Troublemaker

Детектив Тсукаучи Наомаса, как и любой другой приличный полицейский, любил перед началом работы выпить горячего кофе. А уж если к кофе прилагалось несколько пончиков, то этот день можно было считать неплохим. Что же, сегодня, несмотря на все эти приятные мелочи, что-то пошло не так. В небольшой кофейне неподалеку от полицейского участка он столкнулся с подростком. Ничего критичного, просто он не ожидал, что кто-то внезапно откроет дверь и выйдет на улицу. И, к счастью, ни один стаканчик кофе не пострадал. Уж что, а кофе Тсукаучи умел ценить. Да и кто бы не стал, имея в близких друзьях Аизаву Шоту? Этот конкретный подросток выглядел так, словно крайне нуждался в двенадцати часовом сне и термосе кофе в догонку. Тсукаучи был рад, что не стал причиной упавших стаканчиков с драгоценностью. Он просто извинился и собирался отойти в сторону, когда заметил кое-что. Слегка задравшийся рукав толстовки подростка обнажал цепочку отвратительных шрамов. Вместе с измождённым видом, безжизненным взглядом это складывалось в неприятную картину. Подростку, видимо, надоело ждать, пока Наомаса подвинется, поэтому он сам обошёл его. Как будто детектив мог оставить подобное без внимания. Он окликнул подростка и, продемонстрировав значок и представившись, спросил: — Эй, малыш, ты в безопасности дома? — Да, — безразлично пожал плечами тот и ушёл, проигнорировав повторный оклик детектива. Правда/Ложь. Хорошо, это было странно. Каким образом ответ содержал в себе и правду, и ложь? Или всё дело в том, что ребёнок сам не знал ответа? Или дело в неопределенности? Тсукаучи не стоило вот так отпускать ребенка. В следующий раз, как он его увидит, то постарается завязать более длительный разговор. Очевидно, что ребёнку нужна помощь, и Тсукаучи постарается её оказать. С того момента день стал ухудшаться в геометрической прогрессии. В рейтинге Тсукаучи он точно не занимал позицию тех великолепных дней, к которым он привык, имея с утра кофе и пончики. Сперва у них было сложное задержание и допрос, которые уже испортили его настроение, затем Наомаса был вынужден иметь дело с огромной стопкой отчётов, а на закуску к нему явился один из полицейских информаторов. Точнее посредник информатора. Как недавно выяснил Тсукаучи, в Мусутафу был один очень хороший информатор, который не работал в группе или в кооперативе с другими группировками. А ещё он скрывал свою личность. На него работало несколько посредников, а сама информация была выше любых похвал. К сожалению, появление информации от него также означало множество неприятностей для них. Собственно, этот раз ничем не отличался от сотни других до него. Поздним вечером того же дня, осматривая ящики с незаконным оружием, детектив Тсукаучи в очередной раз порадовался, что такой информатор сотрудничал с полицией. Как тот и говорил, на этом складе был тотальный пиздец. Страшно было представить, что было бы попади в оборот хоть один из этих ящиков. Наомаса вышел из складского помещения и подошёл к полицейской машине, к которой уже прислонился Аизава. Тот курил, небрежно держа сигарету, и уставшим взглядом наблюдал за работой полиции. Тсукаучи встал рядом и тоже закурил. — Хорошо, что ты догадался меня вызвать, — сказал Аизава. — Это не я. Информатор, что предоставил наводку, дал мне такой совет, сославшись на причуды преступников, — Тсукаучи вздохнул. — Парень хорош. Знал бы, кто он — взял бы к себе в штат. — А ты не знаешь? — Он работает через посредников. Я мог бы вытянуть из них информацию на допросе, но у информатора имеется телохранитель с мощной причудой. По словам посредников, пока его инкогнито сохраняется, — их жопы в безопасности. — Умно. — Чертовски. И так же раздражающе. На некоторое время после этого случая в городе наступило затишье. Не абсолютное, конечно нет. Но преступники не были чрезвычайно активными несколько недель. Невольно сложилось впечатление, словно они затаились и к чему-то готовились. Тсукаучи