Шахматы

—Марш? Тебе чë, заняться нечем? Названный лениво поднял голову на однокурсника, Крейга Такера, мельком его оглядел и вернулся обратно к шахматной доске перед собой. Он с интересом, (и умирающим видом), разглядывал фигуры вот уже минут двадцать, пытаясь вспомнить правильный порядок расстановки в самом начале игры. Кажется, перед собой он видел недоигранную кем-то партию. Ему бы и хотелось расставить фигуры на свои места, но рушить чей-то труд не казалось таким уж привлекательным. Да и шевелиться было лень. То, чем он сейчас занимался, можно было назвать «игрой вслепую», или же… Затянувшейся апатией. —Ты играть то хотя бы умеешь, бедолага? — с насмешкой спросил Такер, сажаясь напротив брюнета. —Возможно, — Стэнли исподлобья взглянул на парня, вяло улыбнулся своим мыслям и снова вернулся глазами в доску. —Вау, а ведь король никак не защищён, посмотри-ка, — Крейг нахмурился, обводя пальцем поле белых. Если бы Стэн понимал в шахматах, он бы увидел, что недоигранная доска как раз таки сыграна и доведена до конечного «шах и мат». Видимо, играющие поняли, к чему всë ведëт и решили не отражать на доске последний, самый решающий ход. —Ну и хрень, за белых ходил полнейший имбецил, — сделал своë профессиональное заключение Такер, расставляя фигуры в их первоначальный вид, — ну так чë, Марш, умеешь играть, нет? —Мхм, — промямлил Стэнли, медленно берясь за фигуры на поле чëрных и отзеркаливая каждую точно позиции белых, повторяя за однокурсником каждое движение. —Как-то тебя слишком раздолбало после… — Такер замолчал, выдвигая крайнюю пешку вперëд. —И что ты сделал? — поинтересовался Стэнли, хмуро всматриваясь в самую маленькую и совершенно не отличающуюся от семи других так же фигур. Никакой индивидуальности. —Первый ход, — пожал плечами Крейг, ухмыляясь, — слушай, на тебя смотреть прямо жалко. Хочешь, научу тебя играть? Отвлечёшься, хотя бы, от своих пиздостраданий. Знаешь, как хорошо стратегические игры с точными науками от всяких мыслей отвлекают? —Это поэтому ты такой спокойный всегда? — в голове Марша этот вопрос звучал настоящим оскорбительным подколом, но в реальности прозвучал он больше как жалобная просьба о помощи. Всем хотелось обладать хотя бы долей того спокойствия, которым владел Крейг. У него всегда было всë до тошнотворного стабильно. Он до тошнотворного стабильно знал, что ему нужно, и что ему интересно, (именно поэтому переводится на втором курсе на совершенно другой факультет), и даже в его личной жизни с Твиком было стабильно и донельзя спокойно, а если не спокойно, то хотя бы правильно и своевременно, ожидаемо, никак не бурей эмоций и никак не в виде американских горок. В жизни Крейга Такера не было совершенно никакого экстрима. Хотя переводиться он решил на инженерный. Чтоб связать свою жизнь с космосом. Но даже космос, самое хаотичное, что может существовать в их бедной вселенной, с его уст звучал как что-то совершенно умиротворённое. —Быть может, — хмыкнул Такер, — а потом может даже в шахматный кружок вступишь. Там зубрилы конечно те ещë, но я даже поржу, увидев там такого, как ты. Хотя необходимая вялость в тебе уже есть… —Ок, я согласен, — брюнет посмотрел однокурснику в глаза, протягивая руку и сажаясь внезапно до дотошного ровно. —Это чë? Ознакомлен с этикетом? —Ну… бля, чувак, так в фильмах было — перед началом партии оппоненты пожимают друг другу руки и… —Чудик, — Такер пожал руку, — Давай тогда сегодня после учëбы ко мне в комнату припрëшь, я на третьем этаже. У этих всë равно сегодня какая-то беспонтовая вечеринка. Под «этими» Такер подразумевал своих соседей по комнате, кажется, они также являлись своего рода мотивацией парня сменить факультет и съехать отсюда. Он описывал их не иначе, как «безумных хипарей», часто с ужасом рассказывая, в каком те возвращались состоянии под самую ночь. —Ок, — так же коротко ответил Стэнли, чувствуя, как в нëм просыпается что-то более менее живое, наверное, то был интерес, слабый, но интерес. Наверное, что-то такое, как шахматы и вправду могли ему сейчас помочь. Он, конечно, полный ноль в подобном роде вещах и необходимым мышлением для такой игры не обладает, но всë таки… После последней пары Марш с несвойственным для него в последнее время любопытством разглядывал дверь шахматного клуба. Он рассматривал людей, что выходили оттуда: удивительно, но оттуда выходили одни лишь зубрилы самого типичного для этого слова вида. В основном он встречал серьëзных старшекурсников, выходивших точно из кабинета кого-то из политического аппарата. Такая