Пепельный, бумажный, ветреный – ничей

Хуа Чэн Дом после студенческой вечеринки напоминал школьный зал после выпускного. Мебель цела, но маленькие столики у шезлонгов, фуршет и даже перила террасы завалили банками, бутылками, посудой и пластиковыми упаковками из-под закусок. Пол вдобавок был усыпан блёстками конфетти. Хуа Чэн мог бы оставить всю уборку на клининговую службу, которую заказал на завтра, но он в любом случае не сумел бы сейчас заснуть, прокручивая в голове обрывки вечера. Было что-то бездумно расслабляющее в том, чтобы собирать тарелки и сгружать их в посудомойку. Он не поехал в больницу, положившись на опыт Фэн Синя. Тот отчитался: пострадавший цел, отделался лишь небольшим испугом и растяжением связки. О его возможных претензиях Хуа Чэн решил подумать завтра. Сгрузив последнюю партию посуды, он остановился, и мысленно отмотал события на самое начало вечеринки. Вспоминать лицо Се Ляня, искаженное паникой, было больно. Не так Хуа Чэн представлял себе признание, которое планировал всю весну. Он не вкладывал в рисунки ничего, кроме восхищения, но понимал, что рассказать об этом следовало раньше. Желательно, до того, как альбом случайно попался на глаза Се Ляню. Что-то говорить было слишком поздно. Он и так сказал больше, чем следовало: доверие, которое едва начало возникать между ними в последние месяцы, оказалось разбито всего лишь одним секретом. Хуа Чэну прямо сейчас хотелось сжечь проклятый альбом и больше никогда не брать в руки карандаш. Пусть сейчас они недостаточно близки, и чувства не такие яркие, как хотелось, он все же готов был попробовать. Се Лянь ему подходил, с ним было легко, и Хуа Чэн заметил, что симпатия взаимна. Скорее всего, если бы он выбрал более удачный момент для признания, они могли бы начать встречаться — тихо и спокойно, как многие пары, которые сошлись больше на почве общих интересов, чем страсти. Хуа Чэн все так же стоял посреди кухни, совершенно не понимая, как исправить то, что натворил. Только и умея, что заниматься делом, он завязал длинные волосы в хвост и принялся сортировать мусор по категориям. Они познакомились с Се Лянем достаточно давно, и несмотря на то, что в последние месяцы часто виделись, это никогда не становилось чем-то большим – чем-то, переходящим невидимую грань. Хуа Чэн не планировал спешить, он хотел быть достойным его доверия и постепенно подвести к мысли об отношениях. Но буквально в последний момент все испортил сам, вот этими руками. Злость на собственную несдержанность привела скорым последствиям. Хуа Чэн, в этот момент сжимавший жестяную банку, не рассчитал силы и порезался о край крышки. Желание наказать себя исполнилось слишком буквально. Выругавшись, он собрался отправиться в ванную на первом этаже за аптечкой, как вдруг услышал шум у ворот. Лаять хаски не умеет, но привлечь внимание, когда это необходимо, может без проблем. — Эмин, что такое? — Хуа Чэн сменил направление, оставляя след из мелких кровавых капель за спиной. Параллельно с этим зазвонил телефон в заднем кармане. С трудом вытащив его здоровой рукой, Хуа Чэн взглянул на экран. Его зрачки резко расширились. Имя занесено в телефонную книгу, но номер использовался не чаще, чем вызов сервиса бытовых услуг. Сердце ёкнуло. Он совершенно не ожидал, что произошедшее на вечеринке будет иметь и менее очевидные последствия. Примерно понимая, чем обязан звонку, Хуа Чэн соотнес с шумом у ворот и ответил коротко: — Му Цин, здравствуй! Сейчас открою, — Нажав на кнопку, Хуа Чэн отстранился, пропуская его внутрь. На какую-то долю секунды оба замерли, пересекаясь