искренне надеялся, что он ошибался в своих предположениях. Пытаясь отвлечься от предчувствий и прочего, Тсукаучи несколько дней подряд проходил мимо кофейни, где повстречал измождённого подростка. Он надеялся снова его встретить, чтобы развеять свои подозрения. Или же получить подтверждение и вытащить ребёнка из того места, где он страдал. Однако и здесь Тсукаучи не повезло, так как они больше не встретились. Почему-то это заставило его волноваться. Дошло до того, что Тсукаучи рассказал всё Аизаве и заручился его небольшой поддержкой. Вдруг тот увидит ребёнка в одном из своих ночных патрулей? Буря-таки грянула, как предполагал Тсукаучи. Облава на базу наркоторговцев должна была проходить по чёткому плану. Поэтому, разумеется, всё пошло наперекосяк! Крики, мат, перестрелка и Старатель, что снова едва не сжёг всё и всех! И зачем им здесь понадобился этот неуправляемый? Впрочем, из-за всего этого хаоса Тсукаучи сосредоточился на действиях и давно прекратил задавать вопросы вроде «зачем?», «как?» и «почему?». А потом, словно в завершение этого театра абсурда, на него из ниоткуда свалился подросток. От неожиданности детектив его едва не пристрелил, сперва приняв за одного из преступников. И лишь знакомая кудрявая макушка остановила его. Так что Наомаса арестовал ребёнка до выяснения обстоятельств. На всякий случай в участок он отвёз его на собственной машине. Ребенок явно не был этому рад. Правда, Тсукаучи затруднялся сказать, не был тот рад аресту в целом или же только поездке рядом со Старателем? Но все вопросы в участке.

***

Мидория не знал, как ему относиться к тому, что его благополучием заинтересовался ведущий детектив Мусутафу. Подобное внимание было ему непривычным, поэтому на некоторое время Изуку прекратил посещать кофейню. Заботу Изуку получал только от Даби и надеялся, что так и останется в дальнейшем. Он не знал почему, но иррационально надеялся никогда больше не встречать этого человека лично. Даби только посмеялся над ним и назвал глупым. Мидория не возражал, ведь сам понятия не имел, что с ним происходило. Намного больше Даби радовался тому, что Изуку сидел дома, а не ходил проветривать голову по утрам. Как же, теперь он мог подолгу не выпускать Мидорию из постели. Не то чтобы сам Изуку сопротивлялся. Работы было немного, как и стресса. Какой уж тут стресс, когда они большую часть дня проводили за любовным воркованием? Беда подкралась внезапно. Мидория всё чаще погружался в воспоминания. Каждый подобный случай сводил на нет весь прогресс, которого с таким трудом удавалось добиться. Даби злился, потому что ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. Потому что самые обыденные вещи, банальная случайность могла стать триггером. Изуку видел беспокойство Даби и привычно молчал. Что он мог сделать? У них было много разговоров на эту тему, ругались они и того чаще. Пожалуй, Мидория лучше всего знал о своем состоянии и понимал, что откладывать решение проблемы больше не вариант. Но Даби не знал, что Мидория не мог с лёгкостью обратиться за психологической помощью. Беспричудность — клеймо. В нынешнем обществе на него никто не стал бы тратить время. Как бы сильно Мидория не хотел решить этот вопрос, всегда были независящие от него факторы, препятствующие ему. Мидория не помнил, зачем он тогда вышел на улицу. Возможно, он сделал это без какой-либо цели. А может просто хотел подышать воздухом за пределами осточертевших стен, что давили на его сознание. Он не отходил далеко от бара, только повернул за угол, чтобы покурить. Уже затянувшись, Изуку облокотился на прохладную стену и позволил себе на миг освободиться от постоянных мыслей, что снежным комом крутились в его голове. Его спокойствие было недолгим. Это был заурядный взрыв вдалеке. Не где-то поблизости, а далеко, в стороне крупного производства. Даже его громкость была невелика. Но, несмотря на это, Мидория вздрогнул, выронил сигарету и, схватившись за волосы, съехал по