И так бывает.

43 ГЛАВА «А я что? Я ничего… это ему не слышно!» В этот раз родители привели нас в небольшую уютную комнатку с заранее приготовленным чаем. Нас явно ждали. Я пить не стал и демонстративно забрал чашку из рук Зерана. Мало ли чего они еще придумают. Тяжело вздохнув, Ее величество отставила и свой чай в сторону. — Как ты посмел сбежать?! — резко начал меня отчитывать Владыка. — Сопляк… — Хватит! — грохнул я ладонью по столу. Сейчас мне было фиолетово, что сидящий передо мной мужчина — Владыка и отец. Меня душили обида и злость. Я уже чувствовал, как внутри меня начал образовываться знакомый вихрь, не суливший ничего хорошего сидящим в этой комнате. — Я слышал ваш разговор. Вы собирались опоить меня и женить, добившись таким образом желаемого вами наследника! Просветите о планах дальнейших? Или все же у вас взыграет совесть, и вы извинитесь передо мной?! — Сынок, — попыталась ласково начать мать. — Нет! Я не сын вам до тех пор, пока не стану доверять вам. А это, к моему сожалению, очень сложно теперь сделать, Ваше величество. — Да как ты смеешь?! — гаркнул Владыка. — Смею, — не хуже змеи зашипел я. — Я — наивный идиот — пришел к вам в поисках тепла и поддержки, ничего не помня о себе. Доверился. А чем отплатили мне Вы?! Отделили от меня детей и супруга, единственных моих близких, которых я знаю. И решили воспользоваться мной как безмозглой куклой. — Раньше ты нам не перечил, — все еще пытался осадить меня Владыка. Но остановить меня было просто невозможно, я говорил и даже не замечал, что плачу. Пока Зеран не развернул меня к себе лицом и не прижал к груди. Мне стало безумно стыдно за свою слабость; сжав кулаки, я заставил себя успокоиться. — Эргил, — уже серьезно начала мать, — у нас не было выхода. — Вам тяжело было мне сказать, что брат не может иметь детей? И только поэтому Вы решили искалечить жизнь мне? — пристально смотря в глаза усталой женщине, с дрожью в голосе спросил я. — Прости, Эрг, — надеюсь, что искренне всхлипнула она. — Мы искали тебя все три года, и уже отчаялись. — Это я слышал, — перебил я, огрызнувшись. — Дай им сказать, — притянув меня к себе на колени, попросил тихонько Зеран. — Эргил, поверь, мы искренне любим тебя, — успокоившись, обратился ко мне Владыка. — За то время, пока тебя не было, для нас стала ударом весть, что Калив не может иметь детей. Но править-то будет именно он. Хорошо, не ухмыляйся, это действительно будет нескоро, с нашей продолжительностью жизни. Раньше ты не стал бы возражать нашему решению. Ты изменился, стал увереннее в себе. Научился огрызаться. Я недовольно хмыкнул, еще теснее прижимаясь к Зерану. — Мы не знали, что делать. Наследник должен быть. Даже если и править он будет через тысячу лет, но он просто обязан появиться! Поэтому мы решились на такой шаг. — Эрг, мы боялись потерять еще и тебя. Может, моя беременность принесет нам мальчика. — Нет. Будет девочка, — глухо ответил я, внутренне стараясь хоть немного оправдать поступок родителей. — Откуда ты знаешь? — вскинулся Владыка, мои слова убили в нем надежду на сына. — Дракон сказал, — сухо ответил я. И удивился, что они даже не стали опровергать мои слова. Ничего себе вера в драконов! — Ты уверен? — опечаленно спросила мать. — Да. Правители совсем пали духом. Даже как-то жалко стало. — Нашли, из-за чего переживать. Дочь — это тоже здорово. И вообще, какая разница, кто родится, главное чтобы здоровенький ребенок был. Так? — Угу, — шмыгнула носом совсем не по-королевски, женщина. — Будет вам наследник, — расщедрился я. И почувствовал, как напрягся Зеран. — Ты согласен жениться?! — обрадовано воскликнули они в один голос. — Нет, — отрезал я. Они в недоумении переглянулись. — Сейчас объясню, но сначала ответьте мне на вопросы. Калив приглядел себе невесту? — Да. У него уже есть кое-кто на примете. — А она о его проблеме знает? — Было дело, по пьяни плакался ей. Она, конечно, расстроилась, но от него не отказалась, — пояснила мне мать. — Чудесно. А теперь, Владыка, зовите сюда к нам и ее и его. Буду вас просвящать, как можно все устроить. — Как дети? — спросил я у матери, пока Владыка