Операция: влюби в себя парня, что хочет влюбить в себя другого парня

***

Ладно, возможно, Юн Джонхан был совсем немножко зол. Конечно если это «немножко» было бы соизмеримо с Марианской впадиной. Но как по другому реагировать на то, что из всех людей в их универе Хон Джису выбрал именно Пак Донхёка? И нет, Джонхан не злится, что у его бывшего новый парень, они с Джошуа расстались очень мирно и Юн бы даже радовался за него, но он начал встречаться не просто с другим парнем, он вступил в отношения с ночным кошмаром Хана. И он знает, что Джошуа сделал это не для того, чтобы позлить его, а, возможно, потому что Донхёк ему действительно нравится, но чувства обиды и несправедливости все равно берут вверх над ним. Он утрет им обоим нос чего бы это ему не стоило. И как нельзя кстати Джихун поделился бредовым планом своего друга, которому нужна была помощь, потому что тот, цитируя Ли «придурок несчастный, которого природа обделила интеллектом». Прям так и сказал. Жестокий. В любой другой ситуации Джонхан бы с ним согласился, потому что, ну правда, что за бредовый план такой? Но сейчас это ситуация и предложение незнакомого парня играли ему только на руку. Поэтому он и согласился встретиться с Чхве Сынчолем. Но какого же было его разочарование после этой встречи. Сынчоль абсолютно ничего не знал об объекте собственного обожания, а так сильно пытался ему понравиться. Вернее, Чхве знал его, но очень поверхностно. Он был влюблен в образ человека, который сам и создал, а правду ему рассказать было некому. Да и вряд ли бы он кому-нибудь поверил, ведь в его глазах Пак Донхёк был чуть ли не ангелом. Джонхан мог бы поведать Купсу пару историй со средней школы, в которой, как он услышал из его рассказа, бедного несчастного Донхёка все унижали и обижали, но у Хана не было для этого ни желания, ни сил. — Ну и как теперь ты будешь мстить? — Джихун разлегся на диване в квартире Хана и лениво переключал каналы, делая вид, что ему действительно интересны планы друга. — А я предупреждал, что Купс реально повернут на этом Донхуке. — Донхёке, — на автомате поправил Джонхан. — Согласись, что лучше не стало, — от комментария друга ухмылка расползлась на лице сама собой. — Вот он с виду вроде не кажется тупым, но на деле… — Самое правильное, что ты сказал это слово «вроде», — Ли потянулся к пачке чипсов, а затем немного подвинулся, чтобы разочарованная тушка друга смогла уместиться рядом. — Сынчоль правда не глуп, он неплохо разбирается во многих сферах. Но вот что касается отношений и умения подбирать хороших людей в свое окружение… В этом он туп, да. — Наверное поэтому ты и являешься его лучшим другом, — Джонхан своровал пару чипсенок, за что получил по руке от Джихуна. Злобный жадный карлик. — Да я — это лучшее, что происходило с этим придурком за всю его жизнь! — Чел, он лежал в больнице со сломанным ребром после встречи с тобой! Эта ситуация в свое время очень повеселила Хана. Они с Джихуном знакомы с конца старшей школы. И почти столько же младший ежедневно рассказывает свои истории про стремных друзей, с которыми его почему-то свела судьба-злодейка. Одним из таких был Сынчоль, так что Джонхан знает его косвенно уже довольно долгое время. Да и пересекались они в универе не редко, но дальше обычных приветствий на правах общих друзей Джихуна никогда не заходило. По рассказу Ли и его собственным расплывчатым воспоминаниям, Сынчоль на первом курсе был тем еще бэд боем. Вечно расхаживал в коже, тяжелых ботинках и с мотоциклетным шлемом в руках. В первую встречу Чхве пытался подружиться с Джихуном, так как тот, цитата «такой маленький и миленький, всегда хотел себе младшего братишку», но услышав такие комментарии в свою сторону, Ли взбесился, так как думал, что Купс просто издевается и