взревел главарь. Правду говорят, у мерзавцев сон хороший. Столько событий, а проснулся только сейчас. Просвистели две стрелы, и двух жлобов отнесло от меня в стороны. Я упал на землю, прикрывшись руками, и замер. Крики нападающих, стоны умирающих, мельтешение теней в ночи, звон метала… И тишина. С земли меня подняли резким рывком. Я недовольно заворчал. — Ты здорово помог нам, эльф. Так красиво отвлек все внимание на себя. И мы обошлись без потерь, — обратился ко мне главарь очередной шайки. Я прям переходящий приз. У них что, мода бороды носить?! — Главари работорговцев все такие вежливые? — оскалилась я в подобие улыбки. — Что будет со мной? — Для тебя все останется по старому, — сказав, он шутовски развел в стороны руки. — Ясно. У меня просьба, — обратилась я к главарю. — Какая? — удивился главарь. Разбойники недовольно загалдели. Властный взмах руки главаря — и тишина. Круто. Хочу так же! — Предлагаю сделку. Вы мне возвращаете мою серьгу, она у проигравшего главаря, а я дам слово, что до торгов не буду пытаться самостоятельно убежать. — Может, я её себе заберу? — сказал он, крутя в пальцах серьгу, полученную от подсуетившегося разбойника. — Носить будешь? — усмехнулся я. — Продать не сможешь — редкая вещь, а один камень стоит немного. — Почему такая оговорка — « пытаться самостоятельно»? — поинтересовался главарь. — А вдруг кто поможет. Я же не дурак отказываться от такого шанса, — иронично ответил я. Работорговцы заржали. Серьгу я получил обратно. Через два дня мы пришли в город, то есть они пришли, а меня привезли. Тело ужасно болело, хотелось встать и походить. Меня быстро сбагрили шустрому толстому торговцу за хорошую цену, судя по довольным мордам. Под внушительным конвоем, с надежно связанными руками, меня проводили в какую-то каморку. От стоявшей здесь вони чуть не стошнило. Вдоль стен жались друг к другу люди, испуганные и сломленные. Дверь открылась и два здоровенных шкафа стали выталкивать рабов по одному в коридор, не трогая меня. — Прошу вас, принц, — склонился в поклоне купивший меня торговец, предлагая на выход. Знает ведь, что заработает приличные деньги, вот и прогибается. Должен заметить, его методика вежливости действенна. Ну, раз меня назвали принцем, так и выход должен быть соответствующий — с гордо поднятой головой. Одежда, как и я сам, давно просила постирушек. А мое желание большой горячей ванны стало навязчивым. На помост, стоявший на забитой народом площади, я поднялся медленно и величественно. Охи и ахи прокатились по толпе. Темного эльфа видеть в качестве раба народ просто не ожидал. Предвкушая хорошие торги, стоявший рядом торговец, довольно улыбаясь, потирал руки. — Начинаем торги с 400 золотых, — оповестил собравшихся торговец. Толпа возмущенно загалдела. Послышались выкрики. — На эти деньги можно купить двадцать рабов! — Цена высока! — Посмотрите, кого я вам предлагаю! Темный эльф! Молод, силен, красив! Кто сможет похвастаться таким рабом?! — продолжал расхваливать свой товар торговец. — Прежде отмыть надо было! — Или боялись, что убежит?! — Он добровольно взошел на помост. Все видели. А не привели в должный вид только из- за того, что купил я его только что у пришедшего каравана, — притворно обиженно прогорланил торговец. — Даю 420! — выкрикнул сморщенный старикашка. — 450, — кричит один. — 470, — орет другой. — 490, — вопит третий. — А… пусть будет 500, — горланит старикашка. Я от отвращения поморщился. — 550, — проговорил мелодичный мужской голос, зазвучавший из-под капюшона плаща. — Не мог бы господин показаться? — вежливо попросил торговец. Мужчина скинул капюшон, и им оказался светлый эльф. — Обалдеть… — выдохнул я. Отчего светлый на меня недобро зыркнул. Красное золото волос, играющее на солнце, кремовая кожа, смазливое личико. И как он под этим балахоном не сварился? Конечно, как же мог упустить свой шанс поиздеваться светлый над темным, судя по рассказам. — Как тебя зовут? — грубо спросил светлый, подойдя ко мне. Ах, какие глаза чистого небесного цвета, только взгляд злорадствующий. А голос! Словно мелодия. Все держите меня семеро. Вдребезги разбила мой романтический настрой оплеуха по моему лицу. Светлый эльф. А темный-то красив, под грязью почти не видно, но мы, эльфы, умеем видеть и различать истинную красоту. Серьга? Надо же, а раб-то благородных кровей. А взгляд зеленых глаз такой… такой… восхищенный?! Это меня злит, как он смеет так на меня смотреть?! Не удержавшись, я влепил ему пощечину. В зеленых глазах мгновенно показался красный всполох, заставивший меня вздрогнуть. Скрипнув зубами, он прошипел: « Не стоит так делать». И снова взял себя в руки, невольно заслужив мое уважение. *** — Как твое имя? — уже спокойнее спросил светлый. — Даэ. — Тень? — выдохнул эльф. — Тень, — согласился я. — Ко мне будешь обращаться «господин». Понятно? — величественно позволил мне он. — Да, — ща, разбежался, прям бегу и спотыкаюсь. — Иди за мной. И не стоит пробовать сбежать, убьют сразу, как беглого раба. Но с твоей внешностью вероятнее продадут в дома радости. Все ясно. Сбежать низя, пока хозяин не скажет: «мозя». А дождаться вольной от рабовладельца — это из разряда пожизненных мечтаний. Мрак. Усталость брала свое. Поездку в невысокой клетке под палящим солнцем сложно назвать комфортабельной. Мне уже надоело бродить по узким улочкам этого города. Впереди шел светлый, а я, уставившись на его спину, как на ориентир, брел следом, не хуже привязанной собачонки.