Боевых Мастеров Пятерня

      Тишина в комнате, повисшая после окончания сражения, была, впрочем, вовсе недолгой – окончив рысканье по всей округе Альк принялся негодовать что так мало удалось насобирать наживы с убиенных: всего четыре комплекта пусть и потрёпанных, но кольчужных доспеха, столько же копий, да три посоха, являющихся проводником магической энергии. То, как растворились в прах, все пожитки наследника аристократа вызывало у него неимоверное жжение пониже спины.       - Да угомонись ты, эльфийская бестия! – вздохнул Ульфгар, делая затяжку дотлевающей смеси в трубке. – Выберемся отсюда, получим свою награду от его братца.       Упоминание возможного гешефта пусть не много, но всё же успокоило эльфа.       - Ты как? – поинтересовался Го’Ренд у воителя, окончив свою короткую молитву.       - Твоими молитвами, - усмехнулся тот в ответ и кивнул на Калейю, - и его песнями. Кстати, как он?       Полу-эльф всё ещё продолжал валяться ничком, распластавшись на плитах, а его лоб зацветал осенними красками.       - Он жив, но об стену хорошо приложился, - паладин прислушался, проверил, запотело ли маленькое стёклышко от дыхания барда и убедившись, что тот жив, похлопал по щекам, - ну-ка, давай, вставать.       - А? – полукровка захлопал глазами, неуверенно поднимаясь с пола, - что? Мы... победили?       - Именно, - тифлинг поднялась на ноги и отряхнула колени, - а теперь нам пора забрать всё, что можно и возвращаться к нанимателю.       - Только добро это надо припрятать неприметно, - следопыт посрывал с мёртвых дроу их плащи, закутал поклажу в неё и порезал припрятанную в рюкзаке верёвку на четыре части, крепко и туго перевязав поклажу, сделав её похожей на простые тюки, - не хотелось бы драконить стражу...       - Знаешь, безусловно, они пошли против закона, но продавать доспехи стражи, как минимум, незаконно. – Заметил полуорк.       - Полагаю, наш урождённый обитатель канавы в этом нам поможет, - бородач кивнул на всё ещё прибывающего в прострации Калейю. – Выходит, по доспеху на брата, так?       Каждый, за исключением барда согласились с этим предложением, взвалив на свои плечи достаточную ношу и вернулись к колодцу.       - И каждый полезет обратно со своей ношей? – нахмурился Го’Ренд, представляя, как он в кольчуге поползёт вверх по верёвке, даже с упором ногами в стену.       - Может быть, наша крылатая подруга перенесёт всё на себе? – поинтересовался следопыт, - не спорю, не зараз, но... пол дюжины полётов туда-сюда и...       - Я не мул! – отрезала тифлинг, - я могу подняться со своей поклажей, но не более! Или ты меня потом на ручках понесёшь, если я устану?       Ответом ей послужило презрительное хмыканье.       - Ладно, - Ульфгар закатал рукава и крепко взялся за край верёвки, - я поднимусь наверх и подниму следом всю эту поклажу!       - Уверен, что справишься? – искренне встревожился за товарища паладин.       - Конечно! Я же гном, в конце концов! Мне не привыкать поднимать тяжести и быть ею!       Несмотря на кажущуюся нерасторопность и скованность движений, вызванных, кроме всего общего и ранами с усталостью, воитель проворно и ловко поднялся вверх по ступеням, подтянулся за край и выбрался на верхний ярус.       - Закрепите доспехи! – крикнул он в темноту колодца.       Впрочем, даже он не ожидал, что хитрющий эльф привяжет все четыре комплекта на некотором расстоянии; всё же потеря сил и крови дала о себе знать и воитель пусть и с трудом, но вытягивал поклажу через широкий лаз, однако каждый из тюков болтался от стенки к стенке, стирая плетёное волокно и когда четвёртый из них оказался поднят, верёвка истёрлась до такой степени, что на ней не вышло бы даже повеситься.       - Верёвка прохудилась, - крикнул он в колодезное отверстие, - нужна новая!       Ответом ему послышались хлопки крыльев, и их обладательница так быстро и резво вынырнула из отверстия, что едва не сбила бородача с ног.       - Ух, бестия!       - Управишься? – Неназванная протянула ему моток пеньковой верёвки в своих когтистых руках.       - Знаешь, - он тяжело вздохнул в бороду, - признавать свои слабости – значит, быть сильным. А я... измотан боем да подъёмом.       