стене вниз. Он пытался бороться, пытался взять себя в руки и не провалиться в паническую атаку. Безуспешно. …Причуда Бакуго больно опалила плечо, но это уже давно не трогало душу Изуку. Он не был глуп и знал, что Катсуки перестал быть его другом в тот момент, когда дал ему прозвище Деку, когда начал насмехаться над ним. Это длилось несколько лет, но ничего из издевательств не ранило его сильнее, чем лицо бывшего друга. Бакуго наслаждался каждым мгновением его страданий, получал удовольствие от причинения боли. Когда-то Мидория верил, что он всё ещё мог быть героем. Ему казалось, что злоба Бакуго не помешает тому помогать людям и стать лучшим героем. Ещё никогда он так не ошибался. Мидория прикрывал голову от ударов, слышал смех Бакуго и его подпевал, терпел боль и понимал, что остался совершенно один в этом мире. Никто не стал бы защищать его, даже собственные родители. Его попытки защититься высмеивали, ему желали скорейшей смерти, чтобы такой бесполезный урод исчез. Это было отвратительно. Немногим позже Мидория осознал, что за всем этим всё время наблюдал герой. Он просто смотрел и ничем ему не помог. Даже не попытался. Словно его не существовало. Отвратительно. Громкие хлопки взрывов причуды Бакуго и его смех. Приторный сладкий запах нитроглицерина. Жгучая боль во всем его теле, кровь и множество шрамов на память. Равнодушный взгляд профессионального героя, который не посчитал его более важным, чем перерыв на кофе. Всё это — отвратительно… Мидория вернулся в реальный мир от того, что Даби сильно тормошил его и громко звал по имени. Видимо, в этот раз он погрузился слишком глубоко, раз уж Даби так долго не мог дозваться до него. И, возможно, произошло что-то ещё, ведь Даби выглядел куда более беспокойным нежели обычно. А ведь он думал, что хуже быть не могло. — Так не может продолжаться, Изу. Всё стало намного хуже, — сказал Даби, крепко прижав его к себе. — И что предлагаешь? — горько усмехнувшись, спросил Мидория. — Как будто кто-то захочет заниматься проблемами беспричудного. Я скорее поверю, что у меня спросят, почему я всё ещё не сдох в подворотне. — Изуку, ты задыхался. Ты ушёл в воспоминания, прекратил нормально дышать, и я едва тебя дозвался. — Прости, что напугал тебя. Но, Даби, у меня нет пока вариантов. Даби ничего не сказал на это, только сжал кулаки. Следующая неделя прошла с переменными успехами. Лишь под конец они повздорили. Мидория хотел проверить одно место, где мог быть склад наркотиков. Даби опасался, что он вляпается в какие-то неприятности, хотя для этого не было предпосылок. Но для Изуку было важно проверить это место. Всё же он старался поддерживать определенные стандарты в своей работе. Разумеется, его аргументы ничего не значили для Даби, поэтому пришлось дополнительно обещать связаться с ним при любых непредвиденных обстоятельствах. Кто же знал, что Даби напророчил ему неудачный день? Мидория не ожидал, что на склад уже проводилась полицейская облава. Он прятался на балках под потолком, внизу развернулась безумная перестрелка, из-за которой он едва не провалился в очередное воспоминание. В тот момент он был на грани и держался исключительно на силе своего упрямства. Так как полиция, очевидно, уже знала об этом месте, Мидория попытался незаметно убраться подальше отсюда. Его задумка почти удалась, почти. Когда он был в нескольких шагах от своей цели — небольшого окна под потолком — здание тряхнуло, и он, оступившись, упал с балки. На его счастье, он упал на человека. И к его же ужасу, этим человеком оказался полицейский. Собственно, именно так Мидория Изуку оказался в наручниках на заднем сидении автомобиля. И если ограничение подвижности и поездку в участок он ещё мог пережить спокойно, то соседство со Старателем раздражало. Изуку предпочел бы никогда не видеть этого человека. Или видеть один раз и только из-за необходимости соблюдения традиции получать разрешение на брак от предков. Если только кто-нибудь не