Близкий

Похоже, погода уверенно подстраивалась под состояние многих, кто знал, что сегодня за день. По спине, как по земле вокруг, бежал холодок от одной только мысли о предстоящем мероприятии. Вокруг кладбища по-прежнему царила, как бы это ни звучало, мертвая тишина. Люди, что были совершенно не чужими для покинувших их Комоса и Вити медленно подъезжали на машинах к темно-зеленым кованнм воротам. Краска на них давно потрескалась, а местами вовсе отлетела, от чего и так не самый лицеприятный вид этого места становился еще более жутким. Мало кто любит кладбища, если вы конечно не ведьма или чернокнижник, являющиеся сюда черпнуть силы и просить ответов у покойников. Обычные люди, в большинстве своем, не являются фанатами таких мест. А Карина и вовсе боялась появляться на пороге кладбища. Прежде она бывала здесь всего раз. Когда хоронили прабабушку. Ей тогда от силы было лет одиннадцать. Тогда же, на прощании с любимой бабушкой Ниной, она, утирая слезы голубым платочком едва ли не свалилась в глубокую погребальную яму, куда уже собирались опустить тяжелый дубовый гроб. С тех самых пор кладбища стали ее огромным страхом. Ведь хватило же ума одной из присутствующих старух ляпнуть тихо: «С собой забрать хочет любимую правнучку, хулиганка». Сказано это было вскользь. И даже может в шутку. Но эти слова на долго отпечатались в юной неокрепшей головушке. Однако сегодня ей предстояло пережить тот страх, что был куда сильнее всех других… Пока народ собирался у кладбища, Карина, Валера, что довез ее, Оля с сыном и Александр встретились у невысокого здания цвета мокрого асфальта. Беловы приветствовали друзей молча. Слова здесь были излишни. Голову Карины покрывал черный атласный платок, который она повязала назад под волосами, а глаза девушка прятала за солнцезащитными очками. Они крайне несуразно смотрелись в этот холодный и пасмурный ноябрьский день На девушках не было лица. А вот Саша был излишне строг и серьезен. Будто он не друзей хоронил сегодня, а переговоры проводил. Это не осталось незамечено Черновой. — Вы как добрались? — Первым прервал тишину Белов — Без приключений. Не переживай, Сань. — Сухо отвечает Филатов, приобняв за плечи ту, кого сопровождал сюда. — Не могу, Фил. Не дай бог что… — Александр решил не уточнять, что же Бог не должен дать. Но от этих слов вновь бросило в дрожь. Ведь виновные в гибели Вити и Космоса не были найдены и наказаны. А значит действительно, произойти могло вообще все что угодно. Эта мысль посетила и Карину, причем впервые после случившегося. Пугало ли это? Безусловно. Могла ли она из-за этого липкого безжалостного страха не появиться на похронах? Нет. — Можете попрощаться, через три минуты подъедут машины, Александр Николаевич. — Спасибо. — Саша обернулся на родных ему людей, с Оленькой они явно уже обо всем поговорили. Остались еще двое. — Пойдете? — Да. — Синхронно ответили Филатов и Чернова, после забавно переглянувшись — Тогда сразу скажу… — Белый немного замялся, подбирая слова. — Гробы закрыты. Там… Там не на что смотреть. Разорвали, как собак — Пследнее он пробубнил себе под нос, уже направившиь в сторону комнаты, куда их пригласил сотрудник — Саш… Я хочу в последний раз посмотреть на него… — Послышалось за спиной Белова. Так жалобно, будто умоляя. Таких нот раньше не было в голосе Карины, но сейчас, когда внутри все стлело, ей было плевать на гордость. — Нет. — Почти тихо ответил Белый, даже не обернувшись, и первым зашел в просторную комнату. Эхо от его шагов разносилось вдоль стен, перепрыгивало с одной на другую, будто играя в догонялки. Спорить девушка не стала, лишь крепко схватив за руку Валеру, она преодалела порог светлой просторной комнаты. Мраморный пол, сохранявший вид того камня из которого был сделан, бежевые стены и… Два закрытых, как и сказал Саша, гроба. На них лежала иконка и фото парней в позолоченной рамке. Счастливые, молодые совсем еще мальчишки глядели на ребят с фотографии. На белоснежной крышке гроба лежала фотография Вити. Глаза его сверкали в свете закатного солнца, а волосы смешно разбросал ветер. Таким Карина его и запомнила. Веселого, смешного парня, безумно любящего своих родителей и друзей. Такого разного, но искреннего в каждом своем слове парня. Но сперва девушка подошла не к другу. Она положила руку на крышку гроба Космоса… И в этот момент вновь подкатили слезы к горлу, не давая дышать. Космос. Ее любимый Космос. Она не могла принять тот факт, что любимого человека рядом больше нет. И никогда