Воитель морально подготовился к нескрываемому или скрытному презрению, упрёкам, ловле его на словах о силе и прочем; однако тифлинг в ответ лишь безразлично передёрнула плечами и ловко орудуя коготками освободила шлямбур от остатков верёвки. Он не смог определить, равнодушие это, безразличие или просто принятие, но отсутствие того, к чему гном готовился, ударило больнее его оскорбительных намерений.       Чернокнижника закрепила верёвку в кольце и натянула её для проверки, зацепив за острую грань колодезной шахты и та с треском оборвалась. Из-под высокого воротника донеслось неразборчивое бурчание на неизвестном ему языке, после чего рогатая вновь упорхнула в колодец, откуда спустя короткую паузу донеслась отборная эльфийская ругань – почему-то бородачу показалось, что это была именно она. Крылатая вновь спешно вернулась, несмотря на продолжающуюся ей вслед тираду и в этот раз закрепила его лучше, и та даже выдержала новый подъём трёх тел, двое из которых были в броне, а третье почти в сознании.       - Я из кармана каждого вычту эту верёвку! – из длинных эльфийских ушей разве что пар от злости не валил.       - Не забудь сначала вернуть должок трактирщику, - припомнил гном.       Группа уже собралась проследовать мимо алтаря с неизвестными символами к выходу, когда тот засиял ярче дневного света и на нём проявилась светлоликая крылатая фигура с нимбом и в сияющих одеяниях.       - Мать моя наковальня, - только и охнул бородач, от удивления даже выронив на пол тюк.       - Чё? – не понял обернувшийся через плечо шедший первым Альк, перед чьими эльфийскими глазами ни один образ не появился.       Неназванная от удивления замерла, тряхнула головой и протёрла глаза, но образ не растворился.       - Приветствую вас, поборники и исповедники добродетели! – голос существа был мягким, но отдавал эхом, словно священнослужителя в своём храме.       - Что происходит? – Го’Ренд покосился то на принявшуюся раскланиваться в реверансах чернокнижницу, то на будто окаменевшего воителя, то на столь же озадаченного, как и он сам, следопыта.       - Ваше дело правое, но оно – лишь капля в море искоренения от укоренившегося зла, - голос и лик неизвестного исказила неподдельная грусть и боль, - мёртвые не могут обрести покой, их посмертье узурпировано и осквернено злодейством.       - И нам следует его... отчистить? – осторожно поинтересовалась тифлинг, имевшая опыт общения с существами гораздо высшего чем её собственный порядка.       - Именно, - существо согласно кивнуло и светлый капюшон слегка наполз на глаза, - я понимаю, любое добро должно быть вознаграждено, а потому как мёртвые обретут покой, я открою вам – всем тем, в чьём сердце есть добродетель, путь к сокрытому кладу...       - Ты с кем там треплешься? – раздражённо рыкнул эльф.       - Прощу прощения, - она учтиво склонилась перед существом и обратилась к остальным уже не столь доброжелательным голосом. – Будьте любезны, помолчать! Я выторговываю нам гешефт!       - Что такое "Гешефт"? – не понял пору-орк.       - Прибыль, барыши, капитал, накопления! – огрызнулась крылатая, - обогощение, в конце концов!       - Если это законно, то пусть будет так, - тот в ответ согласно кивнул.       Следопыт так же замолчал, стоило услышать заветные слова о возможном обогащении. Тифлинг прокашлялась в кулак.       - Прости этих дерзких, недальновидных глупцов!       - Ты по рогам захотела? – набычился эльф.       Чернокнижница проигнорировала его выпад, отмахнувшись, словно от назойливой мухи.       - Эти сокровища когда-то принадлежали храму, но он давно забыт и никому не принадлежит, - пояснил незнакомец, - они по праву будут вашими, коли зло будет отчищено, и ни один из самовлюблённых жрецов не посмеет требовать их у вас.       - Коль посланнику столь великой силы подобное угодно, мы исполним твою волю! – заверила его крылатая.       - Ты на чё нас подписала?! – ещё больше набычился Альк, определивший, куда направлен взгляд пары глаз и направился туда.       - Благодарю вас, - голос фигуры звучал искренне, - я буду ждать.       Его силуэт стал тускнеть и растворяться, а через мгновение на его месте по алтарю топтался следопыт, изучающий его вдоль и поперёк.       - Ты чё, башкой своей рогатой долбанулась? – всполошился он.       