И так бывает.

55 ГЛАВА. «Все хорошо, что хорошо заканчивается». — Вы можете снять ошейник? — Нет. Пока он полностью не поправится, для него это может стать опасным. — Стоило это и предположить, — знакомый голос, и снова муть, в которой я плаваю неизвестно сколько времени. Минуты, часы, годы? Встреча утра с головной болью. Не открывая глаз, надеюсь, что подобное больше точно не повторится и не перерастет в традицию. Белый потолок, все вокруг белое, чистое и с запахами трав и лекарств. Ненавижу этот запах, он говорит о моей слабости. Хочу пошевелиться, с радостью отмечаю, что могу. Тело реагирует болезненными уколами. Сейчас мне нравится бездумно пялиться в потолок в больничном блоке. Страх и паника придут чуть позже, когда я позволю себе начать чувствовать, а пока… я… блаженствую. Я знаю, что все закончилось, иначе я не лежал бы здесь. — Очнулся, — заботливый голос лекаря, возвращает меня в реальность. Вот и все. Я устало вздыхаю, собираясь с силами, словно готовлюсь прыгнуть с обрыва… — Да. — Это сказал я? Такой тихий еле слышный хриплый писк. — Скоро к Вам придут, — тепло улыбнулся мне молодой лекарь. — Сколько? — с трудом сглотнул я. Благо лекарь понял меня без нужных слов. — Три недели. Вы чудом выжили. Когда Вас принесли, честно, не думал что удастся спасти. На Вас живого места не было, — осекся, заметив, как я поморщился. — Простите, — пролепетал он, и исчез из поля моего зрения. — Наконец-то, принц, — склонился надо мной седовласый мужичок. Я видел его и раньше, он был старшим лекарем в лечебном крыле Академии. — Ваши супруги уже спешат сюда, будут с минуты на минуту, — обрадовал он меня. Я, не выдержав взгляда светившихся от радости и гордости за проделанною работу глаз, отвернулся. Как мне смотреть им в глаза? Я боюсь увидеть осуждение во взгляде. Что мне мешало, просто прервать свою жизнь, и все. Нет, я же не стал. Но я ведь надеялся на чудо, и оно случилось. Меня спасли, хотя могли и не успеть. Черт! Мне совсем не улыбается сейчас рвать себе душу. — Что стало с ними.? — говорить было трудно, но к счастью не больно. Ощущение такое, что я просто забыл, как это делается. Любопытство заставило вновь посмотреть на лекаря. — Об этом Вам лучше спросить у ваших супругов. Или у сына. — Сына? — попытался приподняться я. Он меня видел в таком виде?! Я застонал от стыда. Лекарь, тихонько надавив на мои плечи, укладывал обратно на кровать. — Не стоит волноваться. Вам вредно. Раны зажили, но резких движений делать еще нельзя. Ваша регенерация нарушена, и восстанавливаетесь вы плохо. Но со временем и это придет в норму. — А что не пройдет? — не выдержал я. — Все проходит. Время сглаживает углы, — лекарь по отечески ласково провел рукой по моим волосам. — Самое главное — как ты сам все будешь воспринимать и отнесешься к этому. — Лучше забыть, — прошептал. — Это невозможно, мальчик. Просто надо жить дальше. Самое замечательное в твоей жизни всегда впереди. Постараешься забыть, затолкаешь боль глубоко — она может резко вырваться, сметая все на своем пути и ломая тебя самого. — Учту. — Отдыхай, скоро появятся посетители. О тебе беспокоились. Я сплю, но теперь без темноты и мути. Без сновидений, — хорошо, я отдыхаю. — Даэ, — этот голос. Зеран. Только он зовет меня так, и дети. Он зовет меня вернуться? Такой родной, нежный и теплый. — Зеран, — шепчу я, открываю глаза и вижу склоненную голову и тону в любимых черных глазах. Осторожно дотрагиваюсь до ямочки на правой щеке. Душе больно, больно, больно… и я взрываюсь. Судорожно цепляюсь за рубашку укачивающего меня Зерана, реву навзрыд. — Я так ждал… так ждал… думал о вас… о тебе… выдержал. Потому что верил, что вы найдете