Боевых Мастеров Пятерня

      В маленькой комнатке не плясали тени за отсутствием любого из источников света, даже курительная гномья трубка не тлела; хотя собравшимся в ней они и не требовались, сквозь тьму уходящего вниз ствола шахты с круглым сечением не было ничего видно и что хуже того, слышно.       - Итак, наконец-то мы все в сборе, - выдохнул Калейя и указал на колодец, - и, я так понимаю, нам нужно... туда?       - Видишь где-то ещё путь? – фыркнул Альк.       - Туда кто-то должен будет спуститься, - Ульфгар задумчиво погладил бороду, - интересно, какой он глубины и ширины?       Перед его носом замаячил шлямбур в когтистой руке.       - Вбивай его в монолит, - заявила чернокнижница, - у тебя это здорово получается.       - Ну, знаешь, - усмехнулся воин в бороду, - я кузнец, а кузнечным чеканом...       Перед его носом кроме шлямбура замочил молоток.       - Вбивай.       - И верёвка у тебя есть?       Перед гномьей бородой замелькала пятидесятифутовая пеньковая верёвка.       - Ты первая туда полезешь? – нахмурился бородач.       Тифлинг лишь молча развернулась, оставив все приспособы воителю, встала на каменную кладку, распахнула крылья и шагнула в темноту. Удивительно, что этот колодец оказался настолько широким, что пусть и небольшие, но кожистые крылья вполне могли там распахнуться. После цоканья копыт о плиты и одного из взмахов повисла напряженная тишина, не было слышно ни криков, ни шорохов.       - Ты жива? – крикнул в пустоту Го‘Ренд, искренне преисполненный тревогой.       - А то, как мы твои пожитки-то заберём? – поддакнул следопыт.       Спустя некоторую паузу снизу донёсся голос крылатой:       - Спускайтесь. Здесь нас ждёт... нечто интересное.       - Что там? – поинтересовался уже полу-эльф.       - Стена огня. Судя по всему, искусственная. А ещё кусок камня с гравировкой, восемь статуэток и восемь подставок под них.       Благодаря долгой работе с молотом Ульфгару не составило труда крепко вогнать шлямбур в камень и закрепить на нём верёвку достаточно крепко, чтобы по ней вниз спустилось четверо существ, один из которых был облачён в кольчугу, а ещё двое в чешуйчатый доспех. Перед ними действительно предстало помещение с коридором, преграждённым стеной пламени до самого потолка, а также вытесанный камень, на котором стояло восемь фигурок и постаменты, вероятно, под них – по три у каждой стены, и два напротив камня.       - С чего ты взяла, что эта стена искусственная? – нахмурился паладин.       - Когда ты рождён с защитой от пламени, ты волей-неволей начинаешь понимать его природу. Лучше посмотрите на эти фрески, может кто-то сможет её разобрать.       - Дай-ка, - воитель провёл ладонью по высеченной на камне надписи, осторожно, словно боясь её сломать. – Здесь написано... на рунном языке. Вот что.       Он набрал воздуха в грудь и постарался прочесть с максимальным выражением:

Избранник богов выбрал себе в соседи самого достойного из присутствующих и встал в дозор над своим извечным врагом.

Мёртвый смирился с тем, кто стоит слева от него, всё время уделяя общению с соседом, ведь его знания так бесценны.

Два лучших друга стали спина к спине, ведя беспристрастный надзор над всеми.

А фея заняла скромный уголок, что ей оставили.

