Операция: влюби в себя парня, что хочет влюбить в себя другого парня

***

Для того, чтобы запомнить все придуманные ими правила, Сынчолю пришлось выделить несколько страниц из своего дневника. Название этому новому разделу он решил не давать, так как помнил, чьим другом был Джонхан, и боялся вновь быть высмеянным. Но вопреки его ожиданиям Юн сам придумал заглавие, что гласило «Назвался клизмой, полезай в жопу. Правила для чайников и липовых бойфрендов». Название надо сказать, оказалось весьма впечатляющим. 1) Не называть Юн Джонхана «Хани». 2) Не заигрывать с другими, чтобы поддерживать образ идеальной пары. 3) Не шутить по поводу внешности. Это правило ввело Джонхана в ступор, когда Чоль это предложил, ведь он и не собирался этого делать, но спорить он не стал. 4) Если дело дойдет до поцелуя, то не использовать язык. И в принципе не заходить дальше невинных чмоков. Пятое правило было обведено несколько раз и размер его был значительно больше вышеупомянутых. 5) НЕ ВЛЮБЛЯТЬСЯ Джонхан естественно пошутил о том, что Сынчоль себя слишком переоценивает, и это правило в принципе не имеет никакого смысла, но Чхве настоял на том, чтобы оно было в этом списке. Разобравшись со всеми пунктами, парни еще долго сидели в кофейне. Эскупс, как и обещал, угостил Джонхана сладостями и купил ему самый вкусный флэт уайт, который младший вообще когда-либо пробовал в жизни. Они болтали обо всем подряд, пытаясь узнать друг друга получше. Но одну тему они нарочито избегали, вернее, ее избегал Джонхан. Средняя и старшая школа, и место Пак Донхёка в этом временном промежутке жизни блондина. После двух-трех попыток выведать хотя бы немного информации, Сынчоль решил оставить этот разговор на будущее, когда младший станет ему больше доверять и сможет открыться. — Нам нужно придумать историю знакомства, Донхёк точно захочет ее услышать при следующей встрече, — и опять Сынчоль замечает, как непроизвольно напрягается тело Юна при одном только упоминании Пака. — Естественно захочет, кто бы сомневался, — Хан недовольно бурчит себе под нос и отпивает немного остывший кофе. — Есть идеи? — Купс решает не заострять внимание на такой неоднозначной реакции собеседника, — Может, скажем, что через общих знакомых? — Из общих знакомых у нас только Джихуни, и он нам голову открутит, если мы его в это ввяжем. — Разве только он? — Сынчоль задумчиво смотрит в окно, взгляд его расфокусирован. — Ты знаешь его парня? — Квон Сунена? — Джонхан утвердительно кивает. — Его сложно не знать. Возможно, если бы он не был парнем Хуна, я бы с ним познакомился на какой-нибудь вечеринке. Он тот еще оторва. — Мы точно говорим про одного и того же человека? — с сомнением спрашивает Юн. — Тот Сунен, которого знаю я, жуткий интроверт и домосед. Если они с Джихуном заваливаются ко мне в дом, он может часами подряд лежать в телефоне, зависая в соц сетях, а на предложение прогуляться, демонстративно зевает и сливается. — Я однажды видел, как он на вечеринке какого-то парня танцевал топлес на столе и разнес любимую вазу этого бедного студента, — Джонхан на это лишь присвистнул. — Еще однажды он прогуливал универ две недели подряд из-за того, что проходил курсы на инструктора по прыжкам на параплане. — У Сунена случайно брата близнеца нет? — Нет, только ручной злобный карлик. — О, я передам твои слова Джихуни. — Смилуйся, мне еще даже тридцати нет, я так молод, чтобы умирать… — Сынчоль драматично схватился за сердце. — Зато ты слишком стар для таких вот идиотских планов. — Джонхан усмехается, глядя на этот спектакль одного актера. — Спешу тебе напомнить, что ты участвуешь в нем добровольно. — Допустим, — блондин стягивает с волос резинку, и длинные светлые пряди спадают тому на лицо, так что он спешно вновь собирает волосы, но уже в более небрежный и свободный пучок. — Но ты думаешь, что если мы впутаем не Джихуни, а его парня в эту историю, наши шансы на то, чтобы выжить, увеличатся? — Честно говоря, сомневаюсь, что наши трупы после того, как он об этом узнает, вообще смогут опознать, так что нужны другие варианты. — Сынчоль говорит эти