меня… заберете… — Тихо, тихо, эльфенок. Все будет хорошо. Все закончилось, драгоценный. Прости меня, что не уберег… — Эргил, прости нас… — голос со спины, и стало так тепло. В их объятиях я словно рождаюсь заново, согреваясь. Опустошенный, в кольце их рук, я уснул. И пока спал, чувствовал, что они рядом, оба, держат меня, не выпускают из рук. Снова нежное солнышко. Я проснулся. И встретился с ласковыми глазами Зерана. — Привет, — прошептал я. — Привет, — таким же тихим шепотом ответил он. — Проснулся? — в тон нам спросил Версен, целуя меня в шею, и зарываясь в волосы носом. Вот в этом моменте и заключается счастье, — подумал я и улыбнулся. Горедс действительно не пережил ту ночь. Мне было жаль парня, но я очень благодарен ему за поддержку, пусть у нас ничего и не получилось. Зевур уехал сразу, как только я очнулся. Учеба, правда, не это было главное, просто сейчас мне не хотелось видеть его и разговаривать о том, что произошло. Позже, намного позже… мы поговорим. Первые несколько дней я не выходил из нашей комнаты, и со мной всегда кто-то был рядом. Последний раз меня, оставшегося в одиночестве, накрыла такая дикая паника, что вернувшиеся супруги нашли меня зажавшимся в углу комнаты, тихо скулившим и плакавшим. Сам стыдился своего поведения, а поделать ничего не мог. Постепенно и паника стала стихать, но теперь рядом со мной всегда были либо Версен, либо Зеран. Вопросы одногруппников о том, что произошло, пресекались сразу моими супругами, за что я был им искренне благодарен. Дальше поцелуев у нас не заходило, мне словно что-то мешало, не давало освободиться до конца. Это злило и раздражало. Ни демон, ни светлый не торопили, хотя и поглядывали на меня с грустью. В таких случаях я утыкался в пол и молчал, чувствуя себя виноватым. Мне уже тысячный раз они твердили, чтобы я не зацикливался на подобном и что со временем все пройдет. Ошейник с меня сняли еще в лекарском крыле, но ощущение, что он на мне, не покидало. Пока Глава снимал с меня ошейник, я все же не удержался, чтобы не спросить: — Почему Вы так долго тянули? Почему сразу не вмешались? Столько жизней загублено. — Он правитель, он Владыка. — Отговорки, — резко одернул я Главу. — Мальчик, ты меня осуждаешь? Я просто стар и устал. Я не могу, за всем уследить и всеми руководить. Эльфы сами должны были остановить его. — Но не остановили! Вы должны были вмешаться! — Я и вмешался, — властно рявкнул светлый. Может, и правда я перегнул. Все же он не остался в стороне. — Извините, — сдержано поклонился я. — Ты по своему прав. Надо было раньше. — Но и Вы правы, всю жизнь за ручку детей водить невозможно. Приятной новостью стала поимка предателя. Им оказался советник моего отца. Это стало сильным ударом, ведь отец ему доверял как себе. Но Владыка сильный и с достоинством пережил предательство. Через две недели моих метаний, лежа без сна и пялясь в темный потолок, я понял, что должен сделать. Меня не отпускал тот город, в который я когда-то обещал вернуться. Тот отвратительный рабский островок, где царят страх, боль и насилие. И я неожиданно ясно увидел, чтобы освободиться, я должен совершить именно то, что обещал. Рабов быть не должно. Версену и Зерану я решил пока не говорить. Не хотелось услышать, какой я идиот, что, вырвавшись из одного кошмара, лезу в другой. С утра пораньше направился прямиком в кабинет главы Академии. — Глава, мне надо с вами поговорить. — Рано ты. Присаживайся, я слушаю. — Я должен уехать. Когда вернусь и вернусь ли, не знаю. — Сколько привилегий. Это Академия, а не проходной двор. — Вспомните, что я принц, вдруг поможет. Если этого мало, то надеюсь на вашу личную поддержку. Но уехать мне надо. — Иными