             - Это загадка? – нахмурился полу-орк.       - Полагаю, нам нужно расставить эти штуки по своим местам, - рассудил эльф, указывая на фигурки ангела, демона, дракона, волшебника, воина, феи, вампира и лучника.       - Полагаю, во всём этом есть смысл... – Тифлинг задумчиво погладила подбородок, глядя на окрашенные в разные цвета постаменты, - цвета добра, цвета зла, цвета ни того ни другого...       - Что ты там бурчишь, женщина? – в раздражении Альк всплеснул руками, - куда-чё пихать?       - Почему нет орков? – возмутился паладин, указав на постамент в углу у правой стены, - или полу-орков? Они должны быть в зелёном углу!       - Почему это среди самых достойных нет гномов?! – не менее искренне возмутился Ульфгар.       - А цвета вообще зависят? – задумался Калейя.       - Будьте любезны, пожалуйста, помолчите! – прикрикнула чернокнижница и стоило только повиснуть гробовой тишине, нарушаемой лишь треском пламени огненной стены, начала вслух рассуждать, - посланник богов избрал в соседи самого достойного из присутствующих...       Она подхватила статуэтки человека с нимбом на голове и оперёнными крыльями и дракона, установив их на правой стене в белую и золотую выемку.       - ...и встал в дозор напротив извечного врага. – Когтистая рука ухватила статуэтку массивного человека с рогами да кожистыми крыльями и поставила его в первую выемку с чёрной каёмкой, прямо напротив ангела. – Мёртвый смирился с тем, кто стоит слева от него... уделяя время общению с соседом, ведь его знания так бесценны...       Копытца снова зацокали к постаментам с фигурками, которые в этот раз покинули человек в плаще с высоким воротником и явными клыками на лице, а также носитель остроконечной шляпы-колпака и книги в руке, и установлены в алый и бурые выемки.       - А разве волшебник не должен быть подле ангела? – удивился бард, - он ведь... достойнейший, среди всех этих... ребят, нет?       - Драконы были посланниками богов в своё время... – ответила тифлинг, - а волшебник за свою жизнь собирает невероятное количество знаний.       - А потом они выздыхали, - буркнул Альк.       - Кто? – не понял бородач.       - Драконы!       - Два лучших друга стали спина к спине... ведя беспристрастный надзор над всеми. – Чернокнижница подхватила латника и лучника и поставила их в серые выемки, спина к спине, направив их в разные стороны.       - А может... лучник должен смотреть туда, - полукровка указал на левую стену, а затем на правую, - а воин туда?       Крылатая покрутила в лапах фигурки, осмотрев их основания, выемки под них, пожала плечами и переставила их в разные стороны.       - А фея заняла уголок, что ей оставили, - та уже собралась поставить фигурку маленького существа с крылышками, словно у бабочки, в крайнюю зелёную выемку у правой стены.       - Подожди... ты говорила, что выхода нет больше, так? – внезапно вклинился в разговор Го’Ренд, - я слышал это, да. Но дроу и старший сын... они прошли здесь... а как же ловушка?       Тифлинг задумчиво постучала коготком по подбородку, затем по фигурке, вернулась к постаментам, перевернула фею, внимательно глянула на отверстия.       - Она стояла здесь, так? – алый палец указал сначала на отверстие, а затем на паз фигурки, - они отличны, хотя это не мешает войти ему в отверстие, а она должна стоять вот тут, - палец указал на соответствующее пазу отверстие, - вполне возможно, что они решили таким образом выиграть время и воспользовались... волшебной рукой, скажем. Это удобно, полагаю...        - Погоди... т.е. ты хочешь сказать... Ладно, я поверю, что дроу в ту дырку протиснулись, эти хоть в жопу дракону залезут, если надо, - нахмурился следопыт, - но этот... блародный старший сын, и его стражники – а я зуб даю, что он один даже посрать не ходит, вот так запросто туда пролезли? Туда, где застряли наши жопы?       - Как минимум твоя, - гнойно-жёлтые глаза чернокнижницы хитро сощурились, - но, возможно, они немного подумали и мудро решили сначала снять доспехи, пролезть, а затем передать их остальным? Или, возможно, они использовали свитки, зелья, или даже заклинание Уменьшения Гуманоида – в конце концов, у старшего сына правителя этого города нет проблем с доступов к таким ресурсам...       