я люблю тебя бесконечно.

" ' one more week

and things are at an end

i am not myself

- i haven’t been in months '.

' i am not alone

i know it won’t be long

the sky is turning black

- i can’t keep my food down ' ".

- if i cleaned everything - teen suicide -

      Счастье давно куда-то улетучилось, куда-то очень далеко, что вытянутыми ладонями уже не схватишь, не поймаешь, как бы ни хотелось.       Минхо тяжело смотреть на этого парня с круглыми глазами, добрыми, родными, но совсем поблекшими. Хан пустой. Парень посмотрел на Минхо, после отвел стеклянный взгляд в сторону и уткнулся им в стену, смотрел, как будто застыл в пространстве, окоченел от холода и придёт в себя лишь пропустив пару теплых объятий.       Но чужие руки не греют, совсем, они только проводят отключенное электричество, может, запечатывают в этом холоде еще сильнее. Через широко открытое окно сочился этот морозный воздух, луна заливала пол своим светом, и вся комната окрасилась в голубой, словно на каждой потертой стене висели ряды кислотных светодиодных ламп, бьющих своей яркостью в лицо. Жесткие волосы Джисона закрывают его глаза, Минхо не видит, как стекляшки беспорядочно переливаются, наполняются и с щелчком напоследок, лопаются.       Ли подходит ближе, берет чужое горячее лицо в свои руки. Хан лишь грустно улыбается, прикрывая глаза. Минхо смотрит строго, без эмоций, точно мраморная статуя, сильно кусает губы до выступающих красных пятен. Они встречаются взглядами, у обоих – царапинки на зрачках, как на объективе отцовского фотоаппарата, на котором хранятся их лучшие воспоминания и никогда не существовавшие картинки хороших времён.       Минхо хмурит брови, щурится от искусственного освещения, подставляет ладони под падающие капли из глаз-стекляшек напротив. Кожу не достигает тянущая вишнёвая сладость, не пронизывает тепло, любовь. Во рту ужасно сухо, парню хочется выпить чего-нибудь, лишь бы заглушить скопившуюся вязкость. Чужие влажные губы пытаются, правда пытаются заменить и воду, и старый плед, отчаянно целуют, но добавляют лишь неприятный соленый вкус.       Когда-то все было по-другому, солнце было ярче и звезды ближе, на потолке. Теплые летние деньки, одна бутылка чего-то алкогольного, приторного на двоих, потому что на большее не хватало денег, кислые яблоки в карамели, заклеенные крестами коленки и компания друг друга, только друг друга. Минхо хотел утонуть, упасть на самое дно, навсегда остаться в этой нежности, навсегда остаться рядом с Джисоном. Его звонкий смех заставлял глупо улыбаться, после резко подбежать и обнять что есть силы. Они делили комфорт, чарующую юность и абсолютную беззаботность, на двоих.       Но всё, греющее сердце, осталось в том лете. Сейчас Минхо осторожно поднимает Хана с пола, прячет его лицо от противного света, роняет на кровать и падает рядом сам, совсем без сил. На потолке разрывалась облупившаяся штукатурка, светодиоды потихоньку угасали, наполняя комнату привычной темной пеленой с проблеском луны за окном. Хан отвернулся лицом к стене, заснул. Минхо медленно убирает чужие мягкие пшеничные пряди за уши, гладит по щеке, а после опускает руку на тревожное тело, прикрывает глаза, обнимает, прижимает к себе крепче. Привычка, наверное. - минхо, надо вставать - ..сейчас

***