подшучивает над ним. Вот и сломал ему ребро. Не специально конечно, но кто ж знал, что Сынчоль просто до отупения неуклюжий. Они стояли на лестнице, когда Джихун прошел мимо него, и задев плечом, столкнул со ступенек. Так и завязалась крепкая дружба. Правда, Джонхан так и не понял, что послужило их такой прочной связи. То ли чудодейственные апельсины, что младший носил Сынчолю в больницу, то ли странный Сынчоль, которого привлекал такой язвительный и грубый Ли. — Ой да брось, я сломал ему ребро очень вовремя, иначе бы ему не отсрочили экзамены, к которым он не был готов. Он мне еще и спасибо за это сказать должен был! — Из-за тебя он часть своих мозгов растерял на университетской лестнице. — Ну тут уж спорить не стану. — Джихун уже сжевал всю пачку чипсов и тянулся к упаковке с мармеладками. — Так что ты в итоге будешь делать со своим бывшим? — Не знаю, — Хан растер руками лицо и обмяк на подушках. — Может, ну его? Я не против того, чтобы Шуа с кем-то встречался, он хороший, он заслуживает быть любимым. — Да, но он встречается с Пак Донхёком? — в вопросительной интонации Джихуна была явная осторожность. Он всегда так говорил при Джонхане, когда речь заходила об этом его старом знакомом. — А вдруг он действительно с ним счастлив? Зачем мне тогда влезать? — Ну как минимум потому, что Джису, как ты и сказал, хороший. А Донхёк… Ну, ты и сам знаешь… — Если я скажу Шуа напрямую, что его новый бойфренд кусок говна, он будет думать, что я просто ревную, а это не так. Я поэтому и согласился на бредовый план твоего дружка, чтобы разлучить своего очень хорошего бывшего с его очень отстойным парнем. — При этом оставив этого отстойного парня с Сынчолем? — Уж прости, но его я почти не знаю, а Шуа мне дорог, не хочу, чтобы он попал под плохое влияние. — Ты не обязан расхлебывать чужие проблемы, особенно когда это может отрицательно сказаться на тебе. — Джихун лег на подушки и поближе придвинулся к старшему, заключая того в свои теплые объятия. — Возможно, переживать вообще не о чем, Джису заметит, если будет какой-то подвох, он не глуп. — Ты прав, Хуни, — Джонхан прижался щекой к другу, — я не хочу больше никогда в жизни связываться с Пак Донхёком. — Я всегда тебя поддержу, хен. Джонхан уснул под успокаивающие поглаживания младшего и решил, что не будет ничего делать, свое он уже отстрадал.

***

Следующий день не заладился с утра. Джонхан проспал, и в попытке одновременно почистить зубы, одеться и приготовить себе кофе, у него два раза упала зубная паста, оставляя на полу кляксы, порвалась майка, и сбежал кофе. Злой и раздраженный он доехал в душном автобусе до университета только ко второй паре. Хорошо же он подает пример ответственного студента, прирожденный староста. Сидя перед дверями аудитории, из которой все должны были выйти только минут через двадцать, он никак не ожидал увидеть Сынчоля идущего рядом с Донхёком чуть ли не в обнимку. Они о чем-то тихо перешептывались и изредка хихикали. Джонхана сжало размером с точку. Очень хотелось остаться незамеченным. Еще сильнее хотелось просто исчезнуть. Все эти неприятности с утра, вероятно, были знаками судьбы, что просто красным флагом сигнализировали о том, чтобы его туша сегодня не выходила из дома, не приезжала в универ и вообще лучше переехала куда-нибудь на Аляску. Но нет же, Хан все-таки ответственный студент, прирожденный староста, статусу нужно хотя бы немного соответствовать. — Почему вы двое не в аудитории? — и он соответствует. Очень сильно пытается, правда. — Мы немного опоздали, а пары сейчас ведет профессор Мин. Ты наверное знаешь, что он не очень любит опоздавших. — Сынчоль говорил очень осторожно, все его тело, казалось, было в напряжении. — А ты то почему не на парах, староста Юн? — эти насмешливые нотки в голосе