Та в ответ тяжело вздохнула, по её телу прошла волна полной раздражения дрожи и её голос сорвался в резонанс:       - Я общалась со своим покровителем! Эта сила, которая щелчком пальцев тебя изничтожит!       - Чё ты гонишь? – недоверчиво нахмурился эльф и указал на гнома, - ещё скажи, что он тоже видел твоего покровителя!       - Я такой красоты в жизнь не видал, - всё ещё пребывающий в прострации выдохнул Ульфгар, чем не на шутку ошарашил Алька.       - А почему я его не видел? – нахмурился паладин, чувствующий некий подвох в словах собеседницы. – И не слышал.        - Мой покровитель... виден только хорошим мальчишкам и девчонкам. – Уклончиво заметила Неназванная.       - А я разве не хороший? – недоверчиво нахмурился Го’Ренд.       - Хорошим, а не послушным, - она быстро и легко, игриво коснулась коготком серокожего носа.       Паладин гневно засопел, почувствовав себя маленьким неразумным ребёнком...       - А он ведь тоже "хороший", да? Он может подтвердить? – Альк ухватил Калейю за грудки и хорошенько его тряхнул, - эй, песенник ты мой – ты только что-то тут видел сияющую фигуру?       - А? – глаза барда закатились, и он запрокинул голову, - что? Кого? Как?       - Да чтоб тебя! – от досады следопыт с рыком резко отпустил полукровку и тот сел на пол так же резко, как был схвачен.       В подвале, где всё ещё валялся растерзанный фанатик следопыт резко остановился, идущий, как обычно, первым, резко обернулся и прорычал:       - Кто только помыслит бросить наши драгоценные инвестиции – клянусь, я выпущу ему кишки, изрублю на куски, сожгу это всё и нассу на угли!       - Себе такое тоже сделаешь? – поинтересовался Го’Ренд.       - Я никогда не брошу драгоценности! – ответил Альк.       - Это груда металла, даже не цветного, - фыркнул Ульфгар. – Тем более не камни.       Едва пятерня поднялась по ступеням в проулок, как им в глаза ударил свет масленой лампы.       - Они здесь! – возопил её носитель, человек в плаще, не давший себя рассмотреть из-за размахивания лампой, - здесь, убийцы старшего сына Ситисса!       От услышанного группа замерла в изумлении, негодовании и растерянности – такого поворота событий не ждал никто из них.       - Что будем делать? – охнул Калейя, первым пришедшим в себя.       - Валить, - безапелляционно заявила Неименованная.       - Куда? – удивился Ульфгар.       - Кого? – не понял Альк.        - Как? – выдохнул Го’Ренд.       Неизвестный всё ещё продолжал размахивать своей лампой, когда за его спиной послышался нарастающий гул множества приближающихся обладателей не менее пары ног.       - Да пропади оно всё пропадом! – следопыт, так радевший за награбленное, швырнул его в образовавшуюся толпу, повалив первый её ряд и сильно задержав остальных и припустил вперёд быстрее лошади.       - Эй! А как же твои угрозы?! – возмутился Го’Ренд, - "кто бросит, того я?.."       - Хозяин своему слову – хочу даю, хочу беру!       - Стой, трепло! – рявкнул воитель и заработал своими коротенькими ножками из-за всех сил, всё же не желая оставлять как минимум улики и возможный заработок.       Он ещё какое-то время отчаянно и судорожно дёргал ногами прежде, чем понял, что они не достают земли – тяжело дышащий, словно с прокуренными самым дешёвым табаком лёгкими паладин в одной подмышке сжимал свой баул, в другой своего товарища.       - Гнома не швырять! – возмутился тот, продолжая крепко сжимать свою ношу.       Чернокнижница попыталась нестись со всех копыт вслед за рвущимся куда-то в ночную мглу очертя голову следопытом, однако, в конце концов, ноша для неё стала непосильной, а потому грузно плюхнулась в грязь, а кожистые крылья понесли свою носительницу.       - Ну и куда, мой певчий друг? – спросил эльф, и вдруг неожиданно осёкся, остановился и замер, когда в него едва не влетел спешащий след в след полу-орк.       - Ты чего? – больше удивлённо, чем зло пробасил тот, не сообразив такой резкой обстановке.       - Где этот Калейя? – сквозь зубы процедил Альк, чьи зрачки стали сужаться до точек.       Пытаясь погасить пожар пылающих от перегрузки лёгких тот завертел своей клыкастой головой вокруг себя, то же самое попробовал сделать и бородач, насколько ему это позволило его положение.       - Его нет, - ответила на этот вопрос тифлинг, приземлившись на копытца.       - Клянусь, я убью его, отрежу ужи, сделаю из них костёр, на котором сожгу его бренные останки и нассу на угли! – из острых эльфийских ушей только пар не шёл от злости.       - Если только с ним это уже не сделали наши преследователи, - пробурчал воитель, - стража, полагаю, лютовать будет больше за своих, чем за сыночка аристократа...       - Мы должны вернуться за ним! – заявил паладин, - мы не можем бросить его!       - Этим безрассудным поступком мы едва ли ему поможем, - отрезала Неименованная. – Ты видел, в какой момент он пропал? Он знает эти улицы как свои пять пальцев, он жил здесь. Нам нужно вернуться к нанимателю и доложиться ему, возможно, он в курсе всей заварившейся каши.       - Это неправильно, - в голосе Го’Ренда просквозило отчаяние.       - Хочешь бесславно и глупо погибнуть? Пожалуйста, прошу, - рогатая кивнула на проход позади неё. – Не знаю, одобряет ли твой бог подобные поступки...       - Хватит трындеть попусту, - прорычал в нескрываемом раздражении следопыт, - надо убираться отсюда.       - Куда? – снова недовольно забурчал Ульфгар, - ты, может, дорогу помнишь?       - Я могу подняться повыше и посмотреть, куда двигаться, - заявила крылатая.       - И спалить нас перед стражей, которая потеряла след, - огрызнулся Альк.       Звук погони действительно стал заметно тише, но всё ещё где-то на периферии звучал отчётливо и ясно.       - Люди не видят в темноте, - спокойно заметила рогатая. – Я буду даже не силуэтом и не пятном в их глазах.       Только когда топот множества ног и лязг кольчуг стих, а затем глухо пронёсся где-то неподалёку и растворился вдали, группа смогла остановиться и выдохнуть.       - О, Дрек, Справедливый владыка правосудия, - запричитал задыхающийся от отдышки Го’Ренд, тяжело осев по стене проулка на землю, - за что ты ниспослал мне такие испытания?       Альк продолжал изрыгать проклятья, не находя себе место и ходя из стороны в сторону, прекратив лишь когда его осадил вспыливший из-за этого Ульфгар, утомлённый потоком бессвязной ругани.       - Мы вообще где? – наконец выдохнул следопыт, перестав ругаться.       Неназванная молча поднялась в воздух и за несколько взмахов крыльев оказалась на крыше одного из домов.       - Неподалёку от пропускного пункта, как и говорил наш святой друг, - ответила она, приложив ладонь ребром ко лбу для лучшего вида, - если судить по тому виду, что мне открылся, до него не более нескольких минут ходьбы.       - А сколько сейчас времени? – поинтересовался у неё паладин, - и, пожалуйста, не называй меня святым.       - Как скажешь, - придерживаясь за остроконечный шпиль, она задрала голову к небу, - судя по положению луны, время близится к полночи... мы можем успеть застать ту самую полуночную пересменку.       - Давайте передохнём, - взмолился воитель, - мы уже почти целый день на ногах, не спали и не ели!       - Да тебе б только пожрать! – моментально уколол его эльф.       - А ты мне в рот не заглядывай! – не остался в долгу гном.       - А ты мне не указывай!       - Прекратите! – осадил их полукровка, - не хватало нам ещё глотки друг другу перегрызть!       Его окрик расцепил конфликтующих и на короткое время остудил их бойкий нрав, но напряжение снял не на столько сильно, как этого хотел Го’Ренд.       - Вам всем нужно поспать, безусловно, - тифлинг опустилась с крыши и покопавшись в своей походной сумке извлекла оттуда кусочек заготовленного вяленного мяса и галету, на которую его уложила, - предлагаю всем отужинать и спать, я постою на страже.       - А тебе не нужно спать? – удивился паладин.       В ответ чернокнижница развернула перед ним свою книгу на странице, испещрённой непонятным ему подчерком и языком, но в центре которой красовался заметный рисунок сияющего в углу месяца над погружённым в ночную мглу окружением.       - Это Аспект Луны – сила, дарованная мне моим покровителем, позволяющая мне не спать и не дающая меня усыпить никаким образом, - гнойно-жёлтые глаза хитро сощурились, - а твоё божество так может?       