Такие вкусные кексы...

      Антон моргал очень медленно, веки открывались невыносимо лениво, намекая на острое желание продолжить сон. Но был уже почти полдень: ложиться в постель было совсем неуместным. Ощущая, как тёплый солнечный свет проникает сквозь тюль и заползает на кухню, он наблюдал за махинациями Арсения. Похоже, мужчина что-то готовил, параллельно комментируя свои действия, но Шастун не имел никаких сил на то, чтобы вникать в его слова.       Парень чувствовал себя несколько забытым и сонным, летая по уголкам своего воображения и додумывая сны, которые не успел досмотреть ночью. Его руки опирались о стол, а голова беспокойно крутилась, пытаясь сосредоточиться на происходящем.       Чёртов бархатный голос, монотонно озвучивающий рецепт фирменных кексов, ещё больше расслаблял и клонил в сон. По кухне разлетались невероятные ароматы, завораживающие и одурманивающие.       Антону и правда было интересно наблюдать за Арсением, как он тщательно измерял ингредиенты, медленно и внимательно размешивал их в миске, но его организм, казалось, был против сегодняшнего дня в целом.       Краем глаза заметив слипающиеся веки младшего, Попов отвёл взгляд в сторону и вздохнул с некоторой разочарованностью.       — Ты совсем меня не слушаешь, да? — спросил мужчина, изображая детскую обиду.       — Арс, ну прости, я ещё сплю... — ответил парень, слегка злясь на себя за то, что сонливость забрала у него возможность проявить внимательность к занятию Арсения.       — Тебе кофе сварить?       — Да нет... — в голове Шастуна закрутились мысли о том, что он должен внести хоть какой-то вклад, чтобы не расстроить мужчину. — А может я попробую, ну... Помочь тебе с этим всем? Только объясни, что надо делать, а то я вообще не понимаю в готовке ничего.       — А вот если бы ты не спал, всё бы знал, — с наигранной токсичностью ответил Попов, скрывая своё настоящее удивление энтузиазмом парня.       — Ну Арс, не выёбывайся, я же правда помочь хочу, — Антон нахмурился, и подошёл ближе, разглядывая ингредиенты. — Что делать надо?       Арсений рассмеялся, понимая, что Антон искренне стремится сделать что-то хорошее. Он подмигнул ему и указал на миску с мукой:       — Хорошо, давай попробуем. Пока что просто попробуй всыпать муку.       — Ага, то есть ты считаешь меня настолько безответственным, что ничего сложнее мне поручить нельзя, я тебя понял... — в шутку возмущаясь бормотал Шастун, неуклюже забрасывая ложкой муку в полуготовое тесто.       — Ну ты не великий кулинар, знаешь, да и... Блять, стой! — мужчина остановил его руку, и поставил миску на место. — Ну вот, ты и с этим не справился.       Парень испуганно дёрнулся и неловко улыбнулся. Арсений понял, что ему нужно срочно взять дело под контроль. Он подошёл к Антону со спины, взял его руку в свою, и начал медленно и осторожно управлять его кистью.       — Вот, смотри, постепенно, помешивая, чтобы не было комочков... — тихо проговаривал Попов, продолжая двигать его рукой.       От прикосновений Арсения начали бежать мурашки по всему телу. Он почувствовал тепло его ладоней и сладкий запах дорогого одеколона, который мгновенно взбодрил парня.       А мужчине, в свою очередь, неуклюжесть Шастуна показалась милой, и в каком-то смысле даже привлекательной.       — Ты же не забыл включить духовку? — спросил Попов, кладя в сырое тесто кусочки шоколада.       — Не забыл... — тихо ответил Антон, теребя кольца на пальцах и глядя в окно.       — Ну помоги давай, чего стоишь, чудо? — мужчина взял в руки формочки и кивнул головой в сторону закрытой духовки.       Парень послушно открыл дверцу и помог загрузить кексы внутрь.       — Так, теперь надо оставить их минут на двадцать, а потом положить сверху ещё по кусочку шоколада... А где вторая плитка, ты не видел? — Арсений осмотрелся, не подозревая, что искать ему уже нечего.       — Не, не видел... — еле слышно ответил Шастун, снова отвернувшись к окну.       — А, так вот кто всю ночь шуршал на кухне, да? — Попов схватил его за плечо и развернул к себе лицом. — Что вы можете сказать в своё оправдание?       — Уважаемый суд, я был в состоянии аффекта... — Антон уже не мог сдержать смеха от неловкости ситуации.       — Ладно, остаёшься под арестом следить за кексами, я пойду в магазин. Если я не вернусь через двадцать минут, выключи! — громко проговаривал мужчина, вбивая указательным пальцем информацию ему в лоб, чтоб уж наверняка. — Убеди меня, пожалуйста, в том, что я могу не боясь оставлять тебя наедине с включённой духовкой.       — Ладно, хорошо, я понял! — ответил парень, уже открыто смеясь с его поведения. — Иди уже!       Арсений тяжело вздохнул, бросил очередной презрительно-встревоженный взгляд и вышел из кухни.       По дороге в магазин мужчина думал лишь о том, что странно чувствует себя в последнее время. Его поведение значительно отличается от того, каким он был раньше. Не то чтобы Арсений сильно изменился, но в голове крутилась какая-то каша, он был словно не в своей тарелке, и местами довольно необычно для себя вёл себя в конкретных ситуациях.       Сначала он не замечал в себе каких-либо изменений, но когда Матвиенко стал регулярно подшучивать над ним на работе, Попов начал думать, что с ним что-то не так. Быть может, уже с ума сходит потихоньку, как говорил Стас. Или влюбился, как говорит Серёжа. Но Серёжа ни на минуту не теряет момента чтобы не попытаться влезть в голову Арсения, а особенно приписать ему какие-то свои догадки о его личной жизни, поэтому с этих слов мужчина мог лишь посмеяться.       А может он просто сам по себе безумец, как любит говорить Антон. Антон?