Донхёка, распознать которые мог только Джонхан, откатили блондина во времена средней школы и заставили его покрыться болезненными мурашками. — У меня есть разрешение, я был в больнице, — он очень надеялся, что голос его не подвел и не дрогнул. — Как всегда такой занятой, Хани, — Донхёк демонстративно обхватил руку Сынчоля и положил подбородок тому на плечо. Чхве, кажется, нужна была срочная реанимация после таких неожиданных жестов со стороны своего объекта обожания. Джонхану бы тоже не помешала первая помощь, потому что он вдруг разучился дышать, услышав приторное и такое знакомое «Хани». Он был очень рад тому, что сейчас сидел, иначе дрожь в ногах стала бы слишком заметной. — Может лучше отпросишься на весь день? — неожиданно произнес Сынчоль, — ты какой-то бледный. «Спасибо, что заметил» — пронеслось в мыслях Юна, но с языка, слава богу, не сорвалось. Сынчоль неожиданно отстранился от Донхёка и подошел к Джонхану, опускаясь перед тем на корточки. Когда его большая теплая ладонь коснулась лба Хана, тот не смог сдержать свое глупое бестолковое тело от легкого вздрагивания. — У тебя, кажется, поднялась температура. Ты поэтому ходил в больницу? — в глазах старшего читалась непонятно откуда взявшееся беспокойство. Джонхан правда не понимал, играет ли Чхве из-за Донхёка, либо же действительно переживает. Но с чего бы ему волноваться за абсолютно постороннего человека? — Я думал взять больничный из-за своего самочувствия, но в последний момент передумал, наверное, зря, — «зря — это то, что ты на актерский факультет не пошел, такой артист погибает. Врет и не краснеет». — всплыли в голове комментарии к собственной придуманной истории, при чем голосом Джихуна. — Давай я провожу тебя до декана или хотя бы до медпункта? — не дожидаясь согласия Юна, Сынчоль взял со скамейки его сумку и закинул себе на плечо. Джонхан предпринял слабую попытку встать, но ноги все еще не слушались в присутствии Пака, поэтому Сынчоль закинул его руку к себе на плечо и обхватив блондина за талию, помог тому подняться и встать. — Вы двое общаетесь? Не знал, что вы знакомы, — голос Донхёка сквозил любопытством с нотками удивления, но что больше порадовало Хана, в нем читались ревность и зависть. И пока глупый Чхве Сынчоль ничего не испортил, Джонхан поспешил прервать его. — Мы вообще-то встречаемся, ты что, не знал? — кажется, состояние Джонхана резко улучшилось, потому что растерянный взгляд Пака действовал лучше любого антибиотика. — Милый, я думал, что вы дружите, надо было ему рассказать. — говоря эти слова, Юн повернулся к Сынчолю так, чтобы тот видел его глаза, в которых читалось предупреждение «только попробуй все запороть и я скормлю тебя на ужин Джихуну. Ему как раз нравятся глупые ослепленные своей тупостью влюбленные, что хорошо пишут музыку и читают реп. Трапезничает ими утром, днем и вечером.» Удивительно, но Чхве быстро сообразил что к чему, и притянув Хана еще ближе к себе, состроил до неприличия виноватую моську. — Прости, Донхёк, я хотел рассказать, но времени не было. — он перевел взгляд на Джонхана и его выражение лица в одночасье изменилось. Если Хан думал, что он хороший актер, то заберите все его Оскары и отдайте Чхве Сынчолю, потому что так сыграть счастливого влюбленного мог только разве что Роберт Паттинсон из Сумерек. — Сейчас ни о чем не получается думать кроме Джонхана. Если бы тут был Джихун, он бы сто процентов изображал рвотные позывы и пытался бы сломать Сынчолю еще одно ребро за такие слащавые выражения. Джонхан, кстати, с радостью бы присоединился. — Оу, все настолько серьезно, — если бы Хана сейчас не поддерживал рыцарь-мать-его-Сынчоль, то под едким оценивающим взглядом Пака его бы наверное скрутило и вывернуло наизнанку. — А долго вы встречаетесь? — Сынчоль, — Джонхан