Он собрался ей что-то возразить, однако та моментально вспорхнула на крышу, с которой послышалось чавканье и хруст да на землю посыпались галетные крошки. Вздохнув, полукровка окинул взглядом остальных товарищей – эльф уже сплёлся в медитативной позе, заменявшей ему полноценный сон, а гном проделал тот же трюк с галетой и мясом, пригубливая бурдюк.       - Будешь? – бородач протянул ёмкость с жидкостью, пахнущую совсем иначе, чем вода.       - Благодарю, но я хочу сохранить трезвым свой разум, - вежливо отказался паладин.       - Да от глоточка не захмелеешь, - настаивал Ульфгар. – Неужто твои паладинские клятвы и алкоголь запрещают? Разве это законно?       - Я не почувствую алкоголя и не опьянею, - ответил Го’Ренд, - паладинские обереги защищают меня от этого.       - Ну так тем более выпей! – Воитель осёкся, - подожди... получается, ты можешь пить... но никогда не напьёшься?       - И какой смысл тогда пить? – кивнул согласно паладин.       - Ну... – гном погладил бороду, - если сама цель – напиться вусмерть, тогда никакой. А если для радости, для поддержания беседы, для сплочения...       - Прости, я хочу помолиться Дреку и поспать, - полукровка извлёк клинок из ножен и опустился перед ним на колени.       - Твоя правда, - бородач икнул, быстро закончил ужин и зевнул, - надо выспаться. Хотя бы попытаться...       Верный последователь зарождающегося бога порядка и правосудия обратился к своей силе, зашептал известные ему молитвы прежде, чем погрузиться в объятья сна и отдыха, хотя тот не хотел спать в доспехе, но чувствовал, что он хоть и не даст ему полноценно выспаться, в случае опасности он будет готов. Ульфгар же вовсе прямо в доспехах развалился на углу между ступенями в чью-то дверь и стеной.       И паладин услышал тихий, но отчётливый шёпот его строго, но справедливого и божества.       - Дрек, ты?       - Я. – Голос владыки был строгим, крепким и холодным, как беспристрастный закон.       - Дай мне победу! – взмолился его верный последователь.       - Возьми сам! – потребовал в ответ его бог.       - Хоть силы к рассвету! – в голосе полукровки просквозило отчаяние.       - Вот их – дам! – голос владыки остался таким же.       - Веди меня к свету!       - Построй храм – я жду тебя там...       Молитва отняла последние силы и Го’Ренд распластался рядом с похрапывающим товарищем, без сил, но с надеждой...              Как только позади в переулке стал доноситься храп, обладательница крыльев перестала коситься через плечо, длинным коготком проткнула подушечку пальца, чтобы вывести текст на странице, почти мгновенно впитавшийся в сухой пергамент; будь это обычная книга, та уже бы размокла от влаги. Прежде чем вывести надпись, гнойно-жёлтые глаза скосились на замершего в медитативной позе лесного эльфа, припомнив его упоминание знания инфернального языка.       Вот тебе моя кровь. Видишь её тебе я дарю? Вот, моя любовь, этот огонь мне помогает в бою!       Через некоторое время на странице появилась надпись на инфернальном языке, понятная лишь владелице книги:       Моя любимая слуга. Мне любезны твои трепыхания. Знай, что...       Вспышка боли оборвала все её измышления, не дав дочитать текст и затуманила разум, перед глазами всё поплыло, хотя торчащее из груди, пробившее её насквозь и, по счастью, не задевшее позвонки тонкое лезвие рапиры она смогла разглядеть.       - Жаль, что я не могу тебя трахнуть, отродье, - зашептал чей-то томный голос на ухо, - но я передёрну на награду за твою голову.       Неназванная ничего не успела подумать прежде, чем чей-то тяжелый башмак хорошенько её пнул в спину; ватные ноги не удержали и дрогнули, а голова пошла кругом, и та с грохотом покатилась по мощённой крыше и с таким же грохотом упала на землю. Вспышка новой боли огнём окатила грудь, в которой что-то треснуло и хрустнуло, а позади и сверху раздались глумливые смешки. Кажется, её шумное падение вполне себе послужило сигналом о внезапном нападении, от чего её товарищи, дремавшие и прибывавший в трансе, всполошились и повыскакивали на месте; однако, что ещё удивительнее, потомок исчадий не только не испустила дух, но и даже из последних сил на локтях поползла вглубь переулка.       - Ты что, не убил её? – чей-то голос из переулка был полон недовольства и злости, - осёл! Заверши то, что начал, или за тебя надо задницу подтирать!       