Альк засопел, но возразить на её доводы ничего не смог.       - У кого-то ещё остались вопросы, предложения, пожелания? – спросила крылатая, готовясь поставить крайнюю фигурку в паз.       Ответом ей послужило молчание, неуверенное переминание с ноги на ногу, бурчание и ворчание, вкупе всё вместо которое она восприняла как согласие и когда фигурка феи заняла своё место, стена пламени медленно потухла, а затем и вовсе погасла, подавленная задвижками на полу.       - А ты что такое кушала в детстве, что такая умненькая? – присвистнул бородач.       - Прибереги комплименты, дорогуша, - чернокнижница быстро выплеснула флакон воды в пиалу, зашептала и оголённые участки кожи покрылись инистым узором. – Впереди нас ждёт непростое испытание.       За погасшей стеной пламени в глубину мрачной комнаты вёл узкий по сравнению с постаментами коридор, но достаточно просторный, чтобы колонна из полудюжины существ поместилась в нём подвое. Там, в разветвлённом помещении у алтаря сгорбилось парочка, один в непроницаемой мантии и в богатых одеждах с отливающими медью волосами человек, к коим путь преграждало четверо стражников в кольчугах с выплавленными на них гербах, а в двух углах шевелились тени.       - Кто вы? – едва стена пламени перестала пылать, опирающийся на посох незнакомец окликнул не званых гостей.       Повисшую нагнетаемую тишину разорвал хриплый окрик тифлинга:       - Боевых Мастеров Пятерня!       Каждый из оставшихся невольных "пехотинцев" воззрился на рогатую, каждый скорчив на свой лад физиономию, недовольную, угрюмую, раздражённую и обиженную, но возражать не стал.       - Прекрасно. Потому что меня зовут...       - Я, как приговорённый жить, всё жду клинок, прошу огня. – Калейя ударил по струнам, и всех его товарищей укрыл мягкий свет, впитавшийся в их тела. – Но смерть забыла про меня, ведь имя мне – Приговорённый жить!       Напротив него снова раздалось бромантане и пульсирующий луч устремился к фигуре с посохом, дёрнувшейся и не упавшей лишь благодаря хватке эбонитовой-чёрной руки за алтарь. Ряды стражников быстро проредили на одного, когда сначала ему в бок впилось метательное копьё, а затем точно промеж глаз вонзился метательный топорик; выпущенные из лука стрела просвистела мимо знатной головы, лишь проведя по длинным волосам.       - Проклятье, ты что, окосел?! – искренне возмутился бородач, - тоже мне, эльф-стрелок!       - Всё по плану! – огрызнулся следопыт в ответ, - это специально, чтобы его дезориентировать!       - Держите фланги! – закричал благородный, размахивая своей рапирой, - не дайте этим оборванцам к нам приблизиться!       Окутанная мантией фигура вскинула свой посох, из навершия которого вырвался луч потрескивающей синеватой энергии, устремившийся в сторону незваных гостей, обогнул первый ряд и едва не впился своими гроздьями в чернокнижницу, вовремя дёрнувшуюся в сторону, осветил коридор позади и иссяк. В углах зашептались тени, забормотали вжавшиеся в стены фигуры и какофония мерзких слов ударила по полу-орочьим и гномим ушам; и если чуткий к чужим словам Го’Ренд воспринял их, почувствовали причиняемую ими боль, то малость туговатый на музыкальный слух Ульфред лишь тряхнул бородой да поковырял пальцем в ушной раковине. С диким воплем воин и паладин бросились вперёд, сместившись к правому флангу, уже прореженному метательным оружием и вдвоём за считанные мгновения, оборвали жизнь оставшегося в одиночестве стражника.       Дроу вскинул было руку для ещё одного заклинания, когда рукав его робы вместе с шёлковой рубахой и добрым куском кожи на руке разорвал брошенный полу-эльфом метательный дротик, залил её липкой кровью. Волшебник поднёс окровавленную кисть руки, чтобы рассмотреть её поближе, и в тот же миг пульсирующий луч превратил драгоценную руку заклинателя в жидкое месиво из капающей, словно воск под пламенем свечи кожей, мясом и жилами, оставив оголённый скелет, потянувшийся до предплечья, всё выше и выше, и когда кусок шеи бедолаги стёк ему на мантию, тот, булькая кровью и задыхаясь, осел мёртвый у алтаря.       - Горе-то какое, - голос тифлинга в нескрываемой усмешке резонировал рыком.       Наследник семейства Ситтис вильнул слегка в бок, так, чтобы полу-орк не смог без последствий прорваться к нему и окружить вместе с гномом, самодовольно полагая, что без труда справится со своим противником. Острый кончик рапиры рассёк мохнатую щёку, оставив на гномьем лице глубокую царапину.       - Я утру твою кровь своей бородой! – в ярости заревел Ульфгар.       - Да, сделай мне больно! – усмехнулся Люций.       Он виртуозно перекрутил в руке своё орудие, готовился блефовать. Однако тонкое лезвие клинка хоть и было качественной работы, едва ли смогло бы выдержать весь напор двуручного топора, а потому рукоять выскользнула из взмокших рук, когда по пальцам пошёл гул от тяжелого удара, а изогнутое лезвие с треском порвало богатые одежды, кожу и с хрустом врезалось в ребро. На мгновение зрачки темноокого наследника сузились в точку, а затем расширились, его лицо исказила гримаса неподдельной боли, более на нём не было усмешки или нахальства, ноги его стали ватными и благородный отпрыск упал на колени. Особенно когда следопыт со всего маху так двинул ногой по благородному лицу, что нос с хрустом вывернуло, а кровь забрызгала округу и человек повалился навзничь на плиты.       - Нам ведь сказали его не убивать, так? – Альк продолжал пинать свою жертву по рёбрам, несмотря на ярые протесты, крики и стоны, - но никто не запрещал сделать из него отбивную, так? Пожитки его чур мои!       Вероятно, предчувствуя, что пожитки волшебника-дроу могут уплыть мимо её носа чернокнижница рванула вперёд со всех своих ног, обескуражив двух оставшихся стражников, нырнув вперёд копытами и проскользив по гладким плитам, не попав ни под один тычок и доехав до стены, у которой распласталось мёртвое тело, снова использовала луч своей мистической энергии во вжавшегося в угол дроу-прислужника. Бедняга и так пытался изо всех извлечь попавший ему точно в колено метательный дротик, а уж от закрученного по спирали пульсирующего луча его тело пошло по швам, а чресла оторвало и раскидало вокруг вместе с кровавыми брызгами.       - Мой владыка... – Хрипел прибывающий из последних сил не только в сознании, но и на грани жизни и смерти Люций, оттягиваемый Альком за ворот его благородного, вымазанного в пыли, грязи и крови плаща, - я верно... служил тебе... не оставь своего... верного... слугу!       От всё ещё живого наследника благородного семейства потянуло глубоким холодом, он разинул свой залитый кровью рот в отчаянном вопле, и следопыт едва успел отшатнуться от тела, полностью за считанные мгновения принявшего призрачный полупрозрачный облик.       - Мои пожитки! – в отчаянии и в ужасе возопил следопыт, - скотина, верни всё!       - Я живу, чтобы убивать! – голос Люциуса был глухим, словно доносился из могилы, - вы все!..       Его призрачная рука, неестественно удлинившаяся, рассекла перед собой воздух в попытке достать до эльфа, однако тот вовремя опустился, подогнув колени и на полусогнутых отступил на несколько шагов; призрачная рука прошла сквозь щит паладина, но не достала до его спрятанной за кольчугой груди.       - Поди прочь, проклятый нечестивец! – в ответ полу-орк замахнулся своим мечом, прошедшим сквозь тонкую ещё при жизни шею, однако лезвие лишь рассекло дымку, вырвав из скалящегося рта лишь злобный оскал.       Мёртвый наследник уже собрался снова было замахнуться, когда Альк, совершив сальто в прыжке на месте при приземлении рассёк призрачный силуэт. Воин засмотрелся на это диво – как следопыту удалось вообще совершить такой кульбит? Этой заминки хватило, чтобы парочка стражников, оставленных без внимания, воспользовались своим шансом – гранённые наконечники их копий вонзились в крепкую гномью спину, бородач громко охнул и упал на колени. Ему бы хватило и стойкости, и духа подняться, развернуться, сломав эти древки и порешить мерзавцев, напавших со спины, однако оставшийся крайний прислужник обрушил на него заговор. Ульфгар вскрикнул, схватился за голову, которую словно поместили под колокол самой возможной из звонниц и вдарили ему самым большим молотом, распластался на плитах, чувствуя, как жизненные силы его покидают.       - Один скоро отправится... – Ухмыльнулся Люций, - и все остальные...       Договорить он не смог – пульсирующий луч не только впился в его силуэт, но и растёкся по всему нему, будто налитое пиво разбавили водой.       - Смотрите! – крикнул Каэлья стражникам, - ваш лорд, ваш господин – сектант, культист, чудовище! Поклонник Мёртвого Бога! Почему вы всё ещё сражаетесь за него?       Кажется, один из них, что был ближе к барду, действительно начал сомневаться в правильности своего решения, но его тут же одёрнул второй:       - Приказы не обсуждаются. Вы – отребье!       Призрак снова замахнулся по паладину и снова не попал, на которого теперь, впрочем, обратил своё внимание прислужник; зато когтистая вытянутая рука задела крыло чернокнижницы, от которой на него перекинулась вспышка синего пламени.       - Как тебе холод Карцери, а, дохлячек? – усмехнулась та, не почувствовав его гнева из-за доспехов Агатиса.       - Этот холод обуревает меня! – взревел то ли в ярости, то ли в насмешке Ситисс, - и вы все!..       - О, Дрек, Справедливый владыка правосудия, ниспошли мне сил, дабы стать проводником праведного гнева! – процедил сквозь стиснутые зубы паладин, чьё лезвие меча засияло во тьме ярче дневного света – Изиды во тьму веков!       Лезвие прошило мёртвого наследника насквозь, тот протяжно завыл, разинув рот до неестественного предела и во вспышке яркого света осел пылью, почти моментально растворившейся в пыли древней постройки. Бард нежно тронул струны, замурлыкал успокаивающую песень без слов и яркое сияние обволокло распластавшееся на плитах тело гнома.       - Ты как? – крикнул он поднимающемуся на ноги воину.       - Я?! Я в полном порядке! – ответил Ульфгар, тут же получил навершием древка копья по затылку и опять распластался на плитах.       Тот самый стражник, что огрызнулся на окрик Калейи ловко перекручивал своё копье в руках, не желая задёшево продавать свою жизнь, отгоняя от себя и рыскающего следопыта, и защищаясь от выпадов паладина, по которому, благодаря щиту, тоже, впрочем, попасть не мог.       - Здесь написано, что ваши потуги попасть по мне тщетны. – Заявил Го’Ренд, достав из напоясной сумки и развернув длинный свиток, засиявший во тьме подземелья ярче солнца, а кольчуга его замерцала.       Будучи знатоком орочьего языка полу-эльф, мельком успел разглядеть на пергаменте какие-то буквы, каракули и даже нарисованную руку с вытянутым среднем пальцем. Дерзкий стражник собрался поразить его своим копьём, когда пульсирующий луч вскользь по кольчужным звеньям его доспеха и впился в стену, оставив на ней густой след.       - Я... промахнулась?! – обескураженно выдохнула тифлинг, - как... такое возможно?!       Быть может копья стражников не могли достать паладина за его доспехами и щитом, однако тёмные заклинания последнего из дроу, вжавшегося в противоположный угол продолжали угнетать и ранить тонкую душевную организацию паладина, желающего раз и на всегда покончить с этим мерзавцем, но и не способный бросить своих товарищей. Второй стражник как мог пытался защититься от града ударов проворного и ловкого следопыта, охаживающего свою добычу градом ударов.       - У меня закончились заклинания! – не скрывая тревоги объявил бард, истратив его на исцеление не желающего к грусти стражников помирать воителя.       - Значит с этими надо быстрее кончать! – зарычал паладин, пропустив тычок копьём по плечу. - Особенно с этим Паскудником!       Стражники прижались друг к другу спинами, не давая возможность обойти их с фланга, когда самый дерзкий из них дёрнулся и схватился за голову, вокруг которой принялась формироваться буквально из воздуха медная корона. Чернокнижница негромко бормотала на своём языке, вплетая в слова силу заклинания, хотя человек и схватился за обод меди руками, рыча и скрипя зубами. Этой заминкой воспользовались все, кто мог – теперь никто не мог стать между паладином и прислужником, отчаянно вплетающим в свои собственные слова магию, поднявшийся во второй раз на ноги гном, собравшийся с духом, следопыт и стражник, с которым тот схлестнулся.       