взглядами. Неловкость, сглаженная месяцами, когда каждый жил своей жизнью, вспыхнула вновь. Конечно, нет повода для смущения — они были давно знакомы. Се Лянь на несколько вечеринок приводил его, и иногда они пересекались в общих компаниях. Но то ли Му Цин был все время занят, то ли ему не пришлась по вкусу местная атмосфера — Хуа Чэн не помнил, чтобы они хоть раз сказали друг другу больше, чем пару вежливых фраз. Скрывая смятение, он натянул на лицо приветливую улыбку. — Эмин, оставь его! — здоровой рукой Хуа Чэн оттянул огромного пушистого хаски и повернулся к Му Цину. — Прости за беспорядок и за поведение пса. Обычно он игнорирует людей, у которых нет еды в руках. Располагайся пока в гостиной, — Хуа Чэн указал в сторону дома, от чего кровь по руке заструилась быстрее. Му Цин это заметил и обречённо закатил глаза: — Об этом Фэн Синь не предупреждал! Аптечка в ванной? Хуа Чэн кивнул. — Стой, сейчас помогу, — Му Цин отправился в указанном направлении, скидывая пиджак на ходу. Через несколько минут они вдвоем расположились на мягком диване, согнав оттуда Эмина. Хуа Чэн протянул пострадавшую руку, позволив залить порез едкой жидкостью, а сам в это время с любопытством наблюдал за скупыми действиями Му Цина. Они не виделись всю весну, как будто кое-кто специально избегал встречи, но формальный тон их редкого общения не предполагал прямых  вопросов. Конечно, можно было догадаться об основной причине, но какое-то старое, давно подавленное чувство требовало узнать это наверняка. Пользуясь паузой, Хуа Чэн вгляделся в знакомое строгое лицо, которое редко меняло свое выражение. Он чувствовал, что под этой холодной скорлупой может скрываться совсем другой человек. Возможно, потому Му Цин демонстративно избегал оставаться с ним наедине. Зачем же приехал сейчас? После нескольких лет игнорирования, вежливой дистанцией намекающей, что ловить здесь нечего, Хуа Чэн сдался. Тот факт, что в момент смятения именно Му Цин захотел его поддержать, сбивал с толку. Тот человек, которого невозможно коснуться в обычное время, сейчас сам взял его пострадавшую руку в свою, тщательно очищая рану – и подошёл к обработке мелкой царапины со всей серьезностью. Его донельзя педантичный вид не вязался с упаднической обстановкой гостиной после большой попойки. — Я конечно, не врач, но насколько вижу, швы накладывать не нужно. Позже лучше проконсультироваться с Фэн Синем. Правая рука, не повезло. Несколько дней будет немного мешать, — Му Цин закончил, наклеивая пластырь. — Я левша. Давай к делу. Тебе Фэн Синь все рассказал? Му Цин замер, по лицу скользнула тень. Затем он уверенно кивнул. — Ты связался с семейным адвокатом? — прозвучал встречный вопрос. — Завтра. Фэн Синь сказал, что с тем парнем все в порядке, — Хуа Чэн несколько раз сжал и разжал пальцы правой руки, привыкая к пластырю. — У тебя могут быть серьезные неприятности, ты же понимаешь? Есть список гостей, которые были на вечеринке? — Му Цин строго посмотрел ему глаза. Хуа Чэн только покачал головой: — Слишком много людей. Я лично даже не всех из них знал. — Черт! Нужно составить такой список и написать каждому, кто там был. Нам нужны свидетели произошедшего, желательно, несколько. Как подсказывает мой опыт, из условных десяти человек подтвердить твои слова при необходимости согласятся один-двое. — Эта была обычная вечеринка. Ребята выпили, некоторые присутствовали неофициально, если ты понимаешь, о чем я. Многие не захотят разговаривать. — Что у тебя здесь, притон? Камеры на участке есть? — Му Цин, кажется, настроился на жёсткий допрос. Хуа Чэна