Рядом послышался грохот и топот, сначала по крыше, затем рядом кто-то тяжело приземлился на ноги, когда она перевернулась на спину, не без труда, снедаемая болью в груди. Он уже занёс свою рапиру для решающего укола, когда на её когтистой руке остался оттопыренным лишь средний палец, а в следующее мгновение остриё пронзило лишь пустоту вместо чернокнижницы, растворившейся во вспышке серебристого туманна, чтобы в изумлённое лицо впился луч пульсирующей энергии.       - Моё лицо! Моё чудное лицо! – возопил негодяй, чувствуя, как по нему струится кровь и тает на руки, словно воск, кожа.       - Мне не нужен член, чтобы тебя трахнуть, сучонок, - прохрипела тифлинг, поднимаясь на ноги.       - Я УТРУ ТВОЮ КРОВЬ СВОЕЙ БОРОДОЙ! – возопив что было мочи, Ульфгар вогнал лезвие своей секиры под углом в живот, и тот действительно окатил его кровью изо рта.       Его товарищ рассёк своей рапирой гномье плечо, вовсе не так, как пощекотал его старший сын кончиком своего клинка по щеке. Гном ухнул, отстранился и вскрикнул, получив ещё один укол, тяжелый, в бок; подранок не собирался сдаваться или, как минимум, за так отдать свою жизнь. Однако озаривший мерцанием пурпура наполненный лунным светом переулок впился в рану на животе и с хрустом и чавканьем, залив вокруг себя всё кровью верхняя часть туловища отделилась от нижней.       - Ещё... – послышался провалившийся в резонанс голос Неназванной, - нужно ещё!       Мерзавец с изувеченным лицом тем временем оставил своих товарищей, отстранился и не успев лицезреть расправу над коллегой по опасному предприятию рванул в бок проулка, надеясь либо обойти гнома с тыла, либо добраться до ненавистной крылатой бестии; но место этого своей изувеченной физиономией встретился со щитом и хорошенько приложился о стену.       - Там сейчас нашего коротыша порешат! – Альк бросил взгляд через плечо, видя, как тяжелый сапог опустился на гномью грудь, - давай, я этим займусь.       - Смотри не помри! – рыкнул Го’Ренд, поудобнее перехватив меч, - нам ещё прорываться через пост охраны.       - Думаешь управиться со мной, красавчик? – ухмыльнулся негодяй, держа перед собой рапиру и ухмыляясь двигающемуся на него паладина, - мне нравятся... экзотика.       - А мне нравится убивать всяких ублюдков, - рыкнул в ответ полу-орк, - и карать беззаконье.       В самый последний момент получивший по лицу щитом щёголь успел прейти в себя и лезвия двух коротких мечей лишь расцарапали руку, порвав дорогую рубаху в стиле "буфы и разрезы". Лезвие его оружия было длиннее и это позволяло ему держать противника на дистанции, наказывая его за попытку приблизиться хлёсткими рубящими и резкими выпадами.       - Конец тебе! – фигляр совершил выпад, целясь в остроухую голову.       Тот отреагировал мгновенно, ударом плашмя по лезвия отводя выпад; но вместо удара по клинку его меч вдруг провалился в пустоту и клинка рапиры уже не было в том месте, где он был мгновение назад, вместо этого он уже свистел рубящим сверху. Удар должен был оставить глубокую рану на горле Алька, но вдруг что-то кольнуло в руку щёголя и кончик клинка прошёл вскользь по чешуйчатому доспеху.       - Я... промахнулся?! – только и смог ошарашенно зашептать тот, чувствуя, как дрожит его ладонь, словно от тяжелого похмелья.       Уже приготовившийся расстаться с жизнью лесной эльф на миг растерялся – на лбу его противника пылал ярким гноем третий глаз, от которого нестерпимо несло тягучим тёплым смрадом. Взревев, словно раненный зверь эльф опустился на колено и вогнал каждый меч в каждую коленную чашечку человека, чей полный боли и отчаяния вопль разорвал округу. Не давая фигляру прейти в себя следопыт быстро извлёк из раздробленных костей клинки и вогнал их по самые рукоятки в глазницы противника, да так, что из захрустевшего затылка показались острия его клинков. Выругавшись на эльфийском, он пинком оттолкнул всё ещё трясущуюся в предсмертной конвульсии тушу и перекрутил в руках мечи, на которых всё ещё были нанизаны глазные яблоки. Голова пошла кругом, обескровленный и уставший следопыт облокотился на стену дома, выронив мечи, кое-как смог взять крепко лук, натянуть его и выпустить стрелу.       