серьëзность брюнету показалась неуместной, и он бы рассмеялся над этим в любом другой день, но учитывая своë бесконечное нынешнее уныние, он лишь нахмурился и пытался вглядеться в щель открывающейся двери. Так или иначе, но учëба на сегодня закончилась, а это значило, что ему пора подниматься на третий этаж их общежития и как-то распознать комнату однокурсника, который так внезапно вызвался поучить играть его в шахматы. Но если честно, Маршу было всë равно, — шахматы, не шахматы, лишь бы отвлечься… от всего. Через пятнадцать минут он уже стоял у обычной двери с необычными на ней плакатами, каждый из которых имел тематику космоса и, кажется, был вырван из старых советских журналов. И каждый такой плакат был прикреплён к двери скотчем с хомячками, и откуда только у Такера такой херни? А вот проживающие в этой комнате хиппи, видимо, решили не оставлять никаких опознавательных знаков на этой двери. Быть может, скрывались?.. Марш постучал по свободному на двери месту, боясь, что если заденет хоть какой-нибудь плакат, он сразу порвëтся и упадëт вниз вместе со всей этой склейкой. Ну, или на крайняк, ему просто хорошо отвесят по лицу. —О, нытик, проходи, — Такер улыбнулся, — заценил мою коллекцию? Ни у кого такой нет, да? —Ну, как тебе сказать… —И вправду, молчи лучше. Комната у Крейга внутри выглядела, на удивление, обычно. Здесь было убрано всë, даже спальные места хипарей, (точно прячутся). Стэн уже готов был пошутить про то, что эта комната совсем не похожа на комнату фанатика космоса, ведь в самих ракетах всегда всë разбросано и происходит какой-то неразборчивый ужас со всем пространством вокруг, (по-крайней мере, так было запечатлено на фотографиях, что распечатывали в газетах и показывали по телевизору). Но не хотел даже начинать говорить про главный интерес одержимого и просто сел напротив уже расположенной на кровати шахматной доски. —Короче, расположение знаешь? —Ну, король посередине, — с умным видом поделился знаниями брюнет. —Ага. А кто этого короля защищает? —Да много кто. Там целая система охраны, это же король, ты чего, Крейг, совсем на своëм космосе сдвину… —Бля, не валяй дурака… видишь? — Такер взял в руки самую длинную фигуру, ставя еë по левую от короля сторону, — Ферзь. Потом идут слоны, один слева от ферзя, другой справа от короля соответственно. Зеркально. Дальше кони, береги их. Ну а по краям ладьи, вот, как башенки. Стэнли, как и часами ранее, принялся внимательно расставлять фигуры чëрных зеркально местоположению белых Такера. Он еле сдерживал улыбку, потому как если подумать, но до момента, когда он в комнате космического фанатика будет учиться играть в шахматы, он своë будущее ещë не продумывал. До этого вообще сложно было додумать, даже в своих самых смелых и неосуществимых планах. В общем, нелëгкая закинула его куда-то совершенно не туда. А может, и в самое нужное место. —Ага, правильно. Молодец, дошкольную задачу выполнил на пять с плюсом, — съязвил Крейг, откашливаясь, — вообще, по всем правилам этикета этой скудной игры, в идеале, ты должен представить перед собой сейчас таймер, и лежащие рядом листы, куда будут записываться каждые наши ходы. Ну и собственно не на кровати это играется… —Может тебе в педагогический, чëт теоретическая часть затянулась, — Марш наиграно зевнул, пытаясь скрыть появляющийся к доске интерес. —Может тебе нахуй пойти? Ну, хотя бы не такой вялый, уже хорошо, — заключил Крейг, молча расставляя пешек и делая первый ход, намекая на то, что игра уже началась. Его чуть-чуть душил тот факт, что он не успел договорить про наименование каждой клетки и фигуры, не успел показать самые частые комбинации, но замечание про педагогический его задело. Не такой уж он и скучный. Так? Крейг решил сильно не вдумываться и начал игру с Дебюта Рети, ходя конëм на f3, ожидая, что он поставит мат за восемь ходов и продолжит рассказывать однокурснику свою любимую теорию. Однако Стэнли этого, конечно, не понял, (и после Такер не понимал, что именно он ожидал от человека, которому только что объяснял, что такое ферзь), сначала поставив коня на с3, повторяя тем самым от растерянности ход противника и разрушая все планы энтузиаста, забирая сразу же после этого своим конëм беззащитную пешку Такера, вводя того в полную растерянность. Вовсе не гениальностью хода. Это просто было самое тупое решение, которое он видел со стороны новичков, потому как конь был мгновенно съеден и съеден был по стопроцентной вине своего непутёвого хозяина. И всë же играть с новичками, такими непонимающими, но решительными, было даже весело. Каждый ход Марша так и кричал о его растерянности, полчаса Такер наблюдал за кроликом, который то выпрыгивал на хищника, то запрыгивал обратно в свою норку, спотыкаясь при этом об мелкие камешки под лапками. Непутёвый король всë отправлял своих пешек на верную смерть, отвлекая тем самым противостоящее королевство от решительных нападений. Это продолжалось целых полчаса, пока Стэнли не остался с пятью пешками и совсем одиноко стоящим королëм на левой стороне доски. Нервный смешок брюнета давал шансы на то, что партия вот-вот закончится, да и вообще, пора ему сдаться. —И, э… —Слушать надо было. Марш улыбнулся, выставляя пешки вперëд. Таким образом за два хода из королевства Такера украли всех коней. И, немного погодя, оставили и без ладьи. Так значит, кролик решился выпрыгнуть из норы? —Хм, — улыбнулся Такер, выдвигая ферзя на незащищённую и забытую всеми белую диагональ. Новенький был так доволен собой, что совершенно не придал значения странным движениям правой руки короля, продолжая выдвигать пешки вперëд. Три хода, и королевство Марша пало. —Что? — растерянно произнëс брюнет, смотря на важнейшую фигуру шахмат в руках противника. —Прозевал, что поделать. Стэнли упал на подушки, (которые, кстати говоря, были в точно такой же космической тематике, как и дверь комнаты), громко выдыхая. Ему непривычно было так интеллектуально нагружаться, так его ещë и лишили победы, когда он уже вовсю представлял растерянное лицо самозваного профи и молчаливое уважение. —Знаешь, когда я понял, что ты проиграл? —Не говори только, что с первого хода, не настолько я плох! Играли целых, — брюнет зыркнул на настенные часы у двери, — тридцать четыре минуты! Ахуеть! —С третьего, — пожал плечами Крейг, складывая фигуры в доску и убирая все посторонние предметы с кровати, включая самого Марша, заставляя того подняться с мягких подушек, — но сражался до самого последнего. М-м… Стойкий трусишка. —Да ну-у… Марш, кажется, по-настоящему расстроился. Хозяин комнаты открыл шкаф, доставая оттуда целую коробку книг. Где-то в середине он откопал книгу, по которой учился играть когда-то во времена ещë средней школы. Выглядела она уже не очень, учитывая ещë и то, что книгу эту подарила ему когда-то его мама, но кажется, ей просто было жалко выбрасывать такой раритет, поэтому и всунула… Это не важно, важно то, что она и правда заняла его в своë время, и пора бы передавать историю в другие руки… —Короче, Марш, я знаю твою любовь к чтению, но если так подумать, проанализировать твой стиль игры, ну или, ээ… —Свой стиль игры… — брюнет мечтательно улыбнулся, облокачиваясь на стену. —Точнее, ход твоей логики. В общем, я тебе обвëл тут в содержании, что бы ты мог изучить и отработать, чтобы более уверенным себя чувствовать на доске. С развязкой у тебя полный пиздец. —Спасибо, мастер, — Стэнли не мог перестать шутить над тем, каким же всë-таки учителем перед ним выглядел Такер. Вот это он, конечно, зубрила… —Заткнись нахуй! Гость взял запылившуюся книгу, задумчиво гладя по еë корешку. Он хотел было что-то сказать, но смелости, видимо, не нашëл, и просто выдохнул, поворачиваясь к выходу из комнаты. А что теперь? Он вернëтся в их с Кенни комнату, снова увидит на своëм столе кучу записок разного содержания, написанных его лучшим другом, что он в отчаянии достал откуда-то из шкафчиков в столе и так и не смог убрать их обратно. Хотя их, наверное, хорошо было бы уже выбросить. А может это последнее, что уже осталось от их дружбы в целом. Значит, ему нужно это хранить, дабы помнить, или сжечь, дабы не цепляться за прошлое? Или же он увидит разбросанные по всему столу нераскрытые письма любимой девушки, которой не отвечал вот уже какой месяц, только потому что… боялся. Его новоиспечённый знакомый назвал его стойким трусишкой, в чём был абсолютно прав — ведь последнее время единственная стабильная в нём черта — это трусость. Он даже не успел выйти из комнаты, а мысли снова накинулись на него живьëм, как пиявки или даже пираньи, что обгложут своих жертв до косточек. —Ждать тебя чемпионом мира, Марш? — усмехнулся на прощание Крейг, замечая, что однокурсника снова взяла его привычная печаль. Это могли заметить вообще все, и замечали, по взгляду и по несвойственной спортсмену сутулости. —Да чемпионом галактики, сразу, — улыбнулся на собственную шутку брюнет, махая парню. По возвращению в комнату пыльная книга, сколько бы на неë не было надежд, отправилась на пол, теряясь где-то среди общего хлама, принадлежавшему жителям комнаты.