облокотился щекой о плечо его названного парня, — кажется, мне становится хуже. О, нет, остановочка, все Оскары вновь возвращаются к Юн Джонхану. — Ох, Донхёк, потом поговорим. Джонхан, — Сынчоль потянул блондина за руку, что обхватывала его плечо и взяв его за вторую, присел на корточки. — Залезай на спину, я донесу. А то боюсь, что в таком состоянии ты не дойдешь. Чхве Сынчоль либо слишком крутой, либо слишком сильно хочет повыпендриваться перед Донхёком, — подумалось Юну. Но надо сказать, что ошарашенное лицо Пака того стоило. Поэтому без зазрения совести, пользуясь щедрым предложением брюнета прокатиться на нем, (что звучит очень двусмысленно, и хорошо бы подобрать другую формулировку, но с этим сейчас не справится перегруженный мозг Юна), Джонхан залезает тому на спину, сцепляя руки для большего удобства. Сынчоль подхватывает его ноги и поднимается. Спина у Чхве широкая и сильная, правда черная кожанка неприятно липнет к горячему (ни в коем случае не от смущения) лицу Джонхана, когда тот прижимается щекой к парню. Но в целом вполне удобно и тепло. К такому можно и привыкнуть. — Заходи в аудиторию, как закончится первая пара. Даже не думай прогуливать, — Джонхан редко пользуется своими полномочиями, но тут было грех этого не сделать. — Ты староста даже не моей группы, с чего раскомандовался? — Пак Донхёк явно был раздражён и это осознание грело даже покруче мощного тела Сынчоля. — Да, я не отношусь к твоей группе, но и прикрывать тебя перед другими старостами, которые обязательно спросят, не видел ли я тебя, не собираюсь. А теперь прости, мне очень нужно в мед пункт. Чоль, — сокращенное имя неприятно царапнуло язык, но если уж отрываться, то по полному. — Пойдем, пожалуйста, скорее. — До встречи, Донхёк, — Сынчоль поудобнее перехватил Джонхана и зашагал вдоль коридора, сворачивая к лестнице. Когда они дошли до ступенек, совесть Джонхана неожиданно вернулась к нему, из-за чего он попытался вырваться из крепкой хватки Чхве. — Что случилось? Тебе стало хуже? — за этот излишне переживающий тон парня хотелось то ли врезать ему, то ли поближе прижаться и не отпускать. — Нет, дурак. Я не болен, отпусти меня. Джонхан неловко спрыгивает со спины и забирает свою сумку, что все это время висела на плече Сынчоля. — В смысле не болен? — густые брови брюнета нахмурились, из-за чего на лбу появилась небольшая складка. — Это ты так решил. Со мной все в порядке. — А зачем тогда весь этот спектакль? — А зачем ты принял в нем участие? После этих слов все напускное возмущение старшего будто испарилось, взамен оставляя смущенное и озадаченное выражение лица. — Подумал, что ты согласился на мое предложение и больше не злишься. Не хотел упускать возможность. — Сынчоль неловко провел рукой по волосам и посмотрела на Джонхана. — С чего бы мне вообще на тебя злиться? — Ты так быстро убежал в тот раз, да еще и не очень в хорошем расположении духа… Еще мне Джихун рассказал, что ты не очень в хороших отношениях с Донхёком, и что я тебя подбешиваю… — С каждым сказанным словом голос Сынчоля становился все тише и тише. — Давай по порядку, — Джонхан тяжело вздохнул, набираясь сил перед выматывающим разговором. — Во-первых, я на тебя не злился, то, что в тот день у меня было не очень хорошее настроение — не твоя вина. По крайней мере, не полностью твоя, — Юн усмехнулся, глядя в глаза старшему, но увидев его погрустневший вид, поспешил продолжить. — Да, у меня с Донхёком были разногласия в средней и старшей школе, но это только наше дело, так что если он тебе нравится, то вперед, я помогу. К тому же, я преследую собственные цели. — Блондин засунул руки в карманы и ссутулился, самочувствие и правда было паршивое. Сранный Пак Донхёк. — А то, что сказал Джихун… Не бери в голову, ты