О чём не говорят вслух

Итэр не может отвести взгляд. Он ведет рукой вдоль позвоночника, следит за тем, как по коже Сяо бегут мурашки от этих касаний, и не может сдержать восхищенный вздох. Давит ладонью на место между лопаток, вдавливает Сяо грудью в кровать, заставляя прогнуться в пояснице, и думает только о том — что эта спина точно станет его концом света. Итэр обожает его лопатки. Любит скользить по ним языком, прикусывать кожу зубами, упиваясь тихими стонами в ответ, а еще любит то, как играют мышцы плеч, когда Сяо прогибается, подставляется под касания, стонет несдержано, показывая себя в том виде, в котором его не видел никто. Это вызывает немое восхищение. Итэр тянется к рукам Сяо, заводит их бегло за спину и цепляется за предплечья, заставляя свести лопатки вместе и громко, протяжно проскулить от легкой боли в каменном теле. Итэр обожает эту позу. Любит наблюдать за тем, как выпирают сквозь тонкую кожу мелкие позвонки, как двигаются лопатки на каждый глубокий толчок, а ещё любит самого Сяо — сильного, но такого нежного в постели; порой отстраненного, пугающего в обычной жизни, но до мурашек ласкового наедине. Итэр любит Сяо любым, а ещё любит его сильную спину, которая так откровенно выглядит в его полупрозрачной майке с этим чертовым вырезом. Вырезом, который точно однажды сведет Итэра с ума. Едва ли хоть одна живая душа догадывается, как трудно сдержать себя каждый раз, когда они остаются один на один. Трудно смотреть на открытую кожу и не думать о том, как бы прижаться к ней щекой, провести носом вдоль позвоночника и упиться тяжёлыми вздохами. Итэр припадает губами к чувствительному месту между лопаток, целует жадно, вдыхая едва уловимый запах цветов цинсинь, который всегда сопровождает Сяо и будоражит сознание Итэра похлеще мондштадского вина. Сяо прогибается сильнее, подставляется под касания, толчки, беспорядочные поцелуи… Он дрожит, и Итэр с улыбкой замечает это. Давит пальцами на поясницу, удерживает на месте, не позволяя соскользнуть с члена, а сам чуть царапает кожу, распаляет этими касаниями, потому что знает, что спина у Сяо до безумия чувствительна. А еще знает, что он никогда не поворачивается к врагам спиной, не позволяет никому касаться столь уязвимого места… И Итэра эта власть опьяняет. Видеть то, как сильнейший из адептов подставляет спину под касания, поцелуи, иногда укусы — это что-то за гранью понимая, и Итэр ни за что подобное доверие не предаст. Потому что знает, что Сяо действительно ждет удар в спину от всех существ в Тейвате. Он ждет удара иногда даже от Моракса — от того, кто подарил ему вторую жизнь. Но не от Итэра, потому что тот ни разу не воспользовался Сяо, пока тот был беззащитен, продолжая выцеловывать открытую спину и дарить ощущение защищенности и нужности… И для них обоих это гораздо больше, чем простые признания в любви, коих тоже между ними невероятно много…