Прекрасная дама с золотым ожерельем

« Дорогой Грегор

Путь до Петербурга был захватывающим. Ваше письмо тронуло меня в ту же секунду как я почувствовала Ваши руки на своих. Как же я хотела вновь встретиться с Вами... К сожалению, я не обладаю талантом писать длинные и чувственные письма, потому буду кратка в своих мыслях и на бумаге. В момент прочтения Вами моего письма я буду собираться на первый столичный бал в своей жизни. Надеюсь, Вы, тоже окажетесь там.

Ваша Юлия

Санкт-Петербург

21 ноября 1833 год»

Отложив перо в чернильницу, девушка запечатала конверт с особой осторожностью и отдала в руки прислуге. Её сердце заколотилось быстрее. Если бы Данис узнал о искренних чувствах своей сестры к христианину, то Юлия больше не увидела бы свою любовь. Старший брат всегда твердил о выгодном замужестве, о том положении в обществе, котором мечтал и старался добиться сам. Сколько себя помнила Юлия, её учили манерам и этикету, чтобы поддержать светскую беседу в домах графинь и графов. Её насильно заставляли учить языки и точные науки (к которым она, на удивление, испытывала больший интерес). Кажется Татищева от одних только мыслей о брате не находила себе места в просторной комнате, ходила из одного угла в другой. Её интерес к человеку был нелогичен и нерационален. Стук в приоткрытую дверь отразился эхом по комнате, девушка повернулась к двери. Там стояла Екатерина в столь красивом и простом платье, что Юлия на секунду подумала о красоте и привлекательности своей подруги: – Катенька... – облегчённо выдохнула она, подойдя к ней. – Я в замешательстве. – Юленька... – Уралова обнимает Татищеву, поглаживая по макушке. – Я уверена, Вы, примите правильное решение. Если же сомнения начнут съедать Вас, обращайтесь ко мне, Хрусталь мой. Девушки улыбнулись друг другу. Следующие несколько часов они потратят на подготовку к масштабному балу, где соберётся чуть ли не вся знать столицы. Юлия будет присутствовать на таком мероприятии впервые, ведь собрания в Уфе среди уважаемых персон несколько отличались от Эрмитажа. Татищева вздыхает, поправляя подол белого полотняного платья, и слышит звяканье. Подол, концы рукавов и ворот платья были украшены растительной вышивкой, а нагрудник представлял собой самое настоящее искусство: монеты, медальоны, цепочки и граненое стекло звучали какофонией. Незнающим культуры её народа не нравился такой лязг, но девушка привыкла к этим звукам и к тяжести на груди. Юлия вдруг задумалась над тем, что каждая вещь и каждый её взгляд в отражении зеркала напоминали ей о Данисе и Ксюше. Чем они заняты? Что тревожит их сейчас? Беспокоятся ли они или вновь придумывают отговорки для родителей женихов? Перед девушками открывается дверь в просторную и светлую комнату, по всей видимости она на солнечной стороне. Аккуратные узорчатые стены с колоннами и бегущие из угла в угол несколько служанок. Гостьи прошли в середину комнаты и наконец увидели несколько манекенов в прелестных и роскошных платьях. – Дорогие, на балу следует выглядеть подобающе, а потому эти платья для Вас. – Сашенька, не стоило... – улыбающийся Романов перебивает Уралову. – Стоило, Екатерина. Я уверен Ваши платья будут чудесными, но мне хотелось бы сделать Вам небольшой подарок. – Юлия усмехнулась, отойдя к большому окну. В стекле отражалось почти всё помещение изнутри. – Вас что-то развеселило, Юлия? – вопрошает юноша, медленно сокращая дистанцию между собой и собеседницей. – Боюсь, Вы, не преувеличиваете, – сказала Татищева, развернувшись – Но к чему хвастать столичной модой? – Мне кажется, – вмешалась Екатерина – что Сашенька, желая избежать одной крайности, впадает в другую. Оттого, Вам, Хрусталь мой, показалось хвастовство, а не подарок. Татищева, бросив презрительный взгляд на Романова, подошла к манекенам. Каждая выбрала всего лишь по одному платью и шкатулке с аксессуарами. Но каково было их удивление, когда внутри оказались украшения из хрусталя, золота и малахита. Конечно, у Екатерины есть своя шкатулка с натуральным малахитом и дорогими ей украшениями, но они не стоят