слова, пялясь в открытый дневник, надеясь на то, что Джонхан не заметил, как несколько секунд назад он непозволительно долго пялился на него и его чертовы волосы. Не признать красоту этого парня было бы глупостью. А Сынчоль далеко не глупый и уж тем более не слепой. Так что да, он признает, что завис не беспричинно. — Хочешь, скажем, что ты вернул мне кошелек, который украл воришка или, что ты спас меня от какого-нибудь маньяка? Это точно добавит тебе очков рыцарства в глазах Пака. — Издеваешься, да? — Сынчоль скептично поднял бровь. — Я тебе тут всеми силами помочь вообще-то пытаюсь. Но если не хочешь, так уж и быть, давай придумывай свой вариант. — Джонхан откинулся на стул и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он ожидает какой-то феноменальной идеи. — Скажем, что пересеклись в библиотеке и чуть не подрались из-за какой-нибудь книги, что нужна была нам обоим. А потом я самоотверженно отдал ее тебе, за что ты угостил меня кофе. Как и ожидалось, в идее Сынчоля не было ничего феноменального. Хан всеми силами пытался показать свое недовольство этим глупым предложением поджатыми губами и сморщенным носом. — Я? Угостил тебя кофе? Да он скорее поверит в то, что я набил тебе пару фингалов за эту драгоценную книгу, а ты потом подал на меня заявление в полицию, но в последний момент передумал, потому что прозрел и понял, какой я крутой. — И ты хочешь сказать, что твоя версия звучит правдоподобнее? — Конечно, я никого и никогда не угощаю, потому что все всегда угощают меня. И ты, — Джонхан указал пальцем на Купса, — сейчас этому живое доказательство. Крыть нечем. Туше. — Хорошо, давай тогда скажем, что мы не могли поделить книгу, и я решил задобрить тебя кофе, на что ты согласился, добровольно отдав мне ее? — Звучит еще глупее, я бы ни за что не отдал нужные мне материалы. Ты что, думаешь, что я просто так лучший на своем факультете? — самодовольное лицо Джонхана раздражало ни чуть не меньше того, что они уже долгое время не могут решить, какую версию их ненастоящего знакомства выбрать. — Ладно, — терпение брюнета на пределе. Он трет свои глаза и пытается собраться с мыслями. — Скажем, что поссорились в библиотеке из-за книги, но ты мне понравился, и я пригласил тебя на кофе, после чего ты как меркантильный засранец согласился, но помог мне с проектом. — Идет, — Джонхан улыбается хитро, щуря свои глаза, что блестят то ли от восторга, то ли от злорадства, но Сынчолю уже, честно говоря, все равно. — Раз уж с этим мы разобрались, то шестое правило, — старший щелкнул ручкой и стал выводить в дневнике аккуратные буквы. — Придерживаться придуманной истории и не сочинять ничего от себя. — Ты такой дотошный, — глаза Джонхана закатываются. И пора бы ему заканчивать общаться с Джихуном, потому что выглядит это уж слишком идентично. — Если мы закончили сочинять историю нашей безграничной любви, зародившейся в библиотеке, позволь откланяться. — Он встает из-за стола и снимает со стула вязанный кардиган, который скинул сразу же, как они зашли в кафе. — Проводить тебя? — Сынчоль подрывается следом, сам не понимая почему. Обычная вежливость и хорошее воспитание, убеждает его голос разума, а ноги на автомате несут его к Джонхану, обходя стол. — Чхве Сынчоль, давай введем еще одно правило. — Юн смотрит серьезно. Былой азарт и смешинки больше не отражаются в его глазах. — Когда Пак Донхёка или его окружения, что может донести на нас, нет рядом, мы с тобой не больше чем просто знакомые или партнеры. Не надо всей этой показной любезности и заботы, все равно оценить это некому. Зря только силы тратишь. Так что давай, усаживайся обратно, бери ручку в руки и дописывай последний пункт. Перечитай его очень внимательно и запомни до следующей нашей встречи. — Джонхан надевает свой кардиган и поправляет волосы, а затем легко улыбается Сынчолю и выходит из кафе. Брюнет провожает взглядом удаляющуюся фигуру младшего и возвращается на место дописывать этот дурацкий, только что придуманный Джонханом пункт. Как будто Сынчоль добровольно захочет проводить с ним больше времени, чем полагается их плану. Что за бред…