отдавал распоряжение слуге. — Зевур и Серел разъехались. А Лана — в соседнем поместье, гостит у наших друзей. — Я надеюсь, вы им ничего не сделали? — у меня внутри все от взгляда матери сжалось от страха. — Ты можешь думать о нас все, что угодно, но верить в то, что мы способны причинить вред невинным детям?! Это слишком! — Это успокаивает, — как-то тихо и неуверенно проговорил я. — Отец, ты звал? — влетел, как и в прошлый раз, в комнату Калив, за его спиной маячила изящная, словно куколка, девушка. — Привет, братик, — помахал я рукой, сидя на коленях Зерана. Быстро справившись с удивлением, он потянул к нам за стол свою пассию. Та робко села рядом и замерла. — Рассказываю один раз, что такое искусственное оплодотворение. В этом я готов поспособствовать, но не более. Где-то час заняло мое их просвещение. С радостью замечая, что родители все больше воодушевляются, да и Калив расслабленно улыбнулся. Приятно поразило, что я ошибся в юной эльфийке. Она очень дотошно выспрашивала, как я это буду делать, потом, как она это должна сделать. Иной раз, вгоняя меня в краску, а сама даже не смущалась. В итоге пришли к выводу: даешь детей, но без моего участия в этом, только помощь как донора, и мы счастливые отчаливаем в свою академию. А свадьбе быть, но позже. После, перейдя на отстраненные темы, я объяснил, почему нам надо срочно уехать и у нас в запасе только два дня. Повелитель демонов, может, про меня и забыл, но расслабляться не стоило. Я быстро остудил пыл отца, видя, как он мечтательно улыбается, видимо, строя планы на мое второе супружество с Повелителем. В этот раз мне помогла мать. Быстро сообразив, чем этот может кончиться: двое правителей в родственниках всегда повод для ссоры найдут — решила поспособствовать в скором отбытии. И прямо на ходу придумала план. Решив за молодых, что они сегодня быстренько устроят первую брачную ночь и сегодня и повторно завтра сделают все, что полагается для появления детей и со спокойной совестью станут готовиться к свадьбе, которая состоится через две недели. И мы сможем уехать. Возражений Ее величество не принимала, и молодых спешно развели по разным комнатам, готовя друг для друга. А мне все происходящее казалось какой-то плохой комедийной постановкой с примесью ужасов. Одним словом — бредятина. Утащив меня в комнату, Зеран довольный поглаживал мою спину, заставляя меня плавиться от удовольствия. Жаль, что я мурлыкать не умею, а то бы заурчал… Стоит ли говорить, что вышли мы из нее только через два часа. — Владыка, у меня есть к Вам вопрос, — остановил я его, случайно столкнувшись в коридоре. — Почему меня называют «джерс»? Владыка побледнел, я даже испугался, что он сейчас грохнется в обморок. — Кто? — Нимфы и дракон, — ответил я, поняв, что именно его интересует. — Идем, — и развернулся по направлению к кабинету. — Оставьте нас, — властно выпроводил он всю прислугу и охрану. Что — то меня эта таинственность начинает напрягать. — Садись, сынок, — я даже не стал реагировать на «сынка» опустившись в кресло. — То, что я тебе скажу, можешь рассказать только своему супругу и только под магической клятвой о неразглашении. Я не хочу лишней смуты в этом мире. — Я слушаю, — меня немного потряхивает от волнения. — Джерис — это мы. Много веков назад в нашем родном мире шла война. Не просто война, а на полное истребление. Брат шел на брата, отец на сына. Я не помню, из-за чего все началось, но закончилось плачевно. После примененного вируса был практически уничтожен целый мир. Выжили совсем крупицы. Со всего мира в течение двух лет мы собрали пятьсот выживших. И были неприятно удивлены, что мутировали, переборов вирус, который продолжал нас истощать, но не убивать. Мы приняли решение о переселении. Еще пять лет мы готовились к этому… — Мутировали? — спросил я, когда Владыка замер в воспоминаниях. — У некоторых из нас помимо клыков появились крылья. И мы — крылатые — встали в вершине нашего нового общества. Руководя и направляя. Несколько десятков отделились от нас, решив возрождать родной мир, и у них стали рождаться дети. Мы обрадовались этому, но ненадолго. Дети долго не жили, умирали от истощения. Наш зараженный мир высасывал из них жизнь, убивая вирусом. За год до отлета начали происходить ужасные вещи. Кровавые бойни между выжившими, которым не было свидетелей. — Кто — то сошел с ума? — Хуже. Запущенный ранее вирус мутировал вместе с нами. Продолжая изменять наши тела. А у некоторых и разум, заполняя его кровожадностью. К тому моменту, как мы готовы были к переселению, нас осталось триста. Изможденные и измененные, мы буквально свалились на эту планету. И с облегчением поняли, что магия этого мира нас питает, возвратив нам здоровье и остановив нашу мутацию. Так и получилось, что все джерс стали иметь новую ипостась, а мы, крылатые, еще и вторую. Я был самый молодой, и мне удалось выжить, когда этот мир стал нас перестраивать под себя, забрав жизни многих не сумевших перестроиться и наши знания о технологиях. И мы начали сначала, с оставшимися ста пятьюдесятью джерис. — А светлые? — не утерпел я, влезая в очередную паузу. — С ними мы встретились после драконов. Мудрые создания — драконы — приняли нас в своем мире и не стали препятствовать обживаться. Светлые сначала относились к нам хорошо, но зависть… Сначала деда нынешнего Владыки светлых, затем его отца и теперь, как я понимаю, привитая и его сыну. — Зависть к тому, что мы имеем вторую ипостась и сильнее? — Да. Мы жили в мире, у нас стали рождаться дети. Главным был мир, и мы радовались каждому новому дню. Вторая ипостась в отличие от нас, стариков, у наших детей была без хвостов. А так Вы очень даже миленькие, правда, немного меньше, — улыбнулся мне отец. Ничего себе, это получается, они, как Зеран, под три метра. Или нет? Так обязательно доканючиться до показа. — Потом миру пришел конец. Началась война. Унесшая много жизней светлых, наших меньше, но для нас потери были велики. Мы закрыли границы, строя свой мирок. Светлые восстанавливались. Демоны — не трогали. И постепенно мы снова отстраивали свой мир, теперь ужесточаясь, и обучаясь защищаться и нападать. И вот теперь светлые снова начинают нападать, провоцируя нас на резню… — Отец, а сколько тебе лет? — Более четырех тысяч, — усмехнулся он моим круглым глазам. Какой же я маленький, а еще ему хамил. Стало стыдно. — Наш род единственных крылатых, и эта способность передается по мужской линии. Сила наша велика, и при рождении накладывается печать, удерживающая ее. В возрасте трехсот лет печать постепенно снимается. — Да… поэтому так важен наследник? А Келив… Он наверное, сильно переживает? — Да. Переживает. Но решение уже принято. И кстати, я знаю, что у тебя печать снята. И я за тебя рад, что ты можешь контролировать свою силу. И совершено не против, а даже «за» твое обучение в Академии магии. — Прости, отец, — покаянно опустил я голову, поднявшись. — Ты же мой сын, — крепко обнял он меня, похлопав по спине. — Идем, а то нас будут искать. — А светлые знают, кто мы? — Нет. Прадед Владыки знал, но его убили. Он и предложил называть нас дроу. — А «темные» откуда? — Это он так пошутил, что, мол, у них волосы светлые, значит они «светлые», а мы соответственно — «темные». Но тогда в эту шутку вкладывался совсем другой смысл. Под впечатлением я нашел Зерана и, стребовав с него магическую клятву, больше для порядка, чем от недоверия, пересказал разговор с отцом. — Обалдеть… — выдохнул он, когда я закончил. — От меня набрался, — усмехнулся я, прижимаясь к нему. Я стойко перенес эти два дня и с огромным облегчением покинул стены дворца. Мы, свободные и вдвоем на лошадях, отправились к морю, чтобы, воспользовавшись амулетами переноса, появиться в Академии магии. — Зеран, чувствуешь воздух свободы? — улыбнулся я ему. — Даэ, твои родственнички очень оригинальные. Не обижайся, но я действительно рад, что вырвался оттуда. — Слишком энергичные, — поддакнул я, и мы рассмеялись. — Надо будет как-нибудь сестренку навестить. А то больно долго она загостилась у Альвина. — До этого еще не скоро, сначала учеба — усмехнулся Зеран. Перед нами расстилалась степь. В этот раз орков мы не встретили, чему были очень рады. До моря оставалось совсем немного, когда нас окружили амазонки. — Твою же налево! Опять?! — обречено выдохнул я. — Опять, — хмыкнул Зеран. Нас под усиленным конвоем привели в уже известное нам поселение. Озираясь по сторонам, я с радостью заметил, что мужчины выглядят довольными, и на них нет рабских ошейников. И амазонки спокойно, на равных общаются с ними. Я был горд за свое вмешательство. — Драгоценный, смотри, от гордости не лопни, — усмехнулся Зеран. — Как ты думаешь, что они сделают с нами? — Мда… — протянул я, теперь всерьез задумавшись о своем будущем. — И правда, зачем мы им? Мужики у них есть, теперь и добровольных хватает… — Вас призывает королева, — показав головой нам на выход, грубо сказала женщина. На этот раз место королевы занимала молодая, накачанная так, что терминатор от зависти бы расплакался, женщина. Блин, вот последнее слово мне удалось выговорить с трудом. Ну не похожа она на женщину, скорее на мужика. — Вы будете принесены в жертву Богу Истины. И, недолго думая, нас завели в какой-то шатер, с расположенным в нем по центру плоским большим камнем с темными подтеками, засохшей крови. — Вот чего этим девкам неймётся-то, а? То на мужиках отыгрывались, теперь за кровавые ритуалы взялись. Ужас какой-то! — Даэ, посмотри на фигуру их идола, — толкнул меня плечом Зеран. — Кого-то он мне напоминает…. — протянул я, рассматривая деревянную, вырезанную в полный рост фигуру. — Да это ты, — усмехнулся Зеран. — Точно! — вскрикнул я, пристально рассматривая народное творчество. — Идеи есть? У меня нет желания оказаться на этом алтаре. — Есть, — подмигнул я Зерану, и сменил ипостась, раскрыв крылья. — Как посмела ты, смертная, осквернить мой алтарь? — басом прогрохотал я растянувшейся у моих ног в раболепном поклоне королеву амазонок. Говорю и с трудом сдерживаюсь, чтобы не заржать. — Сколько жертв вы принесли? — Пятьдесят, — лепечет она, не поднимая головы. — Кого Вы приносите в жертву? — не меняя голоса, требую я ответ, а самого трясет от злости на этих тупых амазонок. — Странников, — тихий ответ, на грани восприятия, но я слышу. — Кто сказал, что я нуждаюсь в жертвах? Кто надоумил? — вот теперь я уже не играю. Я действительно зол. Столько невинных жертв. И кому?! Мне! Это слишком. — Шаман. — Привести!!! — головой понимаю, что сейчас я способен просто разорвать этого урода, но ярость не позволяет мне нормально думать. В шатер вошел сгорбленный сухонький старичок. Весь такой покладистый, с бегающими маленькими выцветшими глазами. В шоке уставился на меня, и видимо понял, что попал. Бухнулся, растянувшись рядом со своей безмозглой королевой. — Повелитель, — прошелестел шаман. — Шаман, кто сказал тебе, что я требую жертвоприношений? — Так всегда делали, еще мои предки, — выдал этот гад. — Мне не нужны невинные жертвы, — прорычал я. Этот сморчок резко протянул руку и дотронулся до моей ноги, и поднял на меня улыбающуюся физиономию. — Он не бог. Он из плоти. Ты фальшивка, — пока я, опешивший от такого хамства, как завороженный смотрел на поднимающегося шамана, он спокойно отряхнул свои ноги от земли и, презрительно скривившись, продолжил, — взять его и на алтарь! Это была последняя капля… Развеял я шамана за секунду и пылающим алым взглядом уставился на трясущуюся королеву и ее приближенных. — Повторяю один раз, — говорил я, заставляя себя успокоиться, попутно ища решение. Эти амазонки, если я сейчас этот алтарь расфигачу, опять что — нибудь придумают, и кто его знает, что именно. — Я не принимаю жертвоприношений! — рявкнул я, они вздрогнули, а Зеран с интересом наблюдал за происходящими событиями. Я склонившись, приподнял лицо королевы, и мягко коснувшись щеки, очень ласково промурлыкал, — приносите мне цветы, фрукты. Я их очень люблю. А на следующий день раздавайте их всем желающим, просто так. Если так, то я сделаю этот алтарь… — Я запнулся. А что я собственно могу сделать? Королева конечно дура, но не совсем же безмозглая. Да и амазонок мне жалко. Но вот что придумать-то с этой плитой несчастной? Мою заминку они поняли по-своему. — Мы клянемся не проливать кровь на твой алтарь, Бог Истины, — Все так же сидящие у ног, но смотрящие на меня с фанатичным обожанием. «Приплыли», — мысленно вздохнул я. — Поздравляю тебя с приобретением новых подопечных, — хихикнул сбоку Зеран и, поддразнивая, добавил, — Бог Истины. Я показал ему язык. Это привело в сильное замешательство смотревших на нас амазонок. — Это мой супруг, — пояснил я ей, так, «между прочим». Они, моргнув, переползли в сторону Зерана и опять распластались теперь уже перед ним. Ошарашенное лицо Зерана вызвало у меня тихое похрюкивание, сдержать смех мне удавалось с трудом. Так, надо покопаться в голове, но ничего путного не всплывало. И плюнув на все, я просто приложил руки к плите и решил: будь, что будет. Сначала ничего не происходило, затем в голове начало раздаваться нашептывание, и руки охватил свет, переходящий на алтарь. Бог Истины, вертелось в голове… Свет стал нестерпимым и исчез. Я сам с любопытством смотрел на дело рук моих. Идол словно ожил, по крайней мере, ощущения были такие, даже глаза стали бездонными и выразительными. Внутри глазниц деревянной фигурки словно тлели угольки. Надо проверить. Вроде я понял, что из этого получилось. Своеобразный суд. — Приведите двоих, кого нужно рассудить за провинность. Есть такие? Восхищенные взгляды становятся более осмысленными. Две женщины выбежали из шатра выполнять мой приказ. — Королева, на будущее: падать ниц передо мной не стоит. Вам как королеве достаточно склонить голову, а остальным хватит и глубокого поклона. — Драгоценный, а ты себялюб, — тихонечко шепчет мне, улыбаясь, Зеран. Сам знаю, есть грех на мне. В ответ пожимаю плечами. Пусть так, но ползающих у моих ног людей мне совершенно видеть не хочется. На нашу просьбу нам привели двоих. Один сорокалетний мужчина, с немного затравленным выражением лица. Оно и понятно, от рабства в душе сложно избавиться быстро. А второй подопытной стала амазонка, с вызовом смотрящая на приведших ее женщин. До тех пор, пока не увидела меня. Тут же вся сжалась и бухнулась на колени передо мной. Ох, я же говорю, что мне не нравятся такие поклоны. — Королева, потом всех научишь, как правильно проявлять ко мне почтение, — развернулся я и посмотрел на смутившуюся королеву амазонок. В ответ она смогла лишь кивнуть. — В чем они обвинены? — но, видя, что они просто боятся открыть рот, добавил в голос немного недовольства и переспросил у одной из охраняющих. С трудом подавив порыв снова свалиться предо мной, она, поклонившись нормально, хрипло заговорила. — Господин, наша сестра говорит, что этот мужчина плохо обращается с ее сыном. Не дает правильно его воспитывать. — Говори, — тронул я обвиняемую ногой, наклоняться не хотелось, и она, не видя к кому обращаюсь, в землю лицом уперлась. — Господин, — залепетала она, но по мере объяснения становилась все смелее и агрессивнее. — Этот… мужчина… не дает мне воспитывать сына, как положено. Он растит его слабым и никчемным. Он и сам никчемный. Я требую отдать мне ребенка, а этого принести Вам в жертву. Мужчина побледнел, сцепив руки в замок и сжав их так, что я думал сейчас сломает. Но продолжал молчать, вызвав этим уважение к себе. Я бы раз двадцать уже сорвался и нахамил этой. — В чем заключается в твоем понятии воспитание? — елейным голосом спросил я. — Тренировки и наказания. Он должен стать сильным, — гордо выпятила она грудь. Ясно, не мать, а тупой воин. Так можно и ребенка угробить. — Я услышал твое мнение. А теперь ты расскажи, — обратился я к мужчине. — Вы будете слушать этого?! Вам незачем это делать, моего слова достаточно. Я амазонка, а он… — прервала она меня, и зря. Что-то мне сегодня не хочется ограничивать себя только шаманом. — Молчать! — рявкнул я и ошарашено отметил грохот грома. Опа-па, это что-то новенькое. Амазонки замерли, как мыши. — Я сам решу. Ты мне не указ. — Говори, — повернулся я к мужчине. — Господин, прошу Вас, не отдавайте ей сына. Он маленький совсем, она убьет его. — Сколько ему? — Два года. — Такой маленький… — пораженно выдохнул я, а эта говорила что-то про наказание и тренировки. Я думал, ему лет семь, и то этого мало. Но два… это …слишком мало. Так, надо успокоиться, а то судить будет некого. Спокойно… Рука Зерана, опустилась мне на плечо, слегка сжав его. Вот как у него вовремя получается узнавать, что мне нужно успокоиться? Я, наверное, на детях просто помешан, раз меня так сильно выводит любая несправедливость по отношению к ним. Пусть так. — Прошу Вас, господин, пощадите моего сына, — с надрывом начал просить меня мужчина, видимо заметив мою вспышку недовольства. Амазонка скривилась в презрительной усмешке, а сжимающий нервно свои руки мужчина, умоляя меня, даже не замечал, как из уголка глаза у него потекла слеза. — Хватит! — рявкнул я. Честное слово, не железный же. А развеять эту стерву мне хочется все сильнее. — Ведите их к алтарю. Уложите. Нет раздевать не надо и привязывать тоже. Королева, к ножу тянуться не стоит, мы же не жертвоприношение собираемся совершать. Или вы решили ослушаться?! Нет… ну и славненько. Со страхом смотрел на меня лежащий на алтаре мужчина. — Не бойся, — дотронулся я до его лба. И мужчина, поверив, расслабился. — Хочу знать истину, — громко произнес я, пристально глядя в глаза идолу. Я сам невольно испугался, а амазонки так вообще отскочили на несколько шагов, когда деревянная голова идола склонилась над мужчиной, пристально вглядываясь своими красными углями в его испуганные глаза. Смотрины длились минуту, идол улыбнулся, дунув на подопытного, окутав его таким густым туманном, что на несколько минут скрыл полностью алтарь. Идол выпрямился и замер. Туман рассеялся, а перед нами поднявшись с камня, сидел мужчина, но значительно помолодевший. — Спасибо, господин. Я умирал, но ваш дух отблагодарил меня еще годами жизни, чтобы я мог и дальше растить моего сына. Видимо, его мысленно об этом просветили. Я в ауте. Чегой-то я там намагичил, умник. Зеран в не меньшем обалдении. А вот амазонки опять за старое, валяются в ногах. А эта, самая дерзкая, вообще трясется. — Теперь твоя очередь, — показываю я на алтарь. Девушки без колебаний укладывают дергающуюся амазонку. Алтарь сам лишает ее возможности двигаться, и снова идол склоняется, теперь уже над ней. В это раз он кривится и начинает говорить. Все, это финиш. Больше не магичу, пока не научусь. Голос монотонный, лишенный эмоций. — Жестока. Виновна во многом. Наказание — пожизненно, — и снова туман, но теперь черный. Рассеивается. И мы все в шоке. Кто-то из видавших виды амазонок падает в обморок. Может, и мне отключиться? Не получается, а жаль. — Даэ, я тебя очень прошу больше не магичить. Ладно? — жалобно шепчет Зеран. Я только киваю в ответ, сам боюсь. Перед нами сидит обыкновенная обезьянка и усердно чешет маленькой лапкой свой живот. — Я возьму ее, — улыбается мужчина и протягивает к обезьянке руку. Та, обнюхав ее, перебирается по ней на плечо, и там замирает. — Господин? — зовет меня Королева. — А? — рассеяно поворачиваюсь я к ней. — Ах, да. Вы видели, как проходит суд. Вот и пользуйтесь. А нам пора. Схватив за рукав Зерана, я потянул его за собой на выход. — И помните, королева, никаких жертв. Иначе вы будете наказаны, — проговорил я для острастки грозно. Идол, ожив, повторил за мной, — «Наказание за кровь», и снова застыл. Я в обалдении от своего магичества вывалился наружу и упрямо тащил за собой Зерана, вцепившись в его руку. Как он умудрился схватить по дороге наши сумки, я так и не понял. И как я летел к морю, тоже не понял. Но когда мы опустились на берег, и я убрал свои крылья, сумки оказались с нами. Я постепенно приходил в себя. — Даэ, ты меня удивляешь все сильнее с каждым разом. Я не знаю, чего от тебя ожидать в следующий момент, — улыбнулся мне Зеран, сидя рядом на теплом песке. — Я сам испугался, — честно признался я. — Больше не магичь. — Поверь мне, пока не научусь, точно не буду. Сам боюсь своего таланта. Усмехнувшись, он прижал меня к себе. — Ты чудесный и необыкновенный, мой эльфенок. — В Академию? — наконец успокоился я в объятиях Зерана. — Угу. А у амазонок теперь появился свой идол, и новая легенда, как ты взмыл в небо, унося своего супруга, — ехидно поведал мне Зеран. Мы рассмеялись. — Перенос? — поцеловал я Зерана, счастливо улыбаясь. И мы одновременно нажали на камни, в артефактах.