Шахматы

«Венди, я вообще… э, прости Венди, не Дорогая Венди, Прости меня. . . . Видишь, почему я не отправлял тебе письма? Я совершенно не умею их писать… я вообще много чего не умею по сравнению с тобой. В Женеву работать меня так точно не пригласят, да?.. Прости, прости, слушай, нужно мне было потренироваться на черновике блин блин Я очень тебя люблю. И я не знаю, как можно выразить словами все напекающие во мне чувства. Что именно мне сказать, чтобы ты простила меня? И нужно ли за такое прощать? И заключается ли суть в этом сранном прощении? Точнее, конечно, нет я хотел бы чтобы ты простила меня очень очень и чтобы ты чтобы ты снова присылала мне письма из Женевы и рассказывала про про свою новую подругу Ред и про ваши посиделки и про местную команду тоже и про твои научные исследования ты настоящий учëный Венди я никогда не был таким умным как ты как ты вообще Я очень тобой горжусь и я очень себя виню за то, что не показал тебе этого в полной мере. Венди Тестабургер, ты самое светлое, что было у меня в жизни. Ты же знаешь об этом? Я надеюсь, ты знаешь. Стивенс часто повторяет, что ты заслуживаешь намного большего, чем я. Это совершенная правда, потому что… посмотри на нас сейчас. Ты в Женеве, я в Колорадо, не умеющий писать письма, чувствующий как сейчас на этот самый листок будут падать мои слëзы и мне точно нужно было потренироваться на черновике Если я позвоню тебе, ты ответишь? Я очень хочу услышать тебя. Вживую. Чтобы услышать твой восторг от местных студентов, чтобы услышать всю злость и обиду которую я точно заслуживаю Ответь мне, когда я позвоню… это письмо, конечно, придëт уже после этого звонка, да я только что понял и как всë это глупо . . . Знаешь, я познакомился с одним хорошем парнем. С Крейгом Такером. Помнишь его? Теперь я умею играть в шахматы. Ну… так… еле-еле, конечно, ты меня знаешь… у нас здесь скоро сессия… а я почти не посещал учëбу. Ну, ты меня знаешь… как думаешь, сдам?.. Я пишу это письмо только благодаря нему, точнее Я пишу это письмо благодаря всем, кто беспокоился за меня. Я пишу это письмо благодаря тебе… той, которая потратила на меня огромное количество сил и получила в ответ совсем мало любви Ты права, отношения на расстоянии… Со мной… тот ещë ужас. Ты… ты правда заслуживаешь лучшего Венди но я буду просто счастлив если только ты будешь и дальше рассказывать мне про Швейцарию делиться со мной своими мыслями и отправлять мне самые забавные и милые видео которые я только видел в своей жизни Знаешь, я больше не общаюсь с Кайлом. На меня не хватило терпения. И это, наверное, самая частая характеристика, которая только мне приписывалась. У меня бы тоже не хватило терпения на себя. И если ты найдешь себе такого же крутого учëного, как ты сама, который не будет игнорировать твои письма месяцами, и будет дарить тебе тонну заботы и любви, которую ты потратила на меня, я буду только счастлив. Мне нужно что-то делать с собой, Венди, и я буду очень-очень счастлив, если Ты будешь счастлива тоже и разделишь это счастье со мной, но не в том смысле, в котором мы привыкли это делать? Ты писала что-то похожее в своëм самом последнем письме и я просто хочу… Тебя может быть и нет рядом, но оставайся со мной по связи и оставайся мне самой дорогой подругой, которая у меня когда либо была. И может я и приеду в Женеву, став чемпионом шахмат? Как думаешь, смогу? Я люблю тебя, Твой непутëвый и вечно благодарный тебе, Стэнли Марш» —Так вы созванивались? Стэн, я сейчас съем твоего коня, — с любопытством спросил Крейг, заканчивая слушать краткий пересказ письма, что написал парень сразу после вчерашней их стычки на льду. —Да, да, — Марш махнул рукой, отдавая коня под агрессивную ладью соперника, — я позвонил ей и… мы говорили целых два часа. Сначала она кричала, — Стэн нахмурился, — кричала сильно. —Я бы тоже кричал, — признался Такер, понимая, что партии сегодня не получится. Но перед ним впервые сидел тот самый Стэнли Марш, которого ему описывали их общие знакомые. Летающий в облаках, болтливый, но с добрым взглядом парень. —А потом мы просто… болтали. Обо всëм на свете, о нас… —К чему вы пришли? —Мы больше не встречаемся, нет, — улыбнулся брюнет, выдвигая вперëд пешку, снова ставя еë под удар всë той же ладьи, — но мы… всë ещë существуем. —Понятно, — хмыкнул Такер, понимая, что его новый друг, оказывается, тот ещë безнадёжный романтик. Смотря на доску, он решил не задействовать больше ладью вообще, давая мечтательному сопернику хоть какой-то шанс вернуть своë внимание в игру. Иначе через два хода его ждал шах, а поиграть хотелось, — У нас получилось так же с Твиком. —Э, кстати… быть может, ты всë ещë хочешь поиграть со мной в хоккей? На этот раз… кстати, прости за вчерашнее, правда, я обычно не такой. —Я знаю, что не такой, — Такер позволил себе полностью отвлечься от игры, понимая, что сейчас, вопреки всем правилам шахмат, соперник хотел именно поговорить, — тебя бы не допустили ни к каким играм, был бы такой. Я и хотел, чтобы ты… ну… —Ты это запланировал? — удивлëнно спросил Стэн, — хотел, чтобы я тебе вдарил? А ты извращенец, космонавт… —Ну, этого я не планировал, — закатил глаза Такер, — но чтобы ты выплеснул всю ту хрень, что начала в тебе загнивать и жутко вонять… —Спасибо, я уже помылся. —Вот это я планировал. С кем мне ещë играть? —Да вон, целый зал, — показал рукой на сидящих за столиками вокруг Стэн, смеясь, — в любом случае… э… спасибо тебе. —Да нет, я привык. —Вот это и привычки у тебя, космонавт… —Всë хорошо, что не дурь с банками под кроватью, — сверкнул взглядом Такер, возвращаясь к игре, — ходи давай, а то в дураках останешься. Марш хмыкнул, возвращая всë своë внимание на шахматную доску. И всë же, согласившись тогда на странное предложение Такера и взяв потрëпанную книгу в руки, он точно не прогадал. Теперь надобности в Гавайях он больше не чувствовал. И здесь, в Колорадо пойдёт.