***

Вся следующая неделя выходит невероятно загруженной. У Сынчоля на носу миллион заданий, тестов и проверочных. Он утопает в своих конспектах, книгах по музыкальной литературе и нотных тетрадях, что хранят его наброски и идеи. Но даже при всей этой вакханалии, творящейся в его студенческой жизни, мысли о Донхёке не покидают голову. Сегодня утром Пак пригласил его прогуляться после пар во дворе универа, на что ему естественно ответили согласием. Они как всегда разговаривали на абсолютно разные темы, как вдруг Пак неожиданно сменил одну из них. — Слушай, а давно вы с Ханни начали встречаться? — шатен немного наклонил голову набок, что выглядело очень мило и превращало его в глазах Купса в маленького мышонка. Протяни только руку, да погладь. — Эм… — вот, что они с Джонханом совсем забыли обсудить. И теперь огромная надпись «опасность» красной бегущей строкой орала в голове Чхве оглушающей сиреной. — Ну, у меня плохая память на даты, так что точное число не назову. Возможно, где-то недели три назад. — Отлично, а теперь главное — это не забыть сказанные только что слова и передать их Юну. — Ого, уже почти месяц, — губы Донхёка сложились в очаровательное «о», и Сынчоль силой воли заставил себя оторвать от этого зрелища взгляд. Он все-таки «в отношениях». — А как вы познакомились? Они присели на ближайшую лавочку возле крыла музыкантов. Отовсюду слышалась игра на пианино, гитаре и и других инструментах. Люди готовились к сессиям и были отчаянны в своем желании преуспеть. В этой творческой атмосфере Сынчоль кратко пересказал выдуманную легенду и ожидал скептичную реакцию или хотя бы недоверие в глазах собеседника, но младший выглядел скорее задумчиво. — Похоже на Ханни. Кроме как в библиотеке вы нигде пересечься и не могли. Он тот еще книжный червь и задрот, — на секунду Сынчолю показалось, что нос Донхёка сморщился, но его выражение лица быстро переменилось, стоило брюнету чуть дольше и внимательнее задержать на нем взгляд. Сейчас он выглядел скорее смущенным и пристыженным, прикрывая свой рот двумя руками. — О боже, извини, пожалуйста, нельзя так говорить. С моей стороны это было очень некрасиво, я не это имел в виду, так что не злись, прошу. Я хотел сказать, что очень уважаю твоего парня за то, что он находит в себе силы так усердно учиться. Я бы так никогда не смог. — Да, он такой, — Сынчоль был немного растерян. Что-то не давало ему покоя, но он умело придушил этого червячка сомнений в своей голове и вернулся к диалогу. — Думаю, поэтому он мне и нравится. Он очень предан своему делу, его страсть видно невооруженным взглядом. Он действительно потрясающий. Подыграть словам Донхёка было не так уж и сложно, потому что в каком-то смысле Чхве и правда восхищался амбициями и талантом Джонхана. Он был лучшим на своем факультете, всегда первым в рейтинге по успеваемости, так еще и старостой с кучей дополнительных обязанностей, с которыми он несомненно справлялся. — Он говорил, что вы знакомы со средней школы. Вы были друзьями? — Сынчоль не планировал заводить этот разговор, но неоднозначные ответы Джонхана с каждым разом только подогревали его интерес. И раз уж он не может с одной стороны подойти к этому вопросу, он подберется с другой. — А он тебе ничего не рассказывал? — Интонация в голосе Донхёка звучала осторожно, а сам он смотрел на носки своих ботинок. — Каждый раз, когда я касаюсь темы средней или старшей школы, он ее меняет, будто нарочно избегая. Но мне хочется быть ближе к нему, поэтому и спрашиваю у тебя. Может ты что-нибудь знаешь? — Эскупс правда хотел этого сближения, ну а то, что оно должно было произойти не совсем с Джонханом, Донхёку знать совсем необязательно. Сынчоль еще с первой их встречи с Юном пытался понять, почему тот не очень хорошо отзывается о Донхёке. Вряд ли Хан издевался над Паком. Его реакция на это предположение в прошлый раз была слишком острой и негативной. Возможно, Сынчоль даже оскорбил этим блондина. Так что этот вариант точно отметается. Но что же еще могло послужить такой явной неприязни? Слишком мало информации, чтобы