Однако произошло то, что ошарашило подчинительницу – с диким рёвом жертва заклинания разорвала обруч, рассеяв его по воздуху и в ответ ткнул копьём в тифлинга, и гранёный наконечник пронзил вываренную кожу доспеха, вновь обагрившись чужой кровью.       - Как... ты посмел... МЕНЯ РАНИТЬ?! – её вопль искреннего возмущения, перетекающего в гнев, сорвался на визг, а крылатое тело бросило в мелкую дрожь. – Я заберу твою жалкую жизнь! Никчёмную душонку!       Не зная, что делать, с диким воплем Калея, выставив кинжал перед собой понёсся быстрее пытающейся сбежать лани от голодной пантеры в надежде поразить своего неприятеля. И в какой-то степени ему это удалось – налетев на стражника бард оступился, запнулся, и со всего махну врезался в стену, распластавшись на земле. Когда человек осознал, что потратил драгоценные мгновения на незначительную угрозу, было слишком поздно – пульсирующий луч ударил точно в живот, сломив бедолагу пополам и вместе с кровью на сапоги выплеснулся пузырящийся ужин в рвотном порыве. Стражник задохнулся, его грудь сдавило от нехватки воздуха, а затем мир в одно мгновение разлетелся звоном, когда обух топора попал ему точно по лицу, раскрошив часть зубов в крошку и повергнув на плиты. Залитый кровью из разбитого носа и рта, в рвотных пятнах он скалился от боли, когда тяжелый, окованный металлическими набойками гномий сапог сдавливал трещащие под ним рёбра.       - Ну вот и пришёл твой конец, Паскудник! – зло прорычал нависающим над ним Ульфгар, глядя человеку в глаза.       - Ага... ведь он вчера только... от твоей мамки вернулся, - рассмеялся тот в лицо своему убийце и харкнул кровью, - поешьте гов!..       Лезвие топора с хрустом впилось в шею, во все стороны брызнула кровь, и жизнь стражника оборвалась столь бесславно, а голова более не была единым целым с телом и покатилась к алтарю.       - Жалкий глупец!       В то время как троица разбиралась Паскудником, Го’Ренд нещадно молотил по посоху прислужника, коим тот закрывался в попытке защититься, и даже несколько раз попал по щиту и кольчуге, не оставив под ними, впрочем, даже синяка, пока паладин не заблокировал щитом удар сверху и вогнал меч живот дроу по самую рукоять. Из открытого рта брызнула кровь, а тёмно-эльфийское тело от толчка щитом бросило на пол и эбонитовые пальцы в отчаянии схватились за лезвие клинка, неумолимо приближающееся к его шее. И в какой-то момент лезвие разрезало кожу на пальцах, сняв её с кости, а какие-то и вовсе отделив от кисти и острие меча настигло цель, оборвав жизнь ненавистного полу-орка заклинателя. Утробно рыча тот поднялся с колен, надавил сапогом на мёртвую голову, чтобы извлечь из туши клинок.       - Да проклянёт тебя тьма, да отвернётся от тебя свет, - прошептал он, плюнув на мёртвый лоб.       Последний стражник, израненный и уставший, попятился под градом ударов, оступился, упал, выронив копьё и примирительно выставил руки перед собой.       - Я сдаюсь! Пожалуйста! Не убивайте меня, у меня жена и двое детей! – заблеял он, впрочем, в каком-то смысле даже имеющий право на возможное милосердие, - заберите всё, но не вонзайте в меня эти мечи! Не убивайте меня, прошу ради моей матери!       Утомлённый его речами эльф убрал один меч в ножны, освободившейся рукой ухватил того за лицо, зажав рот и словно трепыхающейся рыбе перерезал горло.       Быть может Калейя и возразил бы на счёт убийства молящего о пощаде человека, но в тот момент валялся на полу без сознания. Когда этот тяжелый бой закончился, и комнату заполнило лишь многочисленное тяжелое дыхание, чернокнижница опустилась на разъехавшихся по плитам копытцах на колени. Го’Ренд опустился на колени, оперившись на меч и зашептал тихую молитву своему богу. Ульфгар тоже опустился на колени, расслабленно положив перед собой ладони в подобие медиации. И только Альк метался по комнате, не пострадавший в этой стычке физически, но больше морально от утери пожитков отпрыска благородного семейства, а теперь рыщущий в поисках ещё чего бы то ни было ценного.       Ещё не прошло и дня с ратного пути этой незатейливой компании, а ей удалось совершить своей первый, настоящий подвиг - спасти бренный город от зарождающегося культа поклонению Мёртвому Богу...