в одном ряду с теми, лежащими в украшенной по последней моде шкатулке. Теперь же гордый своим подарком Александр Романов вышел из комнаты, оставив хлопоты приготовлений к балу гостьям и прислуге. Вечером того же дня Юлия получает письмо от Грегора. В письме аккуратным, невообразимо красивым почерком описаны любовные чувства и серьёзные намерения мужчины и его просьба встретиться. Татищева удивлённо хлопает глазами и смотрит на Уралову. Екатерина поджимает губы в груди зарождается неясное беспокойство. Таких сердцеедов, как офицер, она повидала не раз и ей кажется его просьба о скорой встрече довольно подозрительной, будто мутная вода заросшей тиной реки. Сердце юной дамы сжимает в тиски ревность, которую нельзя так легко унять. Уралова готова разорвать это письмо или умолять на коленях Татищеву не отвечать на письмо и его чувства. – Хрусталь мой, – выравнивает тон своего нежного голоса Екатерина, накрывая своими ладонями чужие – Будьте осторожнее с этим мужчиной. Прошу, Вас. – Катенька, я буду осторожнее. Я уверена, он сможет очаровать, Вас, на предстоящем балу! Юлия с радостной улыбкой выбегает из комнаты, оставляя Екатерину одну. Девушка сжимает в руках ненавистное ей письмо и бросает на пол. Она слышит как в коридоре спешно собирается её подруга и как она удивляется визиту офицера. Уралова тихо, почти бесшумно, подходит к лестнице и смотрит на влюблённую пару сверху вниз. Этот Грегор выше Юленьки и ничуть не скромнее Сашеньки. Сердце болезненно застучало, а щёки вспыхнули, как огонь. Девушке кажется, что она смогла бы сгореть заживо в эти минуты, если бы не стеклянный взгляд Грегора и его ухмылка. «Его глаза настолько пусты... Что же Юленька в них нашла?» – подумала Екатерина, скрывшись в полумраке коридора. Уралова на протяжении часа сидела у окна, наблюдая за Татищевой и её избранником. Романов, к большому удивлению, впустил офицера в свой дом и выпил с ним! Выпил с таким странным мужчиной! Ещё позволил ему уединиться с Юлией! Александр определённо ведёт свою игру. Будучи в своих размышлениях, девушка не сразу заметила как Юленьку страстно целует Грегор. В его хаотичных движениях Екатерина созерцала животную страсть без той чистой и невинной любви, которую так жаждет юная дама. Вдруг по её щекам потекли слёзы. Она почувствовала жжение в груди. Дабы унять боль и горечь девушка отдалилась от окна и направилась к Александру. Он в своём обыкновении читал книги и был озадачен другими вопросами. – Сашенька. – стремительно зайдя без приглашения, Екатерина увидела ошеломлённого друга – Я не могу больше. – Что, Вы, не можете, Катенька? – смягчается юноша, откладывая книгу в сторону. Девушка, подойдя к собеседнику, падает на колени закрывая своё покрасневшее от стыда лицо – Мне стыдно за свои чувства к Юленьке. Мне неприятна мысль, что она сейчас целует другого мужчину и счастлива. Она не понимает мою искреннюю и чистую любовь к ней! – Романов поднимает Уралову с колен и усаживает в кресло рядом с собой. Она не может больше сдерживать своих слёз. Ей стыдно и больно. – Катенька, любовь - это самое чистое и прекрасное чувство, которое воспевалось античных времён. Любовь одинаково волновало человечество на протяжении многих веков, до нашего с Вами рождения. Люди не всегда осознают истинную мощь нестареющей любви, ибо, если они сознавали её, они бы воздвигали ей величайшие храмы и алтари, а меж тем ничего подобного не делается, хотя любовь этого заслуживает. – Александр накрыл своими ладонями другие, сжав – Если же, Вы, душенька моя, думаете о несправедливости любви, то прочтите стихи Лермонтова. Парень сделал внушительную паузу, поддавшись туловищем вперёд. Он взял со стола открытую книгу со стихом М.Ю.Лермонтова и протянул её девушке. Уралова начала чтение под пристальным взглядом Романова. Она не могла поверить в прочитанное, продолжая запоминать каждую строку и каждую эмоцию. – Вам следует отдохнуть, душенька моя. – раздался вдруг тихий голос Александра, – Через несколько часов начнётся то, ради чего я пригласил, Вас, к себе.

21 ноября 1833 год