Игры, в которые играют братья

— Верг, пожалуйста, прошу, — голос Данте из когда-то дерзкого становится умоляющим. Искренне умоляющим. — Отпусти меня. Вергилий сидит на пластиковом стуле с таким выражением лица, будто это, как минимум, трон. Смотрит на Данте сверху вниз: тот стоит на коленях в одних кожаных блядских штанах. — Проси лучше, — старший хищно улыбается. — Верг, умоляю. Я… всё сделаю, что ты скажешь. — Всё-всё? — притворно удивляется тот, зная, что, конечно же, всё. — Д-да, только отпусти, очень писать хочется. Руки Данте стянуты за спиной ремнём, он мог бы в мгновение ока разорвать его, но Верг предложил поиграть, а он так редко о чём-то просит… Но игра зашла слишком далеко, и это уже не смешно. — Хорошо, — после продолжительной паузы кивает Вергилий. — Иди. Данте поднимается с затёкших коленей и идёт было к двери, когда в спину прилетает: — Руки держи за спиной. — Блять, как я, по-твоему, штаны расстегну? — Не моя забота. Ослушаешься — накажу. Кажется, он очень уж вошёл в роль. Всегда ведь мечтал быть властелином мира, даже если мир замыкается теперь на одном только брате. Конечно, Данте делает по-своему, в штаны он ссать не будет даже в угоду садисту-брату, так низко он ещё не пал. — Ка-айф. Ой-ой, — руки никак не получается завязать обратно. Он со страхом и предвкушением возвращается, сразу демонстрируя руки: — Ослушался, как видишь. Улыбка из хищной становится почти нежной: — Я всегда знал, что ты мазохист. Давай, Данте, снимай штаны. Покажи мне. — Что показать? — щёки начинает печь. Данте, ты полудемон, а не красна девица! Или надо было назвать агенство «Демон может краснеть?» — Всё, что можешь. Он всё ещё расслабленно сидит на стуле. Кажется, ничего не может смутить его Демоническое Величество. Данте, потупившись, стягивает штаны. Когда Верг полностью одет... — Бельё тоже. Давай же. Думаешь, я пошутил? — Не уверен, что ты вообще умеешь шутить. Данте кидает трусы следом за штанами. Стоит перед братом полностью голый. А тот в костюме, спасибо, без накидки. — Выпрямись, — голос вспарывает кожу, точно лезвие. — Вот так. Повернись. Покажи свою красивую задницу. Щёки уже такие алые, что трудно дышать. — Стой так. Не шевелись. Данте замирает от страха и предвкушения. Долгое время ничего не происходит, но потом… нет, не касание. Тепло возле правой лопатки. Что он там делает? Страшно повернуться, ещё ведь какую херню выдумает, с него станется. Ох. Уже ощутимое прикосновение к правому бедру. Чужая прохладная рука скользит выше и ложится на ягодицу. Сжимает. Сжимает довольно ощутимо. — Ай! — Рот закрой и не ори. Звонкий шлепок. Ещё один. Третий. — Верг! — Мне тебе рот заткнуть? Я это могу. Он что-то подбирает с пола, и только когда *это* оказывается засунутым ему в рот, Данте понимает... Собственный запах бьёт в нос, и эта унизительная ситуация настолько заводит, что член дёргается сам собой. Но Вергилий делает вид, что не видит, он занят другим. Он самозабвенно шлёпает брата сначала ладонью, пока задница не становится ярко-красной, а потом и вынутым из штанов ремнём. Данте глухо стонет от извращённого удовольствия: воздух холодит горящие огнём полосы, оставленные кожей на коже. — Хм. Не знал, что тебе такое нравится, — Верг, наконец, обращает внимание на чужое возбуждение. Подносит руку. Данте затаивает дыхание… но нет, этот садюга убирает пальцы, едва касаясь головки. — Наклонись! — резкий окрик совпадает с прикосновением к спине. Данте приходится чуть расставить ноги и нагнуться вперёд. Он стонет сквозь ткань, чувствуя жар во всём теле: лицо, задница, член — всё пылает. Прикосновение нежное и невесомое. Пальцы гладят истерзанную кожу, даря ей наслаждение от прохлады. Но только Данте расслабляется, как… Шлёп. Удар приходится по промежности. — Мм! М! А вот это действительно больно. — Всё, малыш, хватит с тебя. Малыш? Он ослышался? Почему-то его начинает потряхивать. Верг никогда его так не называл. Данте скосил глаза, пытаясь понять, возбуждён ли брат. Но за его штанами и кучей одежды ни черта не разглядеть. С другой стороны, каким же больным ублюдком надо быть, чтобы проделывать это всё *без* возбуждения? — Встань-ка на колени. Он помогает Данте опуститься на пол. Верг вытаскивает из его рта импровизированный кляп, стирая с губ вытекающую слюну. — Мне понадобится твой ротик. Верг говорит так вкрадчиво и ласково, что Данте готов кончить прямо сейчас, ему стоит только дотронуться до себя, руки-то