Купс мог собрать картинку воедино. — Мы с Ханни дружили с середины средней школы. Я тогда только перевелся и не умел правильно заводить друзей. А он был старостой класса, что вообще не удивительно, да? — Донхёк наконец-то поднял на Сынчоля свои глаза и улыбнулся. — Он всегда и во всем был лучшим. Он первым подошел ко мне на переменке. Не знаю, были ли это его обязанности, или же он просто чрезмерно добрый ко всем, но он предложил показать мне школу. Мы сдружились всего за несколько дней и до середины старшей школы были лучшими друзьями. — Шатен глубоко вздыхает и нервно потирает руки, хотя возможно, это всего лишь из-за холода приближающейся зимы. Сынчоль слушает внимательно, впитывая каждое слово и изменение в голосе, но Донхёк почему-то больше ничего не говорит. — А дальше? Вы поссорились из-за чего-то? — С чего ты это взял? — Сейчас вы больше похожи на незнакомцев, нежели на лучших друзей. Поэтому я и подумал, что между вами что-то произошло. — Просто так бывает, понимаешь? Люди иногда не сходятся во мнениях или в характерах, а затем расстаются. И это нормально, я отпустил Ханни с чистым сердцем. Но, наверное, он на меня до сих пор злится. Он тебе правда ничего не рассказывал обо мне? — Пак смотрел на Купса в ожидании ответа, и было в его позе и выражении глаз что-то очень напряженное. Словно все его тело окаменело, и даже мягкие обычно на вид черты лица вдруг стали острее. — Нет, он ничего о тебе не говорил, — после этих слов Донхек, кажется, заметно расслабился. Возможно, он надеялся на то, что его бывший лучший друг не ненавидит его, так что Сынчоль рад, что немного приврал в своем ответе. Ему не хочется смотреть на то, как младший расстраивается. — Знаешь, когда я узнал, что вы двое встречаетесь, я даже почувствовал некую ревность, — Донхёк усмехнулся краешком губ. Его нос очаровательно краснел на холоде, а сердце Сынчоля замерло от услышанных только что слов. — Ты приревновал Джонхана? — правильно, Сынчоль. Нельзя обнадеживать себя раньше времени. Лучше загуби все своими идиотскими вопросами. И Купс уже был готов пробить себе самую сильную оплеуху за такую глупость, как вдруг Донхёк потянулся к нему и взял его за руку. — Нет, глупый, тебя. Ну все, привет, тахикардия, остановка сердца и инсульт! Сынчоль всю жизнь думал, что умрет от руки Джихуна, когда он в конец его достанет, но нет, смерть будет счастливой и почти безболезненной. А все благодаря этому ангелу, что сейчас стоит напротив и нежно сжимает его ладонь. — Меня? Почему? — Сынчоль очень надеялся, что Пак не услышал, как его голос только что предательски дрогнул. Он закусил губу, в нетерпении ожидая ответа. — Потому что ты мне дорог. Я так привык к твоему обществу, что мысль о том, чтобы делить тебя с кем-то еще, делает меня очень грустным. Наверное, это звучит эгоистично, да? — Глаза Донхёка начали слезиться, что не ускользнуло от взгляда Чхве. Он перехватил руки младшего и крепче их сжал. — Все в порядке, такое бывает. Это не значит, что ты плохой. Все иногда ревнуют своих друзей к кому-то, поэтому не переживай. Я как и прежде буду общаться с тобой и поддерживать, потому что ты тоже очень мне дорог. — Спасибо, Сынчоль. Надеюсь, что Джонхан не будет против. Знаешь, в старшей школе он был очень ревнивым, мне даже пару раз прилетало от него, — на этих словах брюнет напрягается. Очень сложно представить Юна, что использует физическую силу вместо его обычных саркастичных насмешек. — Но ты не подумай, я не пытаюсь его в чем-то обвинить, просто я правда не хочу тебя терять. — Я знаю. Я поговорю с ним об этом. Раньше Сынчоль не замечал за Донхёком эту странную привычку подвисать. Но после того, как младший узнал о том, что он и Джонхан встречаются, он стал часто застывать на одном месте, пялясь несколько секунд в одну точку. Губы его в такие моменты были всегда поджаты, а на лбу появлялась маленькая складка. Почти такое же выражение лица Купс иногда видел и у Хана, когда их разговор заходил о Паке или о былых деньках в их школьной жизни. Они оба что-то не договаривали, но упорно отказывались об этом