позволил себе не замечать его колкость. — Есть, но по периметру. Не во внутренних помещениях. — Значит, придерживаемся первоначального плана. Давай составим список сначала из тех, кого ты точно помнишь в составе гостей, — Му Цин коснулся переносицы, будто бы поправляя невидимые очки, что смотрелось забавно, потому что он их или не носил, или в спешке забыл надеть. Затем он встал с дивана, явно готовый к решительным действиям. Хуа Чэн протянул руку и осторожно коснулся пальцами косточки на его запястье: — Погоди. Для начала, почему ты мне помогаешь? И действительно, на дворе время, в какое не всякая воспитанная девушка останется у парня на чашку чая. Гости с вечеринки разбрелись больше часа назад, а Му Цин и вовсе не был сюда приглашен. Они оба испытывали лёгкую неловкость по этому поводу. Они не были не то, что друзьями — даже приятелями. Почти все, что знал о нем Хуа Чэн, он знал от Се Ляня. А познакомиться получше Му Цин просто не дал ему возможности. Потому в контексте прошлого поведения, вопрос не был задан случайно. Стянув свободной рукой резинку с волос, Хуа Чэн посмотрел в красивое, но немного холодноватое лицо, в надежде получить один конкретный ответ. Как будто причина могла быть не самой очевидной, какой-то ещё, другой. — Меня попросили. Ты знаешь, кто. Не спрашивай больше. Давай ближе к делу, — Му Цин нервно убрал руку, будто обжегшись, и поджал губы, как человек, который совершенно точно не собирается продолжать разговор. Значит, Се Лянь беспокоился о нем. Только ли Се Лянь? Сердце Хуа Чэна опалила опасная искра. К сожалению, сейчас мало что можно сделать. Понимая, что у них с Му Цином не та степень близости, чтобы обсуждать вопросы личного характера, он послушно открыл мессенджер, листая переписку за последние три дня. — Я диктую, ты записываешь? Потом разделим список — ты напишешь тем, кого знаешь из наших общих друзей, а я — всем остальным? — Хуа Чэн вытянул ноги и бездумно похлопал по подлокотнику дивана, привычно подзывая пса. Му Цин со вздохом сел обратно, затем откинулся поудобнее, закатывая глаза: — Ты видишь, который час? Сегодня просто составим список. Я загляну к тебе утром, тогда займёмся всем остальным, — Му Цин устало откинулся на спинку дивана. Вопрос, зачем он в таком случае, приехал ночью, оставался открытым. Но Хуа Чэн оставил его при себе. Вместо этого он вежливо спросил: — Холодного чая? — Давай, — Му Цин явно старался замять разговор и открыл заметки на телефоне. Хуа Чэн легко поднялся, чтобы сходить на кухню за парой банок холодного крепкого чая, которые всегда держал в холодильнике на случай внезапного ночного вдохновения. Ему нужно было время, чтобы взять себя в руки. Три года дистанции, и вот наконец, выпал счастливый шанс. — Посмотри, чтобы Эмин не занял мое место! Му Цин на это удивлённо поднял глаза, но Хуа Чэн только засмеялся. В данный момент его не заботила ни близость знакомства, ни показная вежливость. Сейчас их объединяло имя одного человека, которое ни один из них не произнес вслух, и этого пока было достаточно. Хуа Чэн особенно старался быть сдержанным, пряча свои мысли, и тем более — желания, которые в силу его характера неконтролируемо лезли наружу. Он сегодня проявил достаточно инициативы, чтобы это подпортило каникулы всем троим. И всё-таки похоже, удача на его стороне — Хуа Чэн посмотрел из кухни в гостиную. Он вернулся с двумя банками чая и сделал вид, что происходящее в порядке вещей. Оба имели практичный подход к решению проблем, и потому, расположившись относительно близко на просторном диване, сосредоточились на деле.