же его знаешь. Он любит преувеличивать и драматизировать. — То есть я не выбешиваю тебя одним только своим видом? И ты не хочешь пульнуть в меня чем-нибудь тяжелым? — Джихун так сказал? На этот вопрос парень только кивнул. — Вот же ж… Жестокий… — Жестокий. Они пронесли последнее слово одновременно. Последовала недолгая пауза. И лестничную площадку разразило смехом. — Мне жаль, что он твой лучший друг, — утирая слезы с уголков глаз, Джонхан почти чувствовал, что ему становится легче. Тревога после недавней встречи со старым ночным кошмаром отступала. — О, поверь, ему жаль не меньше, что его лучший друг — я. — Улыбка у Сынчоля была открытая, обнажающая десны. Красивая. — Да, такое мне тоже зачастую приходится слышать. — Так значит, мир? — Купс протягивает ладонь вперед, все еще улыбаясь. — Мы и не ссорились, балда, — Джонхан шлепает по руке брюнета, улыбаясь в ответ. — Теперь я твой официальный неофициальный парень. Не могу тебя с этим поздравить, только посочувствовать, но как я и говорил, лучшего варианта ты не найдешь. — Меня все устраивает, — Сынчоль кивает в сторону лестницы, и они начинают медленно спускаться. — Ты правда очень хорош в том, чтобы быть моим ненастоящим парнем. — На это Джонхан лишь фыркает, что, кажется, очень забавляет Чхве. — Я во многом хорош, ты даже не представляешь. — Джонхан задумывается на несколько секунд из-за чего отстает от своего спутника. — Нам нужны какие-то правила. Это поможет избежать разных казусов. — Разумно, — Сынчоль останавливается, смотря на младшего снизу вверх. — Только давай обсудим это где-нибудь в другом месте? — Угощаешь кофе? — Все для моего парня. — Фу, я все расскажу Джихуну. — Прекрати шантажировать меня моим лучшим другом. — О, это не шантаж, это запугивание. — Джонхан догоняет Сынчоля, и они наконец-то спускаются к выходу. — Теперь я тоже понимаю, почему вы так хорошо дружите. Тебя мне тоже стоит бояться? — если бы Джонхан не был на сто процентов уверен, что Сынчоль полностью заинтересован только в Донхёке, он бы принял эти слова как флирт. Но Чхве Сынчоль уже выбрал себе другой объект обожания. — Если не купишь мне пирожное к кофе, то да, я бы уже начал переживать за твою жизнь. — Договорились, Хани. — Джонхан бы даже внимания не обратил на это ужасное сокращение своего имени, но к его превеликому сожалению, он помнил как это «Хани» срывалось с языка Пака каждый раз, когда он делал ему больно. — Сынчоль. — Джонхан крепко схватил брюнета за руку. — Правило номер один. Никогда не называй меня Хани. Запомни, никогда. Смятение и непонимание смешалось во взгляде Чхве, но быстро взяв себя в руки, он кивнул и с самым серьезным видом ответил. — Я запомнил. Я больше никогда не буду тебя так называть, Джонхан. — Спасибо. — Юн выдохнул. Как будто камень с души упал. — А теперь пойдем, я собираюсь купить тебе самое вкусное пирожное и напоить невероятно ароматным кофе. — Осторожнее, Чхве Сынчоль, я так могу и привыкнуть быть твоим парнем, — сказано это было, конечно, в шутку. Но что-то внутри Юна не спешило отрицать брошенные только что слова. — Я знаю, я хорош, — самодовольная ухмылка расползлась по лицу Эскупса. — О, нет! Я беру свои слова обратно! Давай расстанемся! Драматичные выкрики Джонхана были прерваны мягкой хваткой на его запястье. И почему-то прикосновения Сынчоля действовали успокаивающе. — Ну все-все, пойдем, пока все самое вкусное не раскупили. — Удивительно, но все мысли Джонхана крутились не о пирожных, кофе или их ненастоящих отношениях. Мысли занимала лишь теплая улыбка Сынчоля, которая вполне могла посоревноваться в сладости с наилучшими тортами и конфетами в кондитерской. — Хорошо, пойдем, — и пусть улыбка Юн Джонхана не такая яркая и открытая, но она была правда искренней. Искренней для Сынчоля.