больше не связаны. Верг видит его телодвижения и несильно бьёт по рукам: — За спину. Ой. А это снова обычный Вергилий, холодный и жёсткий. Как и пол, между прочим. — Открывай рот. — А что, если нет? — ухмыляется Данте. Почему бы не поиграть? Верг поднимает бровь и бьёт его открытой ладонью по лицу. — Ай! — Открывай. А то нос сломаю. Они оба знают, что он срастётся меньше, чем за минуту. Но Данте послушно открывает рот, и Верг тут же туда плюёт. — Ох… — Глотай. Гладит длинными тонкими пальцами по горлу, помогая. Раз, два, три — расстёгиваются пуговицы штанов. Данте заворожённо смотрит, как Верг элегантно достаёт член (только он может достать член элегантно) и несколько раз проводит по нему рукой. — Ты что, забыл надеть трусы? — неловко шутит Данте и тут же оказывается вжат в его пах. — Бб. — Открывай рот и соси, сучка. Данте не сможет открыть рот, даже если захочет, так жёстко его прижимают. Верг возит его лицом по остро пахнущему члену, крепко держа за волосы. — Омм. — Вот так, хорошая шлюшка. Глаза Данте закатываются. Как, как он узнал об этих фантазиях? Никому не было положено знать. Разве что, он сам, как идеальное отражение, фантазировал о… — Давай. Ты знаешь, что делать. Верг оттягивает брата за волосы и укладывает член на послушно высунутый розовый язык. — А теперь соси. Данте уже в каком-то трансе, как под гипнозом послушно делает то, что говорит ему брат. Чувствует терпкий вкус на языке, всё глубже, пока нос не упирается в идеально выбритый лобок. Сдавленный стон вырывается из горла Вергилия, он вдыхает, перехватывает поудобнее и начинает двигаться, трахая младшего в рот. Какое похабное зрелище… Данте с красными щеками, со слезинками в уголках полуприкрытых глаз, с руками за спиной и бешено стоящим членом, к которому он не посмеет прикоснуться без разрешения. Такой красивый, горячий мальчик… Позволит сделать с собой всё, что Вергилий захочет. — Скажи… кто ты? — Верг на мгновение вытаскивает член изо рта Данте, слюна со смазкой тянутся к губам. — М? — Кто ты? — Я… я твоя… — Ну же, я жду. — Я твоя шлюшка. Только твоя. — Хороший мальчик. — Ох… — Высунь язычок. Хочу кончить прямо на него. — Мм. Верг… — голос умоляющий и ломкий. — Верг, я не могу больше, хочу себя коснуться… — Терпи. Пока я не разрешал. Данте продолжает стоять уже на дрожащих коленях, всё ещё держа затёкшие руки за спиной. С закрытыми глазами, широко открытым ртом, из которого капает слюна, и высунутым языком, он выглядит настолько порочно, что Вергилию не нужно много времени. Он кончает ему на лицо, попадая на пухлые губы, подбородок, язык. Вкладывает уже ставший мягким член в рот, заставляя облизать. Тяжело дыша и без сил, Данте валится на пол, дрожа. Хочет до себя дотронуться, но боится, что ему пока не позволено. Сильные руки перекладывают его на кровать, разминают затёкшие запястья, гладят плечи, рёбра, живот и, наконец, ноющий истекающий смазкой член. — Ай! — Всё, всё хорошо. Прохладные руки ласкают без остановки, одна раздвигает дрожащие бёдра и проникает между, осторожно входя внутрь одним пальцем. Вторая продолжает сжимать член, скручивая и двигаясь. — Верг, ох, Верг… — Ты отлично справился, Данте. Ты хороший мальчик и заслужил награду. Глубокий хриплый голос заставляет вздрагивать и стонать. Из глаз Данте текут слёзы, от контраста, от удовольствия, от того, что это Верг сейчас с ним. — Я… я уже сейчас, я… Его целуют в губы, горячо и настойчиво, пока он изливается себе на живот под неусыпным контролем ловких пальцев. Он даже не замечает, как обе руки и божественные губы куда-то исчезают… Чувство пустоты, незаконченности, одиночества. Грязный, грязный, грязный, испорченный, плохой… Щёлкает дверная ручка. — Не успел отойти, а ты уже на что-то дуешься? — недовольно спрашивает Верг. Он держит что-то в руках, но взгляд Данте пока расфокусирован. — Ложись, уберу весь этот беспорядок. «Чем-то» оказывается влажное тёплое полотенце. Верг протирает его лицо, осторожно, бережно, потом очищает член и живот. Садится на край постели. Думает. Снимает с себя всё и ложится рядом с братом. Накрывает их обоих одеялом. Данте устраивает голову на его плече: — Хорошая игра. — Угу. — Может, в следующий раз наоборот? Я буду командовать? — Хорошо, — легко соглашается Верг, — только давай… — А вы можете заткнуться? — раздаётся снизу. — Некоторые пытаются спать! — Только давай дождёмся, когда мальчишка уедет, а то мы, видите ли, его травмируем. — Неро здесь?!