осчастливит их новостью, что этот мудак сдох. Но это только мечты. Мидория игнорировал все вопросы, которые ему задавали. На самом деле ему не могли выдвинуть какие-либо обвинения. Его и задержали только до выяснения обстоятельств. Будь Мидория менее упрямым и несговорчивым, давно покинул бы гостеприимные стены полицейского участка. Но он слишком давно работал над защитой своей личности, как информатора, и не хотел в один момент пустить все псу под хвост. Вот только детектив Тсукаучи несомненно узнал его и ещё больше захотел добиться от него ответов. Мидория на мгновение пожалел о том, что воспользовался правом на использование телефона и попросил Даби придти. Он просто хотел, чтобы его забрали отсюда. Но потом он вспомнил о Старателе и подумал, что это должно было быть забавно. Интересно, как отреагирует Даби? Он убьёт его на месте или сделает вид, словно Старателя не существует? Даби феерично ворвался в участок и в саму допросную. Он проигнорировал подскочивших Старателя и детектива Тсукаучи, пристально посмотрев на Изуку. — Прошу тебя, Изу, скажи мне, что они пытались навредить тебе, — умоляюще попросил Даби. — Тогда я с чистой совестью уничтожу их. Даже пепла не останется. Тсукаучи вздрогнул от правдивости слов этого человека и придержал Старателя. Он справедливо опасался, что любое резкое движение героя или его самого могло спровоцировать Даби. — Они ничего не сделали, — расстроил его Мидория. — Но я не хочу ещё дольше пребывать в обществе твоего старика. — Я тебя услышал, — Даби кивнул его словам и развернулся к детективу. — Мидория Изуку несовершеннолетний. Вы не имеете права допрашивать его без присутствия опекуна, как и вообще задерживать на такой срок до выяснения. — А вы опекун? — уточнил Тсукаучи. — Нет, я только выполняю для Изуку любую работу от представителя его интересов в гос органах и до бармена. — Тогда запишите контактные данные. Мы свяжемся с опекуном и назначим дату беседы. После выполнения этого требования Изуку освободили. Перед уходом Даби посмотрел в лицо Старателя, как всегда хмурое и переполненное глубинной яростью, и сказал: — Я не был рад снова тебя видеть, отец. Держись подальше от Изуку. Я могу закрыть глаза на всё, что ты сделал со мной, ведь прошло уже много лет, и у меня сейчас довольно неплохая жизнь. Но я никогда не прощу тебе Изуку. Если из-за тебя и твоего пылающего дерьма у него снова будут кошмары или панические атаки, то я вспомню все твои уроки и применю их на тебе. Высказавшись, Даби вышел из допросной и громко хлопнул дверью, оставив ошарашенного Старателя позади. Детектив Тсукаучи с необъяснимым выражением лица смотрел на героя, но никак не комментировал эту странную отповедь. Но она, несомненно, была интересна хотя бы потому, что была правдива. Спустя несколько мгновений Старатель пришёл в себя и схватился за голову, бормоча что-то о невозможности происходящего. Вопросов становилось всё больше. — Старатель, что происходит? — спросил Тсукаучи, положив ладонь на плечо героя. — Хотел бы я сам это знать, — пробормотал тот. — Это какой-то абсурд. — Можешь объяснить по человечески? Я ничего не понимаю. — Я думаю, что это был мой старший сын, Тойя. Но это невозможно! — Почему? — Потому что он погиб девять лет назад! Я был уверен, что потерял его в той трагедии! Не осталось ничего, слышишь?! Ничего, даже пепла! Детектив Тсукаучи отшатнулся. Никогда прежде он не видел Старателя таким отчаявшимся и сломленным человеком, который предстал перед ним сейчас. Из-за его чрезмерной уверенности и отвратительного поведения было так легко забыть, что Старатель тоже был обычным человеком с эмоциями, а не бесчувственной машиной. — Знаешь, я думаю, что это всё-таки был твой сын, — осторожно сказал Тсукаучи. — Что за чушь?! Ты не слышал, что я сказал? — Нет-нет! Я имею ввиду, ты же знаешь о моей причуде? — он дождался, пока Старатель кивнул. — Я к тому, что когда этот парень называл тебя отцом, то это было правдой.