Оставшийся единственным из своей компании фигляр всё это время ловко отводил и отражал выпады и замахи длинного меча, пританцовывая на месте уклонялся от ударов щитом и неизменно продолжать вгонять острие рапиры между звеньями паладинской кольчуги. Он даже умудрился уклониться от пульсирующей энергии выстрела и выпущенной из лука стрелы.        - Я не могу, - устало выдохнул паладин, - но он может.       Яростный рёв оглушил фигляра, больно ударив по ушам и лезвие секиры взмахом отделило предплечья от локтей и из ран хлынула кровь; прежде чем щёголь успел даже вскрикнуть от боли, его разинутый рот насквозь прошёл клинок.       - Ловко ты это, - фыркнул бородач, утирая омытое кровью лицо бородой, - исцелил своей дланью, пока тот вертелся, как уж на сковородке.       - Полагаю, мы все хорошо постарались, - полукровка выдохнул, отметив, что только после кончины со лба негодяя исчез мерцающий гнойный глаз.       - Настолько хорошо, что нам надо передохнуть, чтобы идти на штурм пропускного пункта? – фыркнул в бороду воин.       Тяжело дышащий Го’Ренд сгрёб в охапку трясущегося от боли Алька и подхватил его подмышку, перекинув руку через своё плечо, а левой поднял тюк с кольчугой.       - Оставь. Давай я понесу, - предложил Ульфгар. – Лучше этого половолочи.       Указанный эльф стёк с плеча паладина и юркнул трясущимися руками собирать возможные пожитки, вызвав лишь недовольное хмыканье в бороду со стороны гнома. Кроме некоторой суммы золотом, трёх рапир, трёх потрёпанных проклёпанных доспехов и четырёх баночек с зельем исцеления в закромах одного из них эльфийские пальцы извлекли бумагу, содержание которой группе не понравилось:

За убийство старшего сына Люциуса Тита

За разграбление и осквернение Церкви Света

Разыскиваются: гном в доспехах одна штука; лесной эльф вороватого вида одна штука; полу-эльф стихоплёт одна штука; орочье и демонов отродья; две штуки

За каждую голову награда две с половиной сотни золотых монет.

Законный лендлорд Бонсиса, Тит.

      - Ну хоть за барда тоже награду назначили, - в голосе Алька звучало неприкрытое довольство. – Надеюсь, ему пустили уже кровь!       - Какой ты злобный и кровожадный, однако, - укоризненно покачал головой паладин.       На разъезжающихся копытцах тифлинг не без труда опираясь на стену проулка поднялась, переломилась пополам и отвернувшись к остальным спиной сплюнула тяжелый, отдающий медью сгусток.       - Ты как? – поинтересовался паладин и потомка исчадий, - у меня ещё осталось немного сил для исцеляющего касания.       - Спасибо, - тяжело кашляя, поблагодарила та в ответ, но отказалась, - прибереги их на будущее. Мало ли...       Краем глаза она заметила, как за её спиной лунный свет отбрасывает три нарастающих тени; тифлинг приготовилась задорого отдать свою жизнь в предсмертной схватке, когда перед ней показались вынырнувшие из-за угла три маленьких силуэта.       - Мать моя гоблин! Что вы тут устроили?       - Мои малыши! - чернокнижница сгребла троицу гоблинов в охапку, не скрывая своей искренней радости.       - Мы тоже рады тебя видеть, - каждый из гоблинов был удивлён подобному поведению со стороны Неназванной, но от обнимашек отказываться не стал.       - Так что тут вообще стряслось? – пискнул всё ещё стиснутый в объятьях не обращающей на ломоту сломанных рёбер рогатой Ржака.       - А ты ослеп? – фыркнул в нескрываемом раздражении Альк, - трое олухов хотели поиметь деньжат за наши башки!        Тот, что был самым злобны из троицы, Зубик, поморщил свой острый нос и прохрипел, глядя своими грязными жёлтыми глазками в изумрудные эльфийские глаза:       - Злыдень ты жестокий!..       Следопыт тяжело засопел и уже собрался высказать всё, что думает о гоблине.       - Ну дык, за просто так награду не дают за башки! – будучи самым смекалистым, Пятка знал, как разрядить ситуацию умелым вопросом, а иногда не менее уместным ответом.       - За старшего сынулю Тита, - от воспоминаний о аристократе Ульфгар желчно сплюнул на пол.       Былая радость на трёх носатых физиономиях заметно поубавилась.       - А ещё он затеял культ поклонения Мёртвому Богу, - Го’Ренд не скрывал презрения и отвращения.       - Получается чё... мы город от культа смерти спасли, да? – от радости сулимого гешефта самый умный захлопал ушами.       - Мы?! – вознегодовал несмотря на усталость и кровопотерю следопыт, - да вы только проход им продолбили! Вы им помогли!       - И вам помогли, да! – старший нашёлся моментально что ответить, - без нас бы вы их не нашли!       - Кстати, малыши, можете нам помочь ещё раз? – опомнилась тифлинг, - нам надо прорваться через пропускной пункт...       - Ты чё, башкой ударилась? – Зубик покрутил пальцем у виска, - на хрена? У нас тут подкоп есть!       - И ты молчал?! – удивительно сколько злости могло накопиться в одном эльфийском теле.       - А я с тобой вообще не разговариваю! – самый агрессивный, средний из троицы, хмыкнул и демонстративно отвернулся, - ты злой и жестокий, как те стражники!       - А куда подкоп ведёт? – поинтересовался гном.       - А куда надо? – Ржака захлопал своими большими глазами. – Туда и приведёт.       - В таверну у частокола, - хмыкнул паладин, - к нашему нанимателю.       - Гениальная идея! – подбоченился следопыт, - уверен, он только и ждёт нас, чтобы сцапать, а потом прилюдно казнить! Нашёл дураков!       - Как паладин закона, гарантирую, что если мы не явимся нанимателю – в лучшем случае мы сгниём в темнице, - не согласился с ним полукровка, - а в худшем мы станем очередным украшением дерева висельников...       - Хватит трындеть, - не скрывая раздражения воитель фыркнул в бороду, - надо идти к этому... Ситиссу Титу, я правильно помню?       - Лады, - сдался следопыт, - но учтите, только запахнет жаренным – я сваливаю.       - Твои обещания ничего не стоят, - фыркнул Го’Ренд, - как насчёт выпустить себе кишки, а?       Перепалка должна была разгореться с новой силой, но прервалась резко и неожиданно – тифлинг вдруг выпустила удивлённых гоблинов из объятий, выпрямилась на ногах, закрутилась на месте и в лунном свете стала заметна дрожь по всему её телу.       - Стоять! Мы никуда не идём! – объявила она надломившимся, дрогнувшим голосом.       Спорщики замолчали и в негодовании вытаращились на чернокнижницу.       - Мы никуда не уйдём, пока я не найду книгу! – из-под высокого воротника брони слышалось срывающееся в тяжелый хрип учащённое дыхание, зрачки сузились до точек, и та принялась рыскать по переулку почти так же, как в своё время следопыт рыскал по подвалу в поисках добычи.       - Да усраться просто, - вновь вознегодовал Альк. – Что там в этой книжке такого важного, что...       - Это не просто книга! – рявкнула в ответ сорвавшимся в какой-то утробный, гортанный истеричный рык крылатая, - она – часть меня! Хочешь понять какого это? Отрежь себе яйца, может так ты сможешь понять что-то своим ничтожным, микроскопическим эльфийским мозгом!       - Спокойно! Не кипятись! – осадил её Ульфгар, - где она была с тобой в последний раз?       Упоминания поисков моментально развеяли злобу рогатой, новь окатив потоком паники и тревоги; она взлетела на крышу, полностью игнорируя ломоту рёбер облазила и её и весь проулок практически на пузе и одарила всё ещё ждущую её группу победным возгласом, обнаружив пропажу в закромном уголке.       - Моё сокровище! – тифлинг отряхнула обложку от грязи и кровищи. – Моя ненаглядная! Маленькая моя, хорошая! Я тебя больше не потеряю!       Альку на мгновение показалось, что так крепко к груди прижимает любящая мать своё ненаглядное любимое чадо. Он зло сплюнул и собрался высказать всё, что думает о Неназванной, когда до его ушей от объекта почитания его спутницы донёсся едва различимый, тихий, похожий на шелест старых пергаментных страниц шёпот на инфернальном языке:

Да, моя возлюбленная слуга. Ты не глупа, чтобы меня не любить – я тебя и твой род в силах похоронить...

             От этих слов у эльфа похолодели поджилки, а на лбу проступила испарина и он приложил все усилия, чтобы забыть всё то, что смогли распознать его уши...       - Предлагаю счастливое воссоединение отметить хотя бы недалеко от таверны, - выдохнул, не скрывая облегчения воитель, - а лучше всего в ней самой. Я уже больше суток хочу надраться!       Троица маленьких гоблинов повела за собой группу в утробу мрачных, сырых, ветвящихся в кромешной тьме тоннелей, прошивших город подобно жилам...