Айранд: Путь воина

3 декабря, 462 год после падения небес по киндрийскому календарю.

      Маленький мальчик со смуглой кожей заворожённо наблюдал, как трещит в округлом очаге хворост и дровишки. Над пестрящими искрами языками пламени на железном тагане стоял большой котёл, наполненный снегом. Мальчик сидел, скрестив ноги, и просто смотрел на огонь в центре просторной круглой юрты из кожи. По периметру юрты у стен располагалась скудная мебель из той, что имелась: разные ковры были развешены в качестве обой, земляной пол также был накрыт коврами, чтобы было теплее, были даже своеобразные кровати и всякие сундуки с бочками. Кровати - это кусок дерева, большой и геометрически правильный, накрытый шкурой убитого животного, а также с подушкой из грубой ткани, набитой сеном.       На одной из таких кроватей сидела мать мальчика и сшивала очередные шкуры для чего-то. Она неторопливо орудовала костяной иглой, пользуясь чёрными нитями. Мальчик был ещё совсем маленький - всего несколько зим прошло с момента его рождения, а потому он активно исследовал мир вокруг себя. Устав наблюдать за очагом, смуглый мальчик с белыми короткими волосами встал, подбежал к матери и схватился всеми своими четырьмя руками за шкуры, что она сшивала.       - Мам, мам, а что ты делаешь, мам? - любопытно стал вопрошать, будто скуля, маленький карамец, представитель народа Карама, жившего на далёком севере мира.       - Аше, не мешай, я шью новые портки твоему отцу. Старые вот-вот глядишь и износятся.       Мать называла сына ласково - Аше, что было сокращением от его полного имени Таахир. Она была хорошей женщиной, а для Таахира - хорошей матерью. По меркам крайнего севера она была заботливой и хрупкой, а муж её ценил за доброту и красоту. Черты лица и пропорции тела у этой карамки были практически что человеческими, как и у её сына. Только воины и охотники Карама действительно были "горой мышц", хотя карамцы так или иначе отличались своей мускулинностью. И хоть обычные карамцы, если бы их не вынуждал климат севера, действительно были бы похожи на человека, люди на юге боялись Карама, как огня, считали их демонами. Впрочем, причины к взаимной ненависти у двух рас действительно были.       - А что стало со старыми портками отца? Он их порвал? А сейчас в чём ходит?       - Да, представляешь, - по-доброму улыбнулась мать. - Пришёл вчера и сказал "Вельга, у меня штаны на жопе порвались, сшей новые, завтра снова на охоту с мужиками", - передразнила мужа она, смеясь. Маленький Таахир также посчитал эту ситуацию забавной.       - Но, раз ты шьёшь штаны сейчас, то отец на охоте сейчас ходит в порванных, - захихикал маленький карамец.       - Цыц, Аше. Не гневи бога Кхорна. Родителей надо уважать, а отца тем более. Твой отец - великий воин, и наверняка попадёт после смерти в Атхеллу.       - Ахелу? А что это такое?       - Не Ахела, а Атхелла, - вздохнула Вельга, предвидя вновь множество по-детски надоедливых вопросов от сына. - Это царство Кхорна, что расположено далеко-далеко. Туда после смерти попадут великие воины, где продолжат свою героическую жизнь. А во время последней битвы с людьми - Геропфона - из трёхста дверей Атхеллы выйдет шестьсот великих воинов Кхорна.       Маленький Таахир мечтательно смотрел на мать, которая продолжала сшивать шкуры в штаны, каждая штанина которых была в толщину как тело мальчика.       - А кто такие эти великие воины? - вновь спросил малец, после чего Вельга закатила глаза и отложила шкуры на кровать.       Мать Таахира встала с кровати и села на пол к своему сынишке, обратив его внимание рукой на ковры на полу. Это были не просто ковры, а карамские ковры с сюжетами карамской же мифологии на них. Пальцем Вельга указала на ряд рисунков на одном из них.       - Великие воины - это воины, которые живут своим ремеслом и доказали своё величие. Вот он, посмотри, Славный Охотник Орк. Тут он усмиряет тысячу овцебыков, что сбежали на свободу. А рядом он же в великом лесу Авлион, сражается со злобным драконом Раашвальдом. Ниже Орк убивает колдуна Згиллу, что закрыл солнце грозовыми тучами.       - За это Охотник Орк и стал великим воином? - спросил Таахир.       - Нет, Аше. Великим воином может признать только великий медведь севера - Морду.       - А кто такой этот великий медведь севера?       - Морду - это гигантский медведь, с вот такенными зубами и такими когтями! - Вельга скорчила устрашающую рожицу и встала в угрожающую позу, отчего Таахир даже тихонько вскрикнул. - Он больше любого карамца в пять раз, а его толстая шкура, покрытая черной шерстью, покрыта следами многочисленных битв. Лишь если воин найдёт и одолеет Морду, то медведь признает карамца достойным. И тогда он попадёт в Атхеллу.       - Ух ты! Получается, что все великие воины способны победить такого монстра?       - Морду вовсе не монстр, - помотала головой Вельга, откидывая свои прекрасные белые волосы за ухо. - Говорят, когда-то, очень-очень давно, Морду был самым сильным и справедливым воином Карама. Настолько все признавали его достойным, что он без труда стал сначала вождём нашего родного племени Авар, а потом и ханом Карама. Морду был смелым воином и никогда не обделял своих товарищей, безжалостно расправлялся с людьми, заботился о своём племени. Однажды он в одиночку победил страшного монстра - Полуночного Лося - который пожирал маленьких детей.       - Мам, а мой отец ведь тоже хан?       - Да, Аше. Твой отче тоже вождь нашего племени и тоже хан Карама. А ты, Аше, должен стать его наследником и повести наш народ в тёплые земли. Понял меня, Аше?       Мальчик радостно, с искоркой в глазах закивал, обнажив в улыбке свои карамские клыки. Мать его тоже улыбнулась, смотря на своё чадо. Внезапно в юрту, распахнув деревянную дверь, вошёл большой карамец с ещё более смуглой кожей, чем у Таахира и его матери. Силуэтом он и правда напоминал гору мышц. Именно таким себе и представлял маленький Таахир великого воина, прямо как Охотник Орк из сказки. Это был отец Таахира - Эккил Авар, вождь племени аваров и хан Карама. Он ступил в юрту, как гром средь ночи, что стояла на улице. С его меховой куртки и штанов сыпались снежинки, а в четырёх руках он держал копьё, лук, стрелу и дохлую белку огромных размеров.       - Экк, закрой дверь! Сейчас снега налетит! На улице же метель! - перепугалась Вельга, вскочив с пола и подбежав к двери, чтобы закрыть её.       - Да какая же это метель? Так, небольшой снегопад, - не долго думая, ответил хан.       - Ты издеваешься? А что, если Аше простудится? Тебе не жалко нашего сына?!       - Простудится, значит простудится. Он мой сын, а не баба базарная, вся в мехах от макушки до пят. Пусть растёт мужчиной.       - Ну, так и расти его мужчиной! Чего ж ты с сыном никогда не разговариваешь?       - Не дорос потому что ещё. Видела его? Одни кости, да кожа. Его девчонки соседские засмеют, что он ниже них. Как вырастит, я его и научу охотится.       - Да что ты говоришь, - закатила глаза Вельга, терпя гнев на мужа.       - И вообще, ты почему ещё не сшила мне штаны? И почему сын ещё не спит? Ночь на дворе.       - Сама знаю, помолчи, - мать Таахира покачала головой, затем взяла сынишку на руки и уложила в кровать рядом с собой, накрыв одеялом из шкуры овцебыка. - Спи, Аше, - Вельга нежно поцеловала сына в лоб, как не целовала своего мужа уже много зим, после чего вновь обратилась к Эккилу. - Ты груб, как всегда.       - Это ты намекаешь, что вышла замуж только по требованию родителей? - отрезал хан, и, пожалуй, не зря. Всё-таки, наличие у Эккила фамилии означало происхождение из клана.       - Это я намекаю, что ты был добрее до свадьбы, - ответила Вельга.       Маленький Таахир заснул, не особо вникая в суть разговора родителей.