***

      Шастун разглядывал птичек за окном так внимательно, что некоторые из них уже начали стесняться. Ни о каком предвкушении перед встречей с друзьями и речи быть не могло: одна лишь тревога. В голове крутились миллионы вариантов развития событий, даже самые нереалистичные. Но в то, что Арсению будет просто плевать, Антон даже при сильном желании поверить не мог.       Надо было как-то выкручиваться: либо признаться во всём Арсу заранее, либо подговорить Катю. Второй вариант казался не таким страшным, но и простым он не был. Шептать ей на ухо, пока они все будут сидеть за столом? Незаметно приставить ей нож к горлу? Выучить язык жестов?       Всё это звучит смешно, но Антон был готов на любое из этих действий, лишь бы только Попов не узнал, сколько ему на самом деле лет.       «Чёрт с этим всем. В прошлый раз Катя ничего лишнего не сказала — может и сегодня не скажет. А если и скажет, можно просто перебить её в нужный момент... Может она уже и забыла о том случае?» — успокаивал он сам себя.       В нос ударил запах горелого.       «Блять!» — парень подорвался с места и ринулся вынимать кексы из духовки.       — Блять, блять, блять... Блять! — тихое бормотание превратилось в крик, когда Шастун понял, что забыл надеть резиновые перчатки для готовки, и обжёг руки.       Отпрыгнув от горячего противня, он перевернул стул, стоящий за ним, и от грохота не услышал хлопка входной двери.       — Не был бы ты таким длинным, я бы назвал тебя матерным гномиком... — послышался голос из коридора. — Что случилось? Твою красноречивость все соседи слышат.       Когда Арсений прошёл на кухню, увиденная картина его не очень порадовала: напуганный до чёртиков Антон с покрасневшими руками неловко собирал с пола горелые кексы. Благо уронил он всего два, а остальные были всё ещё в формочках, на столе, но перевёрнутые вверх ногами, как и половина мебели на кухне.       Парень поднял голову на Попова, и его глаза наполнились испугом и виной. Эта маленькая картина разрушения напоминала сцену из комедии. Лицо мужчины исказилось раздражением.       — Что... что ты сделал, а? — сердито прорычал он, взглядом оценивая ситуацию.       — Прости, прости пожалуйста, я не хотел, правда... — страх и раскаяние в глазах младшего ошарашили Арсения, и он нервно сглотнул. — Я... Я уберу сейчас всё, извини, я не хотел всё испортить...       Заметив, как Антон дрожащими руками пытался что-то сделать с этим ужасом, выражение лица Попова быстро поменялось. Он подошёл ближе к парню и ласково положил руку на его плечо, удивлённый такой резкой реакцией на нелепую ошибку.       — Антон, да всё в порядке, ты чего? — успокаивающе сказал Арсений. — Я не злюсь, лучше покажи свои руки, сильно обжёгся?       — Нет, не сильно, а что теперь с этим делать? Прости пожалуйста, я просто задумался, а потом... вот, и как теперь, ребята скоро придут, а... — слова вылетали у него изо рта как ракеты, и мужчине надо было приложить немало усилий, чтоб его перебить.       — Всё нормально, просто отрежем сгоревшую часть, кексы останутся такими же вкусными, ты чего так распереживался? — Арсений удивлённо улыбнулся, и обнял Антона, поглаживая по голове.       Шастун выглядел как маленький котёнок, который сам нашкодил и сам же этого испугался.       — Надо прибраться здесь, пока они не пришли... — тихо пробормотал он себе под нос.       — Ага... Давай скорее, у нас не так много времени осталось.       Мужчине понадобилось всего несколько движений, чтобы срезать с кексов сгоревшую корочку и украсить их шоколадом. Антон, вытирая крошки, всё время шипел и кривился от боли, прикасаясь обожжёнными ладонями к столу.       — Так, а ну стой, ты же сказал, что не сильно обжёгся? — резко перевёл своё внимание Арсений. — Напиздел, да?       — Да какая разница вообще... — смутился парень. — Не отвалятся же.       — Большая, — Попов взял повреждённые руки в свои, и присел на корточки перед Антоном. — Сказал бы сразу, что болят, я бы сам всё тут убрал. Ненавижу, когда врут...       От последней фразы сердце Антона застучало быстрее, а потом вообще казалось, превысило скорость звука, потому что мужчина начал нежно обдувать красные следы на коже. Мягкий холодный воздух успокаивал ожоги, и былая тревога моментально сменилась довольной улыбкой, которая сияла ещё ярче, когда парень бросал свой взгляд на Арсения. Эта неловкая забота беспощадно разъедала сердечко Шастуна, как и короткий поцелуй, оставленный на его руке очень аккуратно, чтобы не задеть тёплыми губами и без этого обожжённую кожу.       — Ебать. Привет? Или нам лучше... уйти?