не будет. Она жалела, что последние их слова друг другу были наполнены обидой… Они поссорились перед его отъездом к Белому, все-таки надо было поддержать друга. Ведь в этот день подсчитывали голоса избирающихся в депутаты. Невеста заявляла, что Холмогоров уделяет ей недостаточно внимания, но Кос думал иначе. Очередная дурость. Глупая ссора, а ведь последнее, что она емусказала было совсем не то, что она хотела бы сказать ему сейчас. Мысленно она вдруг оказалась в квартире Космоса, где они уже полгода жили вместе. Бежевые стены спальни, Деревянный пол, покрытый мягким темным ковром, широкая гладильная доска, подаренная в шутку на восьмое марта. Карина гладила белоснежную рубашку, нервно покусывая губы, пока Холмогоров широкими шагами измерял комнату за комнатой. — Да понял я! Понял! Не надо мне тридцать раз повторять одно и то же, Пчёл! Всё, до встречи на месте. Там еще раз повторишь, вдруг я забуду, пока еду. — И с усмешкой Космос положил трубку, вернувшись в небольшую, но чертовски уютную спальню. — Ну что, без пяти минут Холмогорова? Всё ещё дуешься на меня? — Он явно расчитывал услышать совсем не то, что сорвалось с губ пока что Черновой — Да, злюсь. Потому что у тебя всегда встречи, переезды, перестрелки, разборки. Я слышу только «Подожди, скоро мы всё решим и мы куда-нибудь рванём». А в итоге что? Я опять дома одна, Потому что Космос Юрич едет на очередную встречу. Тебе не кажется, что это несправедливо по отношению ко мне? Что изменит наш брак? Я просто с другой фамилией в паспорте буду сидеть у окошка, как жена военного и ждать… А потом мы с сыном так будем тебя в окне высматривать? А потом еще и с дочерью? Я устала ждать, Кос! — Вдруг вскрикнула Карина. Она и сама не ожидала, что скажет это. Но видимо внутри всё закипело, как этот утюг, стоящий на белоснежной и уже безнадежно испорченной рубашке. Пока Космос переваривал услышанное, Карина схватила рубашку и, совершенно не женственно выражаясь быстро напраилась в ванную комнату, в надежде исправить ситуацию. Холмогоров последовал за ней. — Да, Карина, я не военный. И ведь это не так пристижно, да, быть женщиной бандита. Ты ведь это хотела сказать… — Нет! — Я тебя не перебивал. — Резко вдруг отрезал мужчина. — Вот и ты теперь послушай. Я делаю для тебя все, что в моих силах. В том числе и эти встречи лишь для того, чтобы мы ни в чем себе не отказывали. Ты знала за кого соглашаешься выйти замуж. Ты все прекрасно знала. И если вдруг сейчас ты изменила свое решение, я это приму. Я сейчас уйду, а когда вернусь, хочу знать, что ты решила. Я увижу или тебя дома или кольцо на столе и пустые полки. Решение за тобой. Но этих тиррад я больше слышать не хочу. Космос не дал ей и слова вставить. Взял черную рубашкуиз шкафа, быстро оделся и вышел из квартиры. Он не ворчал, не хлопал дверью, не проронил больше ни слова. Карина же, преисполнившись сначала чувством вины за испорченную рубашку, а после и за сказанные сгоряча слова, просидела до самой ночи на диване в гостинной, дожидаясь Холмогорова, пока на фоне бурчал телевизор, а люди всё обсуждали результаты голосования то на одном учестке, то на другом… Она готова была как угодно загладить свою вину. Но Космос не появился ни в час ночи, ни в два. И лишь под утро когда глаза уже предательски слипались, требуя организму хоть немного отдыха, зазвонил телефон в коридоре. Девушка естественно сорвалась к нему. А после услышанного с того конца провода, провалилась в небытие. — Я люблю тебя… Прости, что я тогда наговорила тебе много гадостей… Если бы я знала, что это был наш последний разговор, я бы обняла тебя и больше никуда не отпускала… Космос, мне тебя ужасно не хватает. И парням тоже. Ты… Ты мне снись иногда, хорошо? Приходи, я снова буду тебе вслух читать. — Тихо говорит Чернова, всхлипывая временами. Она так и не поговорила с Витей. Просто не смогла отойти от любимого человека. Лишь когда в зал вернулся организатор с четверкой подкаченных мужчин в черном, она сделала шаг назад. Саша оказался прямо за ней и незпланированно, девушка угодила прямо в его объятия, опустив голову вниз и наконец дав волю своим чувствам. Слёзы капали то на стекла темных очков, то на кафельный пол. — Хоть сто жизней проживу, я не буду его достойна… Сорвалось с её губ, когда Карина пересилила себя и наконец подняла голову. Она обняла Белова, который стойко держался, однако слёзы одна за другой бежали по его щекам. — Мы все их не заслужили. Тихо промолвил Белый, потянув за руку Чернову на воздух.