О, капитан! Мой капитан!

Тодд Андерсон пытался отвлечься от навалившихся за последние два дня известий. Уэлтонец сидел, прислонившись спиной к стене и пытался разобраться в химических формулах. Через пару месяцев сдавать экзамены, а он совсем запустил этот предмет. Юноша перевел взгляд на кровать напротив. Постель Нила стояла заправленной, а стол у окна пустым. Вчера вечером родители забрали личные вещи, когда все мальчишки были на ужине. Тодд встретился в дверях только с миссис Перри, которая была бледна словно мертвец. Супруг же ждал ее в машине рядом с главным входом в школу. Застыв у окна, Тодд глядел на падающие снежные хлопья. Теперь Нил Перри никогда не поможет ему с химией, и никогда они не поговорят перед сном. Еще исключат и Чарли… «Чарли молодец…» — думал Тодд, не сводя взгляда с кружившего снега, — «Он никогда не предаст ни мистера Китинга, ни друзей. Сколько бы раз он не был на волоске от исключения или серьезной выволочки. И никогда, даже в тот момент, когда шутка со звонящим телефоном могла стоить всей компании большими неприятностями, Далтон не сдал их…» — Тодд Андерсон, — возвестил профессор Хейгер в конце коридора. «Вот и по мою душу пришли» — юноша возвел глаза к потолку. Сейчас его отведут к директору, чтобы заставить сдать друзей. Он не сделает это. Никогда. Мистер Хейгер одарил его неприятным взглядом и заспешил через двор. Было видно, что беготня за мальчишками утомила его. Тодд последовал за ним по лестнице, ведущей в канцелярию. Чувство у него было такое, словно он восходит на эшафот. Директор Нолан восседал за столом. Увидев рядом с ним родителей, Тодд остолбенел. — Мама?.. Папа?.. — пробормотал он, хлопая глазами. — Добрый день, мистер Андерсон. Садитесь. — приказал директор. Тодд опустился в свободное кресло рядом с матерью. Родители выглядели очень напуганными и отстраненными. Последний раз он видел мать такой, когда братец попал в аварию на своем Джипе. — Мистер Андерсон, начнем с главного, — директор сложил руки в замок и строго посмотрел на юношу, — вы признаете, что были членом Общества мертвых поэтов? Переведя взгляд с отца и матери на мистера Нолана, Тодд зажмурился. — Отвечай же! — раздраженно рявкнул отец, который был не в восторге, что его сын участвовал в сомнительных несанкционированных организациях. — Да, — едва слышно пролепетал сын, стараясь не смотреть ни на родителей, ни на директора школы. — Не слышу вас, мистер Андерсон! — Д-да, сэр, — повторил мальчик не сильно громче. Отец шумно втянул носом воздух, едва сдерживая свое возмущение. Взяв со стола лист бумаги, мистер Нолан продолжил: — Здесь у меня детальные протоколы ваших заседаний. Из них совершенно ясно, что это мистер Китинг внушил вам… — Он ничего нам не внушал! — Где ваши манеры, мистер Андерсон?! — отозвался директор, когда его так грубо прервали. Тодд потупился, прекрасно понимая, что он переходит черту. Отец все также громко дышал, воззрившись на сына. — Простите, сэр. Нолан посмотрел на юношу поверх очков и вернулся к протоколам. — Именно мистер Китинг внушил вам идею создать общество, ставшее рассадником дерзости, безрассудства и хулиганства. И выходка мистера Далтона, я уверен, была далеко не первая… Мистер Китинг также потакал Нилу Перри и его нелепому капризу стать актером как в классе, так и за его пределами, хотя знал, что это напрямую противоречит воле родителей. Именно чудовищная безответственность мистера Китинга и злоупотребление своим положением стали причиной смерти Нила Перри. Глаза стало нестерпимо щипать. «Мистер Китинг не виноват! Не виноват! Виноват отец Нила, который никак не хотел разрешить сыну заниматься делом всей его жизни!» — Но… Директор протянул ему листок с гербом школы. — Прочитайте и подпишите его. Резолюция отстранении мистера Джона Китинга… Он поднял глаза на директора. — … Что будет… с мистером… Китингом? — спросил юноша. — и что значит, что он не будет иметь право преподавать? — Какое это к тебе имеет отношение?! — взвился отец, почти вставая с кресла и потрясая кулаком, — подписывай! Тодд набирался смелости и взглянул тому в глаза. В них читалась едва контролируемая ярость. — Если мистер Китинг переступил закон, то его ожидает наказание. И подписи, в том числе и ваша, нам в этом помогут. Также это поспособствует тому, чтобы Джон Китинг был навсегда лишен права преподавать в учебных заведениях. — Я не буду подписывать… Вскочив, Андерсон-старший приблизился к сыну. — С меня довольно! — заорал он, — Подписывай! — Прошу тебя, дорогой, — добавила со своего места мать, хватая супруга за руку, — ради нашего же блага! — Но преподавание… Это его жизнь! — со слезами воскликнул Тодд, смотря то на мистера Нолана, то на отца. — Тебе какая разница? — взвился отец. — Это вам какая разница, что со мной будет?! — заорал юноша в ответ непонятно к кому обращаясь, — Ему было не все равно! А вам на меня наплевать! Побледнев от гнева, отец наклонился над ним и схватил со стола ручку. — Подписывай, Тодд, — приказал он. — Я не буду, — покачал головой Андерсон. — Тодд! — всхлипнула мать. — Это ложь! Я не буду подписывать. Нолан встал с места, оперевшись руками на стол. — Все в порядке, не стоит. Пускай он сам ощутит на себе всю тяжесть последствий, — произнес директор, огибая стол. — Думаете, будто можете спасти Китинга? Молодой человек, вы сами видели, что у нас есть подписи остальных. Если не подпишете, будете наказаны до конца учебного года. Я назначу вам дополнительную работу. А если вы только шаг сделаете с территории школы, будете исключены. Мать ахнула. Родители и наставник внимательно следили за выражением его лица, ожидая, что тот передумает, но Тодд молчал. — Я не подпишу, — тихо, но непоколебимо ответил он. — В таком случае жду вас после уроков у себя в кабинете, — процедил Нолан и повернулся к нему спиной. Свободны. Мистер и миссис Андерсон останьтесь, возможно, вам придется подписать кое-какие бумаги… Тодд встал и даже не попрощался с родителями. — Простите нас, мистер Нолан, — взмолилась мать. — Я не могу избавиться от ощущения, что в этом моя вина…