рассказывать по понятным только им причинам. — Слушай, а Джису не против того, что ты так часто гуляешь со мной? — брюнет чувствовал, что нужно сменить тему. — Что? Джису? — Пак наконец-то вышел из транса и удивленно захлопал глазами. — А, ты про Джошуа. Какое дурацкое все-таки прозвище. Просто нелепость. — Нет, он очень понимающий и уважает мое право на свободу личного пространства. Но если он когда-нибудь запретит мне общаться с тобой, я с ним расстанусь, — сейчас Донхёк был похож больше на хитрую лисицу, нежели чем на милого мышонка. Это настораживало настолько же сильно, насколько и притягивало. Его слова были усладой для ушей и сердца. — Знаешь, если бы не… Но услышать, что хотел сказать шатен, Эскупс не успел. — Кхм, кхм… — при всей своей миниатюрной комплекции, Джихун выглядел довольно устрашающе, смотря на них двоих сейчас с явным осуждением. — Простите, что нарушил вашу идиллию, — он прожигал в друге дыру, от чего Купс нервно сглотнул. — Хотя можете и не прощать, мне пофиг, — это он сказал уже смотря в глаза Пака. — Просто хотел напомнить Сынчолю, что я жду вас с Джонхани хеном сегодня вечером. Ты же не забыл, дубина? На самом деле, Сынчоль и правда мог об этом забыть после такого разговора с Донхёком. Но дело в том, что он действительно ничего не помнил об этой их договоренности. — Ясно, можешь не отвечать. По лицу все твоему ясно, тупица. — Джихун был очень зол. Он обозвался уже дважды за этот короткий разговор. Все-таки счастливая тихая смерть Купсу не светит. — Чтобы был у меня дома в семь. Насчёт твоего парня я не переживаю, так как он ответственный, в отличии от некоторых. Вот и как скажите, пожалуйста, Джонхани хен согласился встречаться с тобой. — Он пробурчал это себе под нос, но сделал это достаточно громко, чтобы его было слышно. — Послушай, Джихуни, — неожиданно в разговор включился Донхёк, что все это время тихо сидел. Ему явно было неуютно. — Ты же младше Сынчоля, на твоем месте я бы более уважительно к нему… — Слышь, — Ох, а вот это уже не к добру… — Тебя кто-то спрашивал? Может мне и к тебе более уважительно относиться, коли ты вылупился раньше? — Ли засунул руки в карманы своей куртки и стал медленно вальяжно приближаться к их скамейке. — Не припоминаю, чтобы мама учила меня уважать всякий сброд, что имея своих парней, с чужими за ручки держатся да глазки строят. — Стой, Джихун. Ты все неправильно понял, — Сынчоль попытался схватить друга за локоть, но тот лишь сбросил его руку и пригвоздил взглядом к месту. — Заткнись, придурок. С тобой мы позже поговорим. — Три… Уже три раза его обозвали. Видимо, до тридцати он все-таки не доживет… — Мне глубоко насрать старше ли ты, успешнее или богаче. — Он вновь обратился к Донхёку. Но к удивлению Купса тот не выглядел испуганно, скорее наоборот, эта перепалка бесила шатена ни чуть не меньше Джихуна. — Можешь быть хоть королевой Англии, но уважать мне тебя не за что. Возможно ты уже и не помнишь, но я тоже учился с тобой в одной старшей школе. — раздражение Пака как ветром сдуло. На лице читалось недоверие, скулы были сильно напряжены, а глаза сузились до маленьких щелочек. — В параллели, правда, — Джихун улыбается. И Сынчоль знает, что это за улыбка. Так Ли обычно скалится, когда чувствует вкус победы. — Хоть мы с тобой тогда и не пересекались, но о похождениях твоих я наслышан. — Что? О чем ты? — Сынчоль переводит взгляд на друга. То есть тот все это время что-то знал об его объекте воздыхания и просто молчал? — Ох, а это Чоль, уже не моя тайна, правда Донхёк? — Пак не смотрит в глаза младшему. Его плечи осунулись, но спина была напряжена. — Если он захочет, то сам тебе расскажет. Джихун наконец-то отходит от их скамьи и как ни в чем не бывало удаляется. — Объяснишь? О чем это Джихун говорил? — Сынчоль, давай не сейчас… Я что-то чувствую себя не очень, пойду, наверное, в общагу. — Чоль поднимается вместе с Паком, но тот толкает его на скамейку обратно. — Не надо меня провожать, я справлюсь сам. До встречи. Сынчоль остается сидеть на этой скамейке один, обдумывая и переваривая все услышанное за сегодня.

