О, капитан! Мой капитан!

То, что он до сих пор не разрыдался в голос, покинув кабинет директора, Тодд счёл абсолютной случайностью. Передвигаться было сложно, особенно тяжело давались лестницы, где ногам приходилось сгибаться, тем самым снова и снова задевая воспаленную кожу ягодиц и бедер. Благо, никого в коридорах не оказалось, и он беспрепятственно оказался в пустой комнате. Впервые за шестнадцать лет его подвергли столь унизительному наказанию. Казалось, что он поступил благородно, не дав себя сломать. В комнате Тодд сразу же стащил с себя школьную форму, откинул галстук в угол, переоделся в футбольные просторные шорты и лёг на заправленную кровать. — О, проклятье, — проворчал он, когда задница по неосторожности приземлилась на матрас. Он прикрыл глаза, ставшие опухшими от пролитых и невыплаканных слёз. «Благородство. Дорого же оно стоит в школе Уэлтон…» В дверь постучали. Тодд дернулся, вот уж точно, он не хотел никого видеть! — Эй, — послышался с другой стороны голос Чарли, — приятель, я зайду? Андерсон откинулся обратно на подушку. — Заходи. Далтон лукаво улыбнулся, отвесив шутливый поклон, словно благодаря за гостеприимство. Но стоило ему увидеть друга, как он всё мгновенно понял. — Сильно досталось? — поинтересовался он, проходя вглубь комнаты, — Нолан свирепствовал? Тодд пожал плечами. Он не знал, свирепствовал ли директор или же был всегда таким. Судя по тем рассказам Чарли, он всегда шёл по одному и тому же сценарию, даже слова говорил одинаковые. — Сколько? — Двенадцать, — отозвался юноша. Чарли присвистнул. — Нехило, — заключил он, ища место, чтобы присесть. На постель Нила Чарли не сел, а немного поразмыслив устроился на полу, облокотившись о кровать спиной. — Да не ложись ты на живот, — посоветовал он, наблюдая за неловкими попытками Тодда устроится менее болезненно, — ляг на бок, так одеяло будет меньше тереть. Совет действительно был стоящим. — Это больно, — озвучил Тодд простую мысль. — У тебя, я смотрю, это первый опыт, — в глазах Чарли читалось беспокойство, — мне за время обучения тут уже раз десять точно попадало. — За что? — Да за всё, — отмахнулся Далтон, — я кинул калий прямо в раковину на втором этаже. Сам понимаешь, воды было… зато теперь я знаю, что «Из трёх щелочных металлов наиболее активным является калий…» — он осёкся, — поверить на могу, что ты ни разу не попадал в неприятности. Тебя никогда не пороли родители? Тодд нахмурился, а Чарли расценил это как слишком личный вопрос. — Прости, я просто… — Нет-нет, — перебил его Тодд, вспоминая, — пару раз отец отшлёпал. Мне было двенадцать, когда это произошло в последний раз. Я утаил неудовлетворительную оценку по науке от родных, а это могло бы вылиться для них в большую проблему, ведь с такой оценкой я не мог претендовать на грант. Но тогда я был глупым и не особо заботился о будущем. Так что да, даже мать была очень зла на меня, а я утаивал это пару недель, пока директор не позвонил напрямую родителям. Скандал был… — А в школе? — все допытывался одноклассник. — В школе мама всегда писала отказ, — пожал плечами Андерсон. — Хотя бы теперь мои родители не будут получать «письма счастья» от Нолана. Он же обязан информировать их обо всех взысканиях. Они всегда были в таком «восторге» от моего поведения. Пару раз мой дорогой отец решил наказать меня дополнительно к «прекрасному» внушению от паддла Нолана. Тогда я впервые попробовал бурбон, да еще и посмел заявиться на урок по латыни в таком состоянии. Тодд молчал. Он уже не слушал Чарли, а думал о том, что же получилось или не получилось вовсе. — Всё напрасно, — подытожил он, — тебя исключили, Нила нет с нами, Камерон подонок, имя мистера Китинга запятнано, моя подпись или её отсутствие мало что решит в резолюции. Чарли вскочил и со всей свойственной ему экспрессией продекламировал:

«Не спрашивай, нельзя знать,

Какой мне, какой тебе,

Конец предписан, Левконоя.

Не искушайся вавилонскими

табличками.

Намного лучше жить тем, что есть.

Много ли зим уготовил Юпитер, или последнюю,

которая сейчас разбивается о скалы воды

моря Тирренского: будь умна, вино цеди, и кратким сроком

Надежды долгие отринь.

Пока мы говорим уходит завистливое время:

carpe diem, как можно меньше верь будущему!»

Он опустил руку, с поднятым указательным пальцем, тем самым пародируя философов. — Гораций! Мощь! Он всё сказал! Ты всё сделал верно, и я тоже. Будь собой. Там ждёт много чего невероятного. — Например? — Например? — переспросил Далтон, — Тебя ждёт два года в Уэлтоне, меня школа в Хартфорде, что в штате Коннектикут. Лови мгновение! Нил не хотел бы, чтобы мы страдали всю жизнь. Ты же знаешь его! Carpe Diem. — Carpe Diem, — согласится Тодд Андерсон, — чувствуя, как с его плеч свалилась огромная ноша.