словами, лучше отпустите, иначе все равно уйду. — Да. — Прерывать занятия. Отсутствие троих учеников в течение неопределенного времени. Это чересчур. — Почему троих? — Не будь настолько наивным. Разве смогут они тебя отпустить одного? О, а ты же с ними еще не говорил? — Нет, не говорил. — Куда, если не секрет? — В пустыню. В город, где я был рабом. — Зачем? — хмуро и напряженно посмотрел на меня Глава. — Рабов быть не должно. — Ты решил потягаться с целым городом, с порядками не одного века и магами? — Да. — Ты безумец, — ошарашено уставился на меня Глава. — Знаю, о чем Вы сейчас подумали. Посчитали, что после произошедшего я тронулся. Уверяю Вас, я уверен, в том, что делаю. И силы моей хватит. — Ты молод… — Не стоит, Глава. Я уже все решил. — Не отговорить? — огорченно попытался в последний раз светлый. Я отрицательно покачал головой. — Мне нужна от Вас одна услуга. — Еще одна? — хмыкнул Глава. — Нужен ошейник, чтобы показывал, что раб, но не ограничивал. Возможно? — Да. Это не сложно. Может, тебе еще артефакты переноса дать? — Если только до пустыни, — я смутился, что столько прошу у светлого. — А почему не сразу до города? — удивился он. — Я не совсем готов, надо время собраться с мыслями. — Путешествие по пустыне вряд ли этому поспособствует, — усмехнулся Глава. — Я уйду завтра вечером. — Эргил, подумай еще раз хорошо. Если там с вами что-то случится, я не смогу помочь. Обдумай все хорошенько, прежде чем идти. Я опустил голову, скрывая недовольство, понимая при этом, что Глава волнуется и переживает. — Хорошо. Я подготовлю все необходимое к завтрашнему вечеру. — Кстати, тут приходил торговец, который, как он просил передать, встретился вам на рынке и с которым у вас был разговор на счет клинков. — Да, я помню его. И что? — Он принес тебе это, — и передо мной в ветхой тряпице на стол лег сверток. Я с замиранием сердца схватился за тряпку, уже поняв, что это мечи. — Нашел, — улыбнулся я, разматывая и слушая позвякивание. — Не знаю, какой он торговец, но раньше он был старшим в элитном отряде твоего отца. — Хм? — удивленно посмотрел я на светлого. — А почему был? — Ушел в отставку, как он мне объяснил, когда я тоже у него спросил. Клинки действительно выглядели шедевром, и я понял, почему темный с таким почтением о них говорил. Чтобы сделать такое, нужно вкладывать всю душу. — Я заберу? — Да, но Эргил, прошу, не броди с ними по Академии. — Не буду, — хмыкнул я, глядя на озабоченное выражение лица Главы. — Я ухожу, — резко сказал я и тут же себя отругал, таким недоумением, и болью полыхнули их взгляды. — Версен, Зеран, после произошедшего у меня словно сдвиг какой-то произошел. Не могу толком объяснить, но мне нужно вернуться в город, где я был рабом, чтобы освободиться и освободить всех. — Ты твердо решил туда вернуться? — напряженно спросил Зеран. — Зачем? Ты хочешь попасть в рабство?! — вскочил Версен. — Сейчас я словно в рабстве. Простите, но завтра вечером я уйду, — встав, я подошел к окну и уставился на пышно цветущий куст, даже не замечая его красоты. — Нет, драгоценный, мы уйдем, — поцеловал меня в макушку Зеран. — Не, я вас одних точно не отпущу, — подлетел ко мне Версен, обнимая. — Вы со мной? — с надеждой спросил я, снова купаясь в их заботе и нежности. — Ты еще и сомневаешься? — укорил меня Зеран. — Даже если захочешь, все равно не отпустим, — зарылся носом в волосы Версен. — Не захочу. Когда вы рядом, я ни о чем не волнуюсь. — Тогда решено. — Собрались? — мы вчетвером столпились рядом с переместителем. — Глава, открывайте, — уверенно произнес я. — Удачи. Свет, ничто, и… палящие солнце, песок… пустыня. — Ну, вот мы снова и встретились, — поприветствовал я пустыню.