***

Стоя перед дверью Джихуна, Сынчоль мысленно готовится к казни. Позвонить в звонок рука не поднимается, так что он просто переминается с ноги на ногу, буравя взглядом дверь. — Попробуй сказать «Сезам, откройся!», раз уж телепатия и телекинез не работают. — Джонхан стоял, облокотившись на стену и смотрел на брюнета с явной насмешкой. — Очень смешно, шутник. Собрав волю и нежелание еще больше выставлять себя трусом в кулак, Чхве нажимает на звонок. За дверью раздаются торопливые шаги, после чего та распахивается, являя взлохмаченного и сонного Джихуна. Его взгляд концентрируется на брюнете, после чего вся его вялость и усталость мигом испаряются. Из-за невысокого роста ему приходится подпрыгнуть, чтобы схватить друга за шею, заставляя того согнуться в два раза. Хоть рост у Ли был и небольшой, но вот силы хоть отбавляй. Он буквально затаскивает Купса в квартиру, а за ними абсолютно расслабленный, будто видит такое ежедневно, входит Джонхан. Признаться честно, эту привычку и железный захват подмышкой Джихуна Юн видел чуть ли не каждый раз, когда приходил к тому в гости. Демонстрирована она была всегда, конечно же, на бедном Сунене. И на памяти Джонхана тому ни разу не удалось самостоятельно выйти из такого бедственного положения. Вот и сейчас Сынчоль барахтался и кряхтел, пытаясь скинуть с себя младшего, но лишь тратил силы и с каждой секундой слабел и уставал. Джонхан плюхнулся на диван, и схватив первую попавшуюся подушку, стал молча наблюдать за этим нелепым зрелищем. — Приперся все же, идиота кусок, — Джихун поменяв положение рук, держал Сынчоля в удушающем захвате, от чего тот лишь что-то удрученно сипел. — Я понимаю, что включать голову это не твое, и ты больше ориентируешься по нижней части тела, но твою мать, Сынчоль! — Ли чуть сильнее сдавил несчастному шею, от чего тот начал постепенно краснеть. — Хуни, ты ж его убьешь сейчас, — и как бы сильно Джонхан не хотел в это вмешиваться, а становиться свидетелем и тем более уж соучастником убийства, ему не хотелось. — Кто знает, может я этого и добиваюсь, — кровожадная улыбка не красила никого так сильно как Ли Джихуна. Маньяк во всей его красе. — Да-да, я понимаю, что он, вероятно, где-то накосячил, но тогда бы и позвал его одного, я то тут при чем? Ты же знаешь, что у меня дел невпроворот. Наконец, Джихун отпустил Сынчоля, и тот еле живой упал на живот, тяжело дыша. — Скажи спасибо своему липовому парню, говнюк, — Ли несильно пнул брюнета в ногу и пройдя к дивану, развалился рядом с Джонханом. — Ну? Так что произошло? Зачем нам нужно было собираться сегодня у тебя, еще и так экстренно? — Да знаешь вот, иду я такой весь довольный после пар, как вдруг вижу, что твой бойфренд с Паком на лавочке сидит, да руку его все наглаживает. — В голосе Джихуна, так же как и во взгляде Юна можно было точно услышать и заметить отвращение. Сынчоль, кое-как восстановив дыхание, сел, облокотившись на тумбочку, и стал наблюдать. Но лучше бы он притворялся мертвым, так как сейчас его прожигали две недовольные пары глаз, что заставляли все его тело покрыться мурашками. — Ты серьезно? — вопрос был обращен явно не к этому предателю, что сейчас разлегся на диване и облепил своими конечностями насупившегося блондина. — Джихун просто неправильно все понял, — Эскупс осознавал, что его попытка оправдаться была жалкой. Но умирать, совсем не попытавшись, тоже не хотелось. — Да что там понимать вообще? Этот Донхук… — Донхёк, — Сынчоль не поправляет Джихуна из желания прожить хоть на несколько секунд подольше, но никак не ожидает, что за него это сделает Юн. — И как видишь, лучше все еще не становится, — младший лишь отмахивается от этого замечания, а блондин усмехается. Спелись, думает Чоль, но вслух, конечно же, не произносит. — Так вот, этот Донхёк и эта ошибка природы, — Ли указывает пальцем на Чхве, — миленько сидели на лавочке и о чем-то шушукались. Если бы не знал, что у Пака есть парень, я бы подумал, что он к Купсу шары подкатывает. И в любой другой ситуации я бы только порадовался, что он наконец-то обратил на него внимание, и спермотоксикоз моего непутевого друга скоро исчезнет, но есть одна небольшая проблемка. — Джихун делает драматичную паузу и поворачивается к Хану. — Он встречается с тобой. — Эй, Чхве Сынчоль, — тон голоса его липового парня не предвещал ничего хорошего. — Напомни мне, какое там второе правило? — Что еще за правило? — Джихун приподнял голову, но через секунду, видимо, вспомнил, что ему слишком лень что-либо делать после такой ожесточенной битвы (избиения) с Купсом, и положил ее на колени к Джонхану. — Это же твой друг, ты должен знать лучше чем кто-либо, что если у него есть план по соблазнению, то есть и правила, что идут в комплекте к нему. — Только не говори, что он все-таки включил то самое правило? — Не влюбляться в него? — Твою мать! — Джихун неожиданно стал брыкаться в руках Хана и буквально пинать воздух, скорее всего представляя вместо него бедного Сынчоля. — Купс, тащи сюда свой блокнот, я должен его наконец-таки сжечь! — Все нормально, Хуни. Это я предложил ввести правила. Хотя учитывая сложившуюся ситуацию, Сынчоль на них класть хотел. — Ну и какое же название он придумал для оглавления в этот раз? — Его придумал не я, а Джонхан, — учитывая всю нелепость выведенных Юном слов в дневнике, Купс решил сразу дать понять, что эту глупость сочинил не он, дабы Джихун снова не издевался. Он вытащил из сумки потрепанный блокнот и протянул его Ли. — Назвался клизмой, полезай в жопу. Правила для чайников и липовых бойфрендов. — прочитал удивленно друг, а затем схватившись за живот стал громко смеяться, перекатываясь по дивану и ногам блондина. — Черт возьми, это лучшее, что мог выдать твой гениальный мозг, хен! Никогда в тебе не сомневался! — Эй! Почему это все мои названия и идеи ты высмеиваешь, а его так рьяно нахваливаешь? Ты вообще чей лучший друг? — Сынчоль надулся и сидел в углу, наблюдая за тем, как Джихун в приступе истерики начинает бить по подушке, что держит Джонхан. Смотря на то, как веселится младший, Юн улыбался и хихикал тихо под нос. Его светлые волосы сегодня были распущены и доставали ему до плеч. Кончики немного завивались, а челка все лезла в глаза, из-за чего парень постоянно поправлял ее. Красивое, признаться, зрелище. — К сожалению, и моему, и думаю, твоему, мой лучший друг — ты, Чоль. Но Джонхани хен мне почти брат, так что я всегда буду на его стороне, запомни. — Джихун наконец успокаивается и садится. — И раз уж ты втянул его во все это дерьмо, то будь добр, придерживайся правил. Как говорится, назвался клизмой, полезай в жопу. В противном же случае это клизму в твою задницу засуну я, уяснил? — Да понял я, понял. Больше такого не повториться. Я просто немного потерял сегодня голову. — А в следующий раз рискуешь потерять достоинство, — к удивлению Сычоля это произнес уже Юн. — Я не шучу. Я ради тебя не собираюсь жертвовать репутацией, так что не надо выставлять меня дураком, особенно при Пак Донхёке. — Хорошо, я больше не буду так опрометчиво поступать. — Сынчоль говорил это со всей серьезностью. Сегодня он и правда ослабил бдительность и дал Паку повод усомниться в его искренних чувствах к Джонхану, но больше он так ошибаться не собирается. — Давай допишем пару правил. Джихуни, принеси мне, пожалуйста, ручку. И если бы о чем-то таком просил Купс, то давно был бы послан на три веселых, вдобавок, возможно, его бы еще и обозвали инвалидом. Но на просьбу блондина Ли кабанчиком метнулся в соседнюю комнату без претензий, нытья и тем более обзывательств, а вернулся с ручкой в руках. Думается Сынчолю, что на вопрос «кого ты спасешь, если мы оба будем тонуть» Джихун без размышлений ответит «Джонхана», и не потому что Чхве умеет плавать, а потому что «иди в жопу, он мне нравится больше, чем ты. Ты мне вообще не нравишься, не знаю даже, почему мы друзья». — Итак, — Юн щелкает ручкой и открывает нужную страницу, — правило номер восемь. 8) Сынчоль может начать подкатывать к Пак Донхёку только, когда тот расстанется со своим нынешним парнем. — Хен, а если они будут встречаться год или больше, ты что, все равно собираешься участвовать в этом дурацком плане? — Джихун словно любопытный кот заглядывал в блокнот и следил за каждым новым появляющемся словом на бумаге. — Не может быть, что очарование Сынчоля настолько ужасное, что на это потребуется столько времени, — сомнительный комплимент, но после прошедшей взбучки, брюнет был рад и такому, что отразилось на его лице улыбкой. — Хотя нет, ты прав, план может и затянуться. Но есть я, а это все компенсирует. — Улыбка пропала так же быстро, как и появилась. — Мы можем ввести правило, которое запрещает вам двоим общаться больше десяти минут в день? Вы такие злые, ребята. — Сынчоль все также сидел надутым в углу. — Не мы такие, а жизнь, — Джихун вновь забрался на диван, видимо, чтобы было удобнее рассматривать, что дальше напишет Джонхан. — И последнее, пока что, правило. 9) В случае успешной операции, расставание должно выглядеть так, будто Юн Джонхан сам бросил Чхве Сынчоля. — Почему так, а не наоборот? — Купс уже и сам догадывался об ответе, но решил на всякий случай уточнить. — Не хочу, чтобы люди думали, что ты кинул меня ради другого парня, это унизительно. Джихун лишь одобрительно кивал, так что Сынчолю ничего не оставалось, кроме как согласиться. — Хорошо, я принимаю эти правила. — Как будто у тебя был выбор, — Ли закатил глаза, после чего вновь облепил Джонхана, когда понял, что тот закончил с писаниной. — Я расскажу Сунену, как ты пристаешь к моему парню. — К твоему липовому парню, во-первых, и во-вторых, Сунен знает, что я кого угодно из вас променяю на хена. — парировал Ли и совсем по-детски показал язык. — Кстати, о твоем парне, — блондин потянулся к телефону, — он писал недавно, что скоро будет и спрашивал, что купить. — Почему Хоши пишет тебе? — Сынчоль не перестает удивляться, как этот человек притягивает всех его друзей и знакомых к себе будто магнитом. — А ты давно видел, чтобы Хуни отвечал вовремя на сообщения или звонки? — Веский аргумент. — Напиши, чтобы захватил чипсов и колы. Объявляю сегодня вечер кино и сериалов. Вы двое тоже остаетесь, и нет, Юн Джонхан, твои оправдания по типу «много работы» в этот раз не прокатят. У меня эмоциональное выгорание и виной этому вы. — Я так понимаю, что правило не контактировать друг с другом больше чем требуется сегодня тоже будет нарушено? — Сынчоль усмехнулся и прикрыл глаза. Он слишком устал за сегодняшний день. — Я бы с удовольствием сейчас свалил, но как видишь, Джихун уже поймал мою руку, и он в шаге от того, чтобы сделать мне болевой и сломать ее к чертям. — Довольный Ли и правда сейчас держал левую руку блондина и с самым страшным оскалом улыбался, поглаживая ее. — Ну, значит решено! Как будто в доме Ли Джихуна у кого-то, действительно, было право что-то решать кроме